Только сегодня

Начинать издалека Чэнлэ не умеет совершенно, поэтому спрашивает напрямую и шёпотом в самое ухо, бесшумно подкравшись к почти уже заснувшему Марку: — Что тебе подарить? Старший от неожиданности вздрагивает и распахивает глаза, почти моментально принимая в крайней степени раздражённый вид. Он хмурится так, что меж бровей залегает глубокая складка, и наугад пинает Чэнлэ с риском для жизни высунутой из-под одеяла ступнёй. О точном попадании оповещает сдавленное ругательство и ответная успешно пресекаемая попытка атаки. Последнее, чего Марку сейчас хочется, — думать, а вот первым стоит придушить лучшего друга голыми руками, и эти два факта в сумме дают почему-то сказанное отойди-иначе-я-за-себя-не-ручаюсь тоном: — Ли Донхёка мне подари. Чэнлэ, хихикнув на пару тонов повыше своего обычного голоса, обещает, что обязательно, и скрывается за дверью, не забыв хлопнуть несчастной со всей силы. Марк, спустя время проваливаясь в крепкий сон, ещё не знает, чем это для него обернётся.

***

До дня рождения Марка неделя, о чём оповещает кривоватое «D-7», выведенное почерком Чэнлэ на ярко-жёлтом прилепленном к холодильнику стикере. И именно на этой неделе плюс следующей уехавших отдыхать родителей заменяет лучший друг, занявший гостевую спальню и чудом сумевший убедить чету Ли в том, что Марку скучно одному, а он, Чжон Чэнлэ, сумеет организовать лучшую на свете вечеринку без особых затрат. И наплевать, что Марк на это даже согласен не был, а затрат нет потому, что Чэнлэ не делает абсолютно ничего, кроме выжирания всех запасов сладостей в доме. Марк заливает чудом спасённые хлопья молоком и, сверля несчастную семёрку хмурым взглядом, мысленно составляет список приглашённых. Чэнлэ, которого он предпочёл бы не видеть больше никогда в жизни, но которого видеть придётся, двоюродный брат Джено, который наверняка притащит с собой Джемина и Ренчжуна, да и пусть, они иногда смешные, и Джисон, который просто милашка и единственный более-менее адекватный человек в их компании. Марк бы ещё приписал Донхёка, но если подойдёт к нему и пригласит, то его как минимум проигнорят. Как максимум… Впрочем, не стоит об этом. Марк, правда, видел только минимум, когда Донхёку клочок бумаги с номером телефона впихивали почти насильно, но хватило на всю жизнь. Поэтому остаётся только влюблённо вздыхать и лайкать фотки Донхёка во всех соцсетях, надеясь, что не очень палится. А ещё, конечно, ходить в кафе в двух кварталах от дома по вторникам, четвергам и воскресеньям, когда у Донхёка смены, и мечтать о том, что тот улыбнётся не дежурной улыбкой, как всем остальным посетителям, а искренней, в идеале — даже влюблённой, и обязательно только ему одному предназначенной. Сонный Чэнлэ появляется на пороге кухни прежде, чем Марк успевает спрятать коробку с хлопьями, но только отмахивается, бормоча: — Расслабься, я всё равно их не люблю. Хоть это радует. Чэнлэ заваривает себе чай, сооружает косой, но всё равно аппетитно выглядящий бутерброд и садится напротив Марка. — По каким дням твой Донхёк протирает столы в той забегаловке? — Вторник, четверг, воскресенье, — отвечает Марк, не задумываясь. — Вообще-то, это не забегаловка, и Донхёк не столы протирает… в смысле, не только столы протирает, да и не мой он, а… Ни разу ещё на вопросы, связанные с Донхёком, у него не получилось ответить без краснеющих скул и внезапно появляющегося волнения. — Всё, заткнись, я понял. Сегодня у нас четверг? Замечательно, причешись, надень самую свежую футболку, и пойдём. — Куда? — Туда, куда ты и без меня ходишь, только не просто посмотреть, а ещё поговорить и, если получится, даже потрогать. Видимо, дар Чэнлэ к убеждению действует не только на родителей Марка, но и на него самого, потому что полчаса спустя они сидят уже за другим столом, в той самой не забегаловке, где Донхёк не протирает столы. — Добрый день, чего желаете? И пока Марк старается хотя бы не пялиться очень уж откровенно, Чэнлэ берёт ситуацию в свои руки. — А на вынос можно? — Конечно, что именно? — Тебя. Донхёк закатывает глаза, откашливаясь, а Марк пинает Чэнлэ под столом. Это, кажется, уже входит в привычку. — Я не для себя, — тут же объясняет Чэнлэ, — я для него. И тыкает указательным пальцем Марку в лицо. Донхёк бросает на него оценивающий взгляд, но увиденное, видимо, не особо его радует, потому как никаких положительных эмоций его лицо не выражает. Отрицательных тоже, но на это поникшему Марку уже совершенно наплевать. Он обещает выкинуть вещи Чэнлэ из своего дома сегодня же. — Приберегите свои шуточки, пожалуйста, для кого-нибудь другого и сделайте заказ, — спокойным, слегка прохладным тоном, от которого Марк поникает ещё больше. — Тогда два пирожных с вишней и два ванильных капучино, подсластить эту тяжёлую несправедливую жизнь, — вздыхает Чэнлэ. — Ты… — начинает Марк, задыхаясь от возмущения, как только Донхёк отходит на достаточное расстояние. — Я облажался. Но не вешай нос, упакуем, перевяжем ленточкой и доставим прямо на дом. Марк бы предпочёл, чтобы прямо на дом Чэнлэ доставили мозги и чувство такта.

