Чемпион

«Слава!» Цзялэ смотрит в экран на знакомую заставку, а пальцы подрагивают, рефлекторно нажимая клавиши. У него перед глазами до сих пор вспыхивают разноцветные взрывы, в ушах стрекочут выстрелы... Он всё ещё не верит, что они победили. Вздрагивает, когда в дверь стучат снаружи, на ватных ногах поднимается с кресла, едва не забывает снять наушники и выходит на освещённую сцену, врезаясь в возгласы толпы. Лазеры и софиты ослепляют не хуже спецэффектов в игре. Кто-то хлопает его по спине — Цзялэ не разбирает, кто. В себя его приводит голос человека, которого он терпеть не может. Сколько едких издёвок он отпускал в адрес Цзялэ, сколько соли высыпал на незаживающие раны... А теперь закидывает руку на плечо, опирается, будто ему сложно стоять, и говорит вроде тихо, но перекрывая шум толпы: — Смотри-ка, мне удалось развеять твоё проклятье. Поздравляю, чемпион! Цзялэ смотрит на Е Сю, замученного, будто на грани обморока. Тот кусает губы — курить хочет. Улыбается. А у Цзялэ в груди места для воздуха слишком мало, он вот-вот задохнётся. Перед глазами всё расплывается, но уже в следующее мгновение вновь становится ясным. На щеках тепло и мокро. Цзялэ удивлённо проводит ладонью по лицу и всхлипывает. Е Сю смотрит на него странно, без привычной ухмылки, предшествующей очередной колкости. — Не стесняйся, — внезапно говорит он. — Победителям можно всё. И Цзялэ прорывает, наконец. Слёзы катятся по щекам, хоть он этого и не хочет. Места в груди всё ещё не хватает, его занимает такое воздушное и тёплое чувство счастья. Цзялэ не задумывается, просто тянется к Е Сю, обнимает за шею и прячет лицо у него на плече, не в силах остановить рыдания. Ему так хорошо, что аж плохо, а Е Сю успокаивающе гладит по спине и молчит. Кто бы мог подумать, что всё получится так? Что Синьцзе сляжет с отравлением накануне финального матча, что Е Сю будет заменять его, играя Недвижимым Камнем. Что в решающем матче они с Цзялэ останутся вдвоём против четверых противников — и победят. «Делай, что я скажу, без раздумий!» — потребовал Е Сю. И добавил: «Доверься». В конце они так и остались вдвоём: Недвижимый Камень с парой процентов здоровья, и Ослепительная Сотня Цветов с четвертью шкалы. Цзялэ никогда в жизни не играл в таком темпе. Сейчас он даже не помнит, какие именно комбо выписывал во время финальной схватки. Рук не чувствует вовсе, не замечает, как впивается сведёнными судорогой пальцами в плечи Е Сю. Гул толпы стихает, будто Цзялэ погружается под воду, и кажется, что так он может простоять целую вечность. — Эй вы, блин, герои, снимите номер! Чего устроили при всех, поцелуйтесь тут ещё, вот репортёры-то обрадуются: запретная любовь победила в чемпионате Славы! Идём-идём, быстрее, а то без награды останетесь, — Хуан Шаотянь выдаёт эту тираду, подпихивая их двоих к середине сцены, и Цзялэ всё же приходится расцепить объятия. — Прости, — всхлипнув и вытерев лицо ладонями, говорит он. У Е Сю всё плечо промокло от его дурацких слёз. — Ничего, вернёмся в отель — постираешь, — усмехается тот, снова становясь самим собой. Так привычнее и спокойнее, а огрызнуться в ответ сил не хватает. — Ну, или правда поцелуешь, — добавляет Е Сю. Цзялэ запинается на ровном месте, Е Сю ловит его за локоть и сам едва не падает — Фан Руй и Шаотянь поддерживают их с двух сторон. — Опять выжал себя досуха, — причитает Фан Руй. — Бессовестный старик, дай уже дорогу молодым, сколько можно сиять? — Завидуй молча, — просто отвечает Е Сю. Шаотянь тоже что-то говорит, не затыкаясь. Им аплодируют, их поздравляют. Команда, как сговорившись, выпихивает Цзялэ вперёд, и он вместе с Е Сю и Вэньчжоу поднимает тяжёлый кубок над головой. Кажется, он снова плачет, и смеётся, и хочет обнять весь мир. Сбывшаяся мечта окрыляет настолько, что менее масштабные мечты вдруг кажутся такими лёгкими для исполнения. Поцеловать Е Сю — что может быть проще? Тем более, он же сам