Истинный

       — Надеюсь мы подружимся, Чонгук, — Чимин улыбается ярко, скрывая за ней явное смущение, пожимает чужую руку и чувствует себя как-то странно. Кожа младшего такая нежная, а сам он выглядит настолько невинно, что с первого взгляда нельзя понять, что он… Человек? Чимин принюхивается, старается уловить запах Чона, но чувствует лишь нотки вишни от Кима, стоящего рядом. — Может пойдём? — бурчит обиженный Хосок, скрещивая руки на груди и подходит ближе ко входу, заставляя друзей проследовать за ним. Пак еще пару минут смотрит пристально на Чонгука, тем самым заставляя его слегка покраснеть, а когда понимает всю неловкость ситуации — переключается на Тэ и спрашивает его, зачем-то, о курсовой. — Не сыпь мне соль на рану, Пак Чимин, — отмахивается Ким, словно увидев стаю ненавистных мух, — Я не хочу сегодня слышать об учебе. Давай веселиться! — Завалишь практику и я не буду больше тебе помогать, — в ответ с усмешкой говорит он и видит как у Тэхена выражение лица меняется в ту же секунду. — Шучу шучу.       Парней провожает к столику специально обученный официант, смуглый омега, предлагающий им хит сегодняшнего дня. Коктейль уходит сразу же, как только его приносят, компания чокается и все залпом выпивают, оставляя Чонгука в недоумении смотреть на старших. — Это как? — на полном серьёзе выдает Чон, чуть ли не раскрывая рот от умений старших. — Ты не поймёшь, Чон, — смеётся Джун, слегка захмелев и жмется ближе к Сокджину, укладывая руку на его колено. Удивительно, но старший принимает ухаживания, позволяет рукам Кима покоится на кожаных штанах, что слегка удивляет Чонгука. Сокджин не из тех омег, кто ложится под альфу на первом же свидании, но кажется, парочка уже не впервые видеться, раз такое сходит Намджуну с рук. — Я думал, меня позвали чтобы показать что я упускаю, сидя дома с ноутбуком и сериалами, — Чонгук усмехается, отпивая половину своего напитка и щурится, слегка сгибая губы в немом жесте. Кисло и горько одновременно. — Господи помилуй, что там намешано? — пищит Чон, ставя стакан на стол и облизывается, чувствуя как его губы слегка трескаются и сушатся вмиг — в зале очень душно и неприятно пахнет. В такие моменты Чон даже благодарит судьбу за то, что родился человеком, потому что будь он «неправильным», как выражается отец, он бы вмиг учуял тонну запахов альф и омег, половина который наверняка находится здесь чтобы ухватить себе лакомый кусочек на ночь. — Там точно есть виски, — выдыхает Чимин, улыбаясь непривыкшему к алкоголю Чону. Он и правда такой невинный, что хочется невольно ухватить его в объятья и не показывать миру, потому что никто не заслуживает такого малыша, как Гук., но Чимин возвращает себя в ральность спокойным движением закрывшихся век и опирается спиной назад, оставляя в руках недопитый коктейль. — Алкоголики, — снова смеясь выдаёт он и уворачивается от пары тумаков Тэхёна, а потом слышит заливистый смех рядом и видит искренне улыбающегося Чимина, эффектно убирающего волосы назад. Почему-то это движение вызвало маленький ураган внутри Чона, заставив его замереть на минуту, рассматривая усыпанное мелкими веснушками лицо Пака. Зная то, что Чимин омега, Чонгук не перестал смотреть на него как-то даже влюбленно, игнорируя все запреты собственных родителей, потому что буквально в тот же момент Пака на танцпол тянет какой-то юноша, утягивая его за подбородок ближе к себе. Чонгук готов поклясться — бокал в его руках почти треснул. Чона раздражала такая реакция, а всё потому, что он обычный человек, не умеющий остро чувствовать эмоции, не знающий ничего о запахах и прочем, а ещё не имеющий связи с истинным… Но черт возьми, его сейчас извивающийся у бёдер парня Чимин бесил намного больше, заставляя зубы Чонгука скрипеть настолько громко, что через музыку это дошло до ушей Тэхёна. — Ох, чувак, с тобой всё нормально? — спрашивает довольно громко он, заставляя Чона обратить на себя внимание. — Да, всё