***

В воскресенье, когда холодильник сверкает «D-4» и легкомысленными сердечками по периметру стикера, Марк в кафе не идёт, потому что стыдно и грустно, а ещё — не ясно, как вообще Донхёку в глаза смотреть после такого позора. Вместо этого он отстреливает виртуальных монстров, представляя на их месте Чэнлэ, чьи вещи, кстати, по-прежнему у Марка дома. А вот сам он, бросив, что скоро будет, куда-то запропастился, хотя это, в принципе, даже к лучшему. Возвращается Чэнлэ спустя пару часов, нагруженный пакетами с продуктами и улыбающийся слишком счастливо для того, чтобы Марк ничего не заподозрил. — Твой подарок, — оповещает он торжественно, — упакован. — Ты опять туда ходил? — обречённым тоном. — Пирожные понравились, но не только. Сегодня мне удалось вытрясти из твоего будущего бойфренда сразу несколько фраз, и среди них определённо было «я подумаю». Поэтому иди в свою комнату и там радуйся, а я буду думать, что приготовить из ананаса, потому что купил, а зачем — не знаю. Прибить Чэнлэ хочется примерно в полтора раза меньше.

***

«D-2», начерканное фломастером другого цвета, (не) радует глаз своей пестротой, перед тем как Марк открывает холодильник в поисках чего-нибудь на обед, съедобного и не украшенного вездесущими стикерами с весьма красноречивым «не трогать — убью» и примерно двенадцатью восклицательными знаками после. Чэнлэ, видимо, решает проявить свои кулинарные способности по максимуму, чего Марк ждёт с нетерпением, потому что его другу удаётся в жизни всего две вещи — лажать и готовить. — Не забивай желудок, я сейчас поведу тебя есть, — оповещает внезапно появившийся за спиной Чэнлэ. — Донхёк написал, что хочет ещё раз на тебя посмотреть. — У тебя есть его номер? — Нет, прислал письмо голубиной почтой, — фыркает Чэнлэ. — Конечно есть, идиот, это же часть плана. Марк не верит в то, что Донхёк на самом деле хочет его видеть, до последнего, до того самого момента, когда его лицо приподнимают двумя пальцами за подбородок и смотрят снова оценивающе, но на этот раз уже дольше, щуря шоколадного цвета глаза. Донхёк всё так же ничего не говорит, но Чэнлэ всё равно радуется. — Ленточкой перевязан, — объявляет он и от избытка чувств платит и за Марка тоже.