попросил. *** Цзялэ вваливается в номер и, не глядя захлопнув дверь, падает на свою кровать лицом в подушку. — Поздравляю с победой, — приветствует его Синьцзе. Он сидит в постели с ноутбуком, ещё немного бледный, но выглядит гораздо лучше, чем позавчера. А ведь Цзялэ сразу ему сказал, что местная еда — зло. — Ага. Мы победили, — односложно отвечает Цзялэ. Он боится, что если сейчас начнёт говорить, то его до самого утра не заткнут. Внутри словно разливается шампанское, пьянящее и щекочущее пузырьками, а тело кажется одновременно уставшим, но таким лёгким, будто стоит подпрыгнуть — и взлетишь к потолку. В носу снова щиплет. Цзялэ крепко зажмуривается и, сев на кровати, трёт лицо ладонями. Надо умыться. Нет, помыться и забраться спать, до самого полудня, и не дай боже кто-то рискнёт разбудить его насильно! — Я в душ, — говорит он Синьцзе. — Как твои руки? — внезапно спрашивает тот. — Твой АПМ под конец матча подобрался к пятистам пятидесяти. — Гудят так, будто за оголённые провода держусь, — признаётся Цзялэ. — Но это было потрясающе. Ему не терпится посмотреть запись финала со стороны, но не сегодня — сил никаких нет. — Возьми подарок капитана, — напоминает Синьцзе. А ведь и правда, перед отъездом капитан Хань дал ему с собой фиксирующие напульсники. Надо было о них раньше вспомнить... — Точно, спасибо, — кивает Цзялэ, но первым делом достаёт пакет с банными принадлежностями и сменную одежду. В этот момент дверь их номера распахивается без стука и так резко, что Цзялэ едва не роняет всё собранное из дрожащих рук. — Привет умирающим! — здоровается Фан Руй. — Лэлэ, ты сегодня ночуешь в моей комнате. — С чего вдруг? И не зови меня так! Он точно убьёт Шаотяня за это прозвище. — Вы с Е Сю сейчас отрубитесь на двое суток, а если Синьцзе снова похеровеет, ты и ухом не поведёшь. — Мне уже лучше, спа... — Нет, не лучше, — перебивает Фан Руй и смотрит на Синьцзе крайне выразительно. — В общем, иди, Е Сю тебя ждёт. Шампанское внутри Цзялэ бьёт гейзером. Он сейчас способен не только к Е Сю подкатить, но и над пропастью по стеклянному мосту пробежать, и с парашютом прыгнуть. — Синьцзе, ты не против? — на всякий случай спрашивает он. — Мне не принципиально, — отзывается тот. — Хорошо, тогда спокойной ночи! В номере свет приглушён, горит только бра над свободной кроватью, а на соседней, отвернувшись к стене, лежит Е Сю. Поверх покрывала и всё ещё в форме сборной. — Спишь? — тихо зовёт Цзялэ, прикрыв за собой дверь. Тишина длится секунд десять, а после Е Сю медленно переворачивается на другой бок, лицом к Цзялэ. — Чёрт, он и правда это сделал, — тихо усмехается Е Сю. — Пока нет. Адреналин не отпускает, — отвечает он. — Тогда я первым в душ. — Иди. Я не в состоянии, — зевая в подушку, признаётся Е Сю. Цзялэ останавливается у двери, раздумывает несколько секунд и подходит к кровати Е Сю. — Пойдём вместе, помогу. — Что, вот так сразу? Мы же только раз пообнимались. Снова он в режиме мудака, раздражённо думает Цзялэ. И протягивает руку. — Да или нет? Взгляд Е Сю меняется, становится серьёзным. Он смотрит на дрожащие пальцы Цзялэ, потом ему в глаза — и хватается за его ладонь, тяжело поднимаясь с постели. Ванные комнаты в отеле просторные, места на двоих хватает. Они скидывают одежду в одну кучу, и Е Сю просит не делать воду слишком горячей. С минуту Цзялэ просто стоит, закрыв глаза, подставляет лицо тёплым струям, льющимся прямо с потолка, и пытается унять нервное возбуждение. Волосы намокают и тяжелеют. Е Сю возится рядом, то и дело задевая острыми локтями или прижимаясь спиной к спине. Даже в тёплой воде кожа у него кажется прохладной. — Я возьму твой шампунь? Отельный закончился, — просит Е Сю. Цзялэ фыркает, протягивая ему бутылочку. Кажется, Е Сю вообще ничего лично для себя не делает, ему нужны только сигареты и Слава, что-нибудь поесть и где-нибудь поспать. Ну и мозг кому-нибудь вынести по возможности. Цзялэ вспенивает