хорошо, — отвечает он спокойно, выпивая остатки коктейля почти залпом, уже не ощущая так сильно кислость напитка. Он заказывает ещё порцию и продолжает сверлить взглядом танцующую парочку. — И кажется, это «хорошо» сейчас танцует вот там, — он указывает в сторону центра танцпола на то, как неизвестный им парень нагло просится руками в штаны омеги, получая каждый раз удар по костяшкам. — И раздражает тебя, да? — С чего ты взял, что меня это раздражает? — хмыкнул недовольно Гук, взяв в руки принесенный ему бокал виски, разбавленный шипучей колой. — Потому что я знаю тебя уже достаточно, чтобы понять момент, когда ты злишься. — возражает спокойным тоном Ким, откидываясь на спинку диванчика. — Тогда может украдешь его? А идея то совсем не плохая. Украсть омегу на глазах у всех, спрятать за собой, укрыть покрывалом заботы и любви, чтобы больше никто и никогда не лез и не проверял наличие работающей промежности. Противно. Поэтому Чон отворачивается, пьёт дальше, заказывая ещё напиток следом, а потом ловит на себе пристальный взгляд Тэхёна, как бы намекающий на окончание банкета. — Если я сделаю это, — чуть пьяным голосом проговорил Чон, явно понимая о чём сейчас взглядом говорит Тэхён, — Ты пустишь меня к себе на ночь? — Без вопросов. Только действуй. — Да ты шутишь. — закатывает глаза Чонгук, театрально вздыхая. Ударивший в голову алкоголь говорил своё и толкал молодого парня на странные поступки, в число которых входила графа «Набить морду этому простофиле, потому что хэй, его нельзя трогать», рядом с которой Чонгук поставил невидимую галочку, когда нагло отпихнул парня в сторону, почему-то самостоятельно пристраиваясь к Чимину сзади и обвивая его талию руками. Старший урчит как маленький котенок, прижимаясь ближе к осмелевшему парню, совсем не замечая некоторых изменений в росте и телосложении. — На сегодня хватит, — с улыбкой говорит Пак, слегка закидывая голову назад и млеет, видя рядом с собой часто дышащего Чонгука, нагло прижимающегося к омеге. — Хэй, Чон, что ты творишь? — Даже спасибо не скажешь за спасение? — рычит Гук, поражаясь своему развязанному языку, который то и дело извивался из-за выпитого алкоголя, утягивая хозяина говорить всякие пошлые и нестандартные фразочки, никак не свойственные настоящему Гуку. — Ты не думал, что мог обломать мне свидание? — хмыкает в ответ Пак, самостоятельно прижимаясь к горячему телу Чона, от чего внутри все внезапно сжалось и связалось в узел, оседая балластом у самого паха. Такое Чимин чувствовал впервые, осознавая что его тело странно реагирует на присутствие человека рядом. — Вряд ли ты хотел, чтобы этот хлипкий альфа затащил тебя в постель, — смеётся Гук, утыкаясь носом куда-то в Пакову шею и впервые чувствуя, как от него пахнет сладко приторным ароматом только что распустившейся розы. Чонгук было хотел спихнуть это на проснувшийся фетишизм в его душе, учитывая, что он обожает розы ровно так же, как небо любит свои звезды, но решив сказать об этом Паку, несколько жалеет. Романтика сведёт его в могилу, правда. — От тебя пахнет розами. Это такие духи для привлечения альф? Чимин стопорится на секунду, останавливая руки где-то в районе Чоновых бёдер и несильно сжимает их. Услышанное рядом выбивает его из привычного потока времени, на секунду заставляя омегу впасть в транс. — Это мой омежий запах, Чонгук. И тут уже в ступор впадает Чон, потому что Чимин говорит это, замерев на месте и сжимает пальчики на кожаной поверхности Чоновых джинс, заставляя их неприятно скрипеть под напором чужих рук. Омег могут чуять только другие омеги и альфы, а люди лишены этого дара и посему живут себе спокойной жизнью без течек, гонов и прочего, оставляя эту адовую эволюцию доживать свой век. Но в этот момент все мысли Чонгука падают следом за выстроенной и отточенной стеной безразличия и неверия в судьбу рождения «неправильным», потому что Чимин следом выдаёт короткую фразу: — Чонгук, я лилии слышу.