***

День рождения для Марка начинается с «Happy Birthday», спетой Чэнлэ самую малость фальшиво, зато громко, блёсток из дешёвой хлопушки по всей кровати, шариков под потолком и долгожданного «D-Day», на этот раз на ватмане и со всякими милыми рисуночками и пожеланиями. Чэнлэ, сама доброта, готовит ему завтрак, называет хёном и даже не особо язвит. — Спасибо, — говорит Марк просто, но искренне, жуя любезно предоставленный ему вне очереди кусок праздничного торта. — Не ожидал, что будет так круто. — Это ещё не всё, — Чэнлэ хитро ухмыляется, прямо как злодей из мультиков, и не менее хитро потирает руки. Теперь Марку еда в горло не лезет. К шести вечера собираются гости, каждому из которых на голову Чэнлэ надевает дурацкий картонный колпак, поздравляют и лезут обниматься. Джено с Джемином, смеясь, презентуют Марку арбуз, перевязанный золотой лентой, и в один голос заявляют, что подарка лучше именинник сегодня не получит. Чэнлэ просит их немного подождать. Хотя подарки потрясающие, еда божественно вкусная, а продуманная всё тем же Чэнлэ развлекательная часть действительно развлекает до дикого хохота, Марка не покидает ощущение, что чего-то (кого-то) не хватает. Неужели он, дурак, действительно надеялся? В самый разгар веселья раздаётся звонок в дверь, и Чэнлэ бежит открывать быстрее, чем Марк успевает сообразить, что к чему. — Хён! — орёт он из коридора. — Твой подарок прибыл! Марку не верится. Но в дверях действительно Донхёк, до невозможности красивый Донхёк, держащий в руках бутылку вина и улыбающийся исключительно Марку. — Доставка на дом, — говорит он. — Только сегодня. — Вот твоя принцесса, — объявляет Чэнлэ. — Правда, больше похожа на дракона, но не суть, они тоже классные. Но Марк не был бы Марком, если бы даже так, когда Донхёка ему пихнули буквально в руки, всё не испортил. Он проливает на Донхёка вино, извиняется и получает в ответ «ничего страшного». Затем, когда они танцуют рядом, случайно наступает на ногу, а ещё за весь вечер так и не может завести разговор. Как же он облажался. В том, что в итоге во всём доме они остаются вдвоём, несомненно, тоже заслуга Чэнлэ. Но Донхёк поспешно тоже начинает собираться, и Марк, повесив голову, бредёт за ним в коридор. — Извини, что так получилось и тебе пришлось потратить на меня время. Такого больше не повторится, обещаю, только не сердись сильно на Чэнлэ, хорошо? Это же я виноват. Донхёк, всё это время молча слушающий, внезапно оказывается слишком близко и шепчет: — Закончил? Тогда дай мне, наконец, сделать то, что я хотел сделать весь вечер. Он целует Марка коротко, но так, что сердцебиение учащается в разы, ладони потеют, а на губах расплывается совершенно идиотская улыбка. — С днём рождения, — говорит Донхёк, снова улыбаясь и взъерошивая Марку волосы. — Я же тебе не нравлюсь. — С чего ты взял? Чэнлэ умеет убеждать, и я, честно признаюсь, в тебе заинтересован. Приходи в воскресенье, сделаю скидку двадцать процентов. Он целует Марка снова, на этот раз в уголок губ и, помахав, скрывается за дверью. И всё-таки подарок Чэнлэ — самый лучший. Марк убеждается в этом на практике.