шампунь в волосах, разглядывает худую белую спину с россыпью родинок и отчаянно размышляет, правда ли он готов на это подписаться? Изменится ли что-то между ними, если попробовать стать чуть ближе? — Любуешься? Лучше спинку потри, — говорит Е Сю, хитро глядя через плечо. Цзялэ сжимает зубы и, намылив мочалку, с силой проводит ею по спине Е Сю. Тот шипит, прогибаясь и упираясь рукой в стену — на белой коже остаётся красный след. — Слишком жёстко, Лэлэ. Будь нежнее. Ох. Если б Цзялэ не был так вымотан, у него бы встал. — Не зови меня так. И вообще, сам мойся! — Ты же сказал, что поможешь, — замечает Е Сю, но всё же берёт свою мочалку. — Ты уже не похож на умирающего, сам справишься, — отвечает Цзялэ и отворачивается, продолжая мыться. Е Сю заканчивает быстрее, но когда собирается выйти из кабинки — поскальзывается, и Цзялэ ловит его на чистом рефлексе, прижимая всем телом к влажной стене. Они одного роста, но сейчас Е Сю смотрит снизу вверх, слегка ошарашенный произошедшим. Цзялэ больше не даёт себе времени на раздумья — наклоняется и целует Е Сю. Решительно и напористо, не давая возможности увернуться. Вот пусть сначала примет как данность, а потом уже реагирует. Но реакция у Е Сю отменная, и отвечать он начинает почти сразу, а Цзялэ очень старается не улыбаться в поцелуй, крепче вжимая Е Сю в стену. Так тепло, и пузырьки шампанского снова щекочут изнутри. — Вот и поговорили, — усмехается Е Сю, когда Цзялэ его отпускает. — Я опять весь в пене. — Не растаешь, сполоснёшься ещё раз, — Цзялэ закатывает глаза, но больше не сдерживает улыбку. Феном Цзялэ не пользуется, для волос вредно, потому, выйдя из душа, тщательно просушивает их полотенцем. И только после замечает, что забыл взять расчёску. — Иди сюда, расчешу, — зовёт Е Сю, забираясь на кровать с ногами. — Ты мне все волосы выдерешь, — недоверчиво косится Цзялэ, но всё же садится на край, спиной к Е Сю. — Вот это сейчас обидно было. Я умею ухаживать за длинными волосами. Цзялэ не спрашивает, где Е Сю научился — правда ведь умеет. Аккуратно, не дёргая распутывает пряди от кончиков и по всей длине, пока зубчики расчёски не начинают проходить свободно. Цзялэ млеет под осторожными нежными прикосновениями, ему всегда нравилось, когда кто-то касался его волос. Только что-то Е Сю увлекается... — Эй, ты что, косичку мне заплетаешь?! — стряхнув накатившую дрёму, спрашивает Цзялэ. Е Сю как раз затягивает резинку на кончике косы, и Цзялэ ощупывает её — на удивление ровная. — Оставь. Утром волосы будут волнистые, красиво, — говорит Е Сю. Цзялэ лишь вздыхает. Дожидаться, когда волосы высохнут, слишком долго, а ляжет с распущенными — и с утра ужаснётся отражению в зеркале. Лучше пусть будут волнистые. Телефон, оставленный на тумбочке возле кровати, отзывается коротким сигналом. Цзялэ открывает сообщения, куча непрочитанных. Поздравления от капитана Ханя и остальных сокомандников. От малыша Юаня. От Чжэпина. Цзялэ и радостно, и одновременно грустно: он смог исполнить их общую мечту, но Чжэпина рядом не было. — Большой Сунь передаёт тебе привет, — говорит Цзялэ, набирая ответ. Е Сю молча кивает, он и сам всё прекрасно понимает. Отложив телефон, Цзялэ идёт в ванную, он видел там тюбик крема для рук. А заодно берёт напульсники, подаренные капитаном Ханем. Когда он возвращается, Е Сю уже лежит в постели, замотавшись в одеяло, будто в рулетик. — Лето на дворе, упаришься же, — замечает Цзялэ, снова садясь на край его кровати. — Нормально, — сонно возражает Е Сю. — Давай сюда руки. Он заметил, что у Е Сю они дрожат сильнее, ему фиксаторы нужнее будут. — Не надо, — говорит тот, всё-таки высунувшись из одеяла. — Я уже на пенсии, а тебе ещё в следующем сезоне играть. — Ладно, — соглашается Цзялэ. — Но руки всё равно давай. Массаж поможет. Против массажа Е Сю ничего не имеет. Затянув фиксаторы на запястьях, Цзялэ берёт его ладони в свои. Растирает крем, надавливает на нужные