Момент

Спокойствие и умиротворение дома семьи Котару прерывает телефонный звонок. - Да-да-да? - разлепил глаза Бокуто. - Я-я-я. А меня грибочки прут. Как меня зовут? - послышался наигранно противный голос Куро. - Ты вообще думаешь, о чём говоришь? - вздохнул совень, приглаживая свои волосы. - Ага. - Ну-ну. Такое начало разговора вообще мало похоже на начало хоть чего-то, но им не привыкать. - Бля, Ро. Я всё ещё сплю, - выдаёт Бокуто после продолжительного показательного зевка. – Лучше б тебя машина сбила. - И ты пошёл нахрен, Бо. Уже почти полдень, поднимай свою ленивую задницу с кровати, идиот. - Совы днём спят. - Ты даже не сова. Прекращай уже притворяться, - бросает Куро, падая на кресло в гостиной с бутылкой воды в руках. – Бокуто, человек мой, лучший друг мой, брат мой от матери иной, ты должен мне помочь. Я здесь в эпицентре кризиса. - Тебе что, органы нужны? Я своими делиться не собираюсь, - отвечает Котару, глубоко зевает и, - но ладно, что там? - Встретимся через час в парке. - Это издевательство, - простонал Бокуто. - Через 40 минут. - ИЗ-ДЕ-ВА-ТЕЛЬ-СТВО. В трубке послышался тихий смех, и телефон жалобно пиликнул, когда его хозяин, резко подорвавшись с кровати, запутался в одеяле, упал и уронил гаджет. Через 42 минуты запыхавшийся Котару, чудом не снёсший компашку детей и не сваливший дерево, предстал перед лучшим другом. Сам лучший друг сидел на лавочке в окружении густых кустов. - Я знаю, чего ты хочешь, - отдышавшись, сказал Бокуто. - Ты что, в ясновидяшие записался? - Нет. Все твои мысли написаны у тебя на лице. - Фиговый ты чтец. - Да нет. Ты хочешь спать, - уверенно ответил Бокуто, смотря в тёмные круги под глазами, в которых читается упрямое «я справляюсь, просто иногда не могу нащупать собственный пульс и ничего не спрашивай, просто будь готов подхватить меня в любой момент, но у меня всё хорошо, честно». Он встретил недовольный взгляд друга, отвечая точно таким же. - Сколько ты не спал? - Трое суток. - А чего не спится? - Я его люблю и не знаю, как признаться. После этого Куро мог поклясться, что такого непонимания на лице бро он никогда не видел. Даже тогда, когда читали экзаменационные вопросы по математике, и то в его глазах больше смысла было. - Ты о Кенме, что ли? - Ты действительно думаешь, что он ещё не заметил? – привычка Тетсуро отвечать вопросом на вопрос временами раздражала. Временами сильно. - О Боже… Ты совершенно безнадёжен. - Спасибо, в курсе. Возвращаюсь к сути разговора – как мне признаться Кенме и не быть отвергнутым? Бокуто не знал, что ему делать. Хотелось просто дать бро пинка, чтобы он глаза распахнул. Может так хоть дойдёт. Дойдёт, что не он один в этой парочке котов-полудурков страдает от невысказанных чувств.

***

Кенма Козуме понятия не имел, что он забыл ближе к часу дня в парке. Сегодня была суббота, и его мама, добрейшей души женщина, попросила любимого сыночка сходить проветриться, потому что тот уже который день безвылазно сидел в комнате и напоминал хорошо сохранившийся труп. К великому удивлению матери, он кивнул и вышел из дому, отправившись куда глаза глядят. Или не совсем куда. Он бы в принципе из дома в яркий солнечный выходной не вышел, но свою любимую приставку он забыл дома у своего лучшего друга Куро Тетсуро. Или не друга? Он сам не знал. Куро привлекал к себе внимание, за ним хотелось наблюдать, хотелось изучать его. Кенме в кое-то веки вообще было так интересно с кем-то общаться, вести разговоры обо всём и ни о чём, играть в волейбол… Да они в принципе всё делали вместе. И их вечное пребывание рядом друг с другом вылилось в эту привязанность. А привязанность переросла в любовь. И Козуме был уверен, что она не взаимна. Да, Куро считал его своим другом, но не более того. Да и его разговоры с симпатичными девушками не вызывали сомнения в его абсолютно нормальной ориентации. Ну а на что он вообще рассчитывал? На то, что своим хрупким телосложением он будет напоминать ему одну из таких девушек? Это ему вообще не надо было. Он помнил, как Куро однажды спрашивал, почему он осветлил волосы. Он тогда ответил «чтобы выделиться». Беспардонная, наглая и жирная ложь. Ну кто бы поверил, что парень внезапно захотел внимания? Он осветлил волосы, чтобы не быть похожим на одну девушку, с которой друг тогда сильно общался. Вот с такими не очень весёлыми раздумьями связующий Некомы обнаружил себя в этом парке. Он уже хотел свернуть к дорожке, ведущей к дому Тетсуро, когда сквозь мысли в голове услышал очень знакомые голоса. Рефлексы заставили пригнуться и затаиться в кустах, дабы его не увидели. Он услышал только последнюю реплику Куро. То, что это был он, сомневаться не приходилось. В искренности слов сомневаться тоже не было нужды, так как странная смесь из отчаяния и надежды не давала это сделать. Он подумал, что услышал достаточно, и поспешил отползти из кустов, скрывая широкую улыбку. Видели бы его сейчас знакомые – не признали бы. Растрёпанный, с широкой лыбой в час дня без приставки парень, вылезающий из кустов, в принципе не мог быть Кенмой. Он хмыкнул, и быстрым шагом пошёл в дом друга. Или уже не друга? А, неважно. Подойдя к дому, он постучал. Открыла ему высокая черноволосая женщина, так похожая на своего сына. Улыбаясь, она сообщила, что сын ушёл, но Кенма может зайти и подождать его. Парень кивнул, проходя в гостеприимный дом, знакомый ему с детства.