точки, которые Чжэпин показывал давным давно. Е Сю тихо благодарно стонет — Цзялэ знает, это действительно приятно. Размяв пальцы, ладони и запястья, он закрывает тюбик и уже собирается уходить, когда Е Сю ловит его за руку. — А ты? Я тоже умею делать массаж. Почему-то ощущения кажутся интимнее, чем когда они прижимались друг к другу абсолютно голые и целовались самозабвенно. Горячие руки Е Сю, скользкие от крема, накрывают ладонь Цзялэ, пальцы прочерчивают линии судьбы, жизни и чего-то там ещё — немного щекотно, пока Е Сю не давит сильнее, разминая перенапряжённые мышцы и суставы. Он обхватывает каждый палец, и Цзялэ ничего не может поделать с собой, в голове не остаётся ни одной приличной мысли. — Руки киберспортсмена — главная ценность, — говорит Е Сю. — И самая чувствительная эрогенная зона. — Так ты это специально, сволочь, — усмехается Цзялэ. — Ты начал первым. — Без злого умысла! — А что плохого в желании доставить удовольствие? Е Сю говорит, и ни на секунду не перестаёт ласкать руки Цзялэ. Возразить на это нечего. Цзялэ вздыхает и переплетает их с Е Сю пальцы. — Двигайся, — просит он. Е Сю замирает в нерешительности. — Я... Не привык спать с кем-то. — Да я заметил, — смеётся Цзялэ, но продолжает настойчиво подпихивать его в бок, освобождая себе место. — Придётся привыкать. И под одеяло я к тебе не полезу. *** За окном светит солнце, а часы показывают начало первого, когда Цзялэ открывает глаза и сладко потягивается. Прекрасно, план здорового долгого сна выполнен. Зевнув, Цзялэ опускает руку обратно и только потом понимает, что во сне обнимал рулетик из одеяла, в который свернулся Е Сю. За ночь он и вовсе повернулся к Цзялэ спиной, из рулетика только растрёпанную чёлку да нос видно. Цзялэ прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, и идёт умываться. Фан Руй не шутил, после особо напряжённой игры Е Сю действительно может и на сутки отрубиться, так что беспокоить его не стоит. Руки болят сильнее, чем вчера, но это нормально, к завтрашнему дню должны восстановиться полностью. Приведя себя в порядок, Цзялэ расчёсывает волосы и собирает их в хвост — они правда волнистые. Ему идёт. Наверное, стоит заплетаться на ночь время от времени. Собрав свои вещи и накинув ветровку, Цзялэ выходит в коридор, направляясь в свой номер, но сталкивается с Шаотянем и Вэньчжоу. — Утречка, Лэлэ! Мы на завтрак, а ты... — Шаотянь вдруг замолкает, чем сразу настораживает Цзялэ, тот даже забывает возмутиться по поводу дурацкой клички. — Что такое? — спрашивает он. Вэньчжоу улыбается как всегда, а вот губы Шаотяня растягиваются в столь радостной улыбке, будто он снова стоит на сцене и получает чемпионский кубок. В мгновение ока в его руках оказывается телефон и раздаётся характерный щелчок фотокамеры. — Офигеть! Скинуть это в про-чат, какая волна поднимется! — выпаливает Шаотянь, разглядывая экран и показывая его Вэньчжоу. — Лучше оставь как ценный компромат. — Капитан, ты такой коварный! — Ну-ну, я же шучу. Скинь Е Сю на память, и хватит. Не стоит лезть в чужую личную жизнь. — Да что не так-то?! — совсем теряется Цзялэ. — Всё прекрасно, чемпион! Поздравляю с ещё одной победой! — говорит Шаотянь и, похлопав Цзялэ по груди, уносится вперёд. Цзялэ всё ещё ничего не понимает. Пока не опускает глаза, глядя на свою грудь, где коснулся Шаотянь — там на чёрно-белой ткани красуется золотистая единичка. Цзялэ чувствует, как вспыхивают щёки, и прикрывает глаза ладонью. — Твою ж ма-ать, — тянет он, глядя сквозь пальцы на улыбающегося Вэньчжоу. — Сходи переоденься, пока кто-нибудь ещё не увидел. Я позабочусь о Шаотяне. — Спасибо, — искренне благодарит Цзялэ, возвращаясь в номер Е Сю. Чёрт, у них ещё толком ничего не началось, а он уже косячит. Вспоминаются вдруг собственные вчерашние размышления, сомнения... Но если подумать, Цзялэ и сам не подарок, а в сочетании с Е Сю — дикая взрывная смесь. Ох, и намучаются они друг с другом.