***

Бокуто хорошо подумал, и решил отложить волшебный пендель до лучших времен. - Я думаю, тебе сейчас лучше вернуться к себе домой. А я вечером тебе позвоню, и скажу, что придумал о том, как тебе признаться Кенме. - Ох-ох-ох. Ну ладно. Подожду до вечера. Пока. - Да не собьёт тебя машина…- Котару проводил взглядом поникшего друга и каверзно улыбнулся. Почему –то он был уверен, что его звонка не потребуется. Возможно, потому что видел темную макушку и окрашенные пряди среди кустов. А возможно, он и впрямь записался в дружные ряды ясновидящих.

***

Куро вошёл в родной дом с желанием закопаться в подушки и пролежать так всю оставшуюся жизнь. В душе теплилась надежда, что Бокуто всё же придумает способ… Парень не успел додумать мысль, так как ему навстречу вышла его мать. С какой-то странной улыбкой она сказала сыну, что его уже заждались. Тетсуро безразлично пожал плечами: тот, кого бы он хотел видеть, к нему бы не пришёл, а до всех остальных ему было до лампочки. С тем же отрешённым выражением лица прошагал в гостиную и… застыл, изображая не то памятник самому себе, не то вылезшего из норки суриката. На диване, свернувшись калачиком, как настоящий котёнок, мирно посапывал Кенма. Мысли «какой же он милый» из головы вытеснило нездоровое любопытство. Что он тут вообще забыл? Насколько он знал, Козуме хотел провести сегодняшний день так же, как и всегда – дома, проходя очередные уровни очередной игры. Но эту гипотезу опровергал тот факт, что сопящий парень был явно не выдумкой измученного сознания. Куро тихо подошёл к дивану и присел на корточки. Теперь его лицо находилось на уровне лица Кенмы. Тот, будто почувствовав что-то, вначале вздохнул, потом приоткрыл один глаз. И залился румянцем. Куро, несмотря на собственное смущение, улыбнулся: - Добрый день, спящая красавица. Козуме потянулся и слабо улыбнулся. Куро потянул парня за руку, приглашая идти за ним. Они вместе прошли в комнату Тетсуро, не замечая его мамы, стоящей в дверях кухни и улыбающейся. Она уже давно догадалась, что парни нравятся друг другу, и ждала, чем это закончится. Даже попкорн прикупила. Сегодня она надеялась досмотреть последнюю серию трагикомедии «Признайся лучшему другу». В комнате Кенма привычным движением завалился на хозяйскую кровать и выжидательно уставился на парня. Куро взгляда не понял и ответил тому точно таким же. Кенма тяжело вздохнул: - Ты мне мою приставку не вернул… Тетсуро прикрыл глаза, чтобы Кенма не увидел разочарования. Стоит только мечтать о том, что Козуме вообще когда-нибудь придёт к нему только ради того, чтобы его увидеть. Как выяснилось, закрывать глаза оказалось большой оплошностью со стороны Тетсуро. Когда тёплые губы накрыли его собственные, он замер. Ну не мог же он настолько свихнуться, чтобы психика ему так ясно подсовывала то, чего он хотел? Открыв глаза, понял, что свихнулся ещё не до конца, потому что полуприкрытые кошачьи глаза с трепещущими ресницами были реальностью. И когда от него оторвались, почувствовал какую-то опустошённость. А вот при взгляде на парня, сидящего напротив, появились бабочки в животе. И в волосах Кенмы. Постойте-ка. Не бабочки, а колючки. Колючки, что-то очень сильно ему напоминавшие. Например, кусты, в окружении которых он сидел в парке. - Кенма, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил он, протягивая парню злосчастную частичку кустов. На это Козуме лишь фыркнул. Сейчас Куро придётся многое узнать… После разговора последний слегка офигел. Немного отошёл и снова офигел. И офигел ещё разочек, чтоб уж наверняка. Впрочем, все были счастливы и довольны. Парочка, которая наконец-то разобралась в своих чувствах. Мама Куро, которая тогда очень смачно хрустела попкорном за дверьми в комнату сына. Мама Кенмы, которая хоть попкорном не хрустела и больного хомяка не напоминала, но трагикомедию смотревшая с удовольствием. Бокуто, который был искренне рад за друзей. Команда Некомы, которая очень переживала за то, что их асы не могут нормально общаться друг с другом и играть в волейбол. Учителя, ведущие у них уроки, потому что раньше парни напоминали тряпочки, которые что только и делают, что думают друг о друге. Хината, которого теперь не ревновал к Кенме Кагеяма. Точно, все.