Желание Обернется Проклятием, Адриан

      Кот Нуар вернулся домой глубоко заполночь и плюхнулся на кровать лицом вниз, даже не собираясь снимать трансформацию. Ему хотелось кричать в подушку — останавливало лишь то, что крик бы точно поднял на уши весь особняк, а объяснять отцу, что в постели Адрианы Агрест делает герой Парижа, он сейчас был не в настроении.       Да и видеть сейчас не хотелось никого, даже Плагга.       Или, точнее, особенно Плагга.       Нуар знал, что правила запрещали квами рассказывать правду. Понимал, что своими ехидными подколками тот пытался намекнуть ему на то, что глаза нужно было разуть. Но вряд ли бы сдержался и не упрекнул его в том, что он не нашел способ обойти правила или не намекал лучше. Вот только куда уж лучше? Квами чуть ли не прямым текстом говорил, что Ледибаг рядом, практически прямо под носом, то и дело спрашивал что-нибудь об отношении к Маринетт, так часто, что даже казалось, будто подталкивает общаться ближе.       И что он каждый раз отвечал? Что она просто друг.       Стиснув зубы, Кот Нуар заскулил, заглушая звуки подушкой.       Вот только слова Ледибаг, эхом повторявшиеся в голове, заглушить было нечем.       «Если тебе это поможет… меня зовут Маринетт Дюпен-Чен».       Это бы помогло три дня назад, когда он был не Адрианой, а Адрианом. Когда мог попытаться очаровать ее в коллеже. Когда, черт возьми, у него могло все получиться, ведь если верить Плаггу, она была влюблена в него.       Поможет ли это сейчас? Кот Нуар не был уверен, что сейчас ему вообще хоть что-то поможет.       Ведь даже Ледибаг, ошарашив его своей тайной личности, протараторила что-то о том, что это была неудачная шутка, что вообще у нее дела, что давно пора покушать и спать, и сбежала, оставив его в одиночестве переваривать услышанное.       Кот не помнил, сколько простоял на Триумфальной арке, осознавая, что произошло. Но он ни на секунду не поверил, что ее слова могли быть шуткой.       Он не помнил, сколько просидел на крыше ее дома, не решаясь постучаться в окно и поговорить. Но отчетливо слышал ее отчаянное «Что я наделала, Тикки?!», когда она вышла на балкон проветриться.       Он не помнил, как добрался до дома, сколько уже лежал на кровати, и вообще какой сегодня день, месяц, год. Но дословно, вплоть до интонации, прокручивал в голове сказанное вчера Плаггом.       «Ей нравился Адриан».       Тот факт, что он нравился Ледибаг, легко уложился в его голове. То, что она оказалась Маринетт, потрясло его, но не вызвало ни доли сомнений.       То, что Маринетт нравился он, казалось чем-то странным, почти сверхъестественным. Он ведь всегда считал, что она просто друг… хороший, забавный, милый, верный друг, с которым приятно общаться. Он никогда не пытался увидеть в ней ту, в которую был влюблен, и свято верил, что и Маринетт относится к нему так же.       Хотя сейчас так и есть. Адриана Агрест для Маринетт теперь просто подруга.       А для него?       Кот Нуар так сильно мечтал о любви Ледибаг, что навлек на себя проклятие. Теперь он знал ее личность, и получалось, что он молил падающую звезду о том, чтобы на его чувства ответила Маринетт Дюпен-Чен.       Хотел ли он все еще добиться ответной любви? От той, кого еще несколько часов назад считал просто подругой?       Да.       И, кажется, даже сильнее, чем раньше.       

***

      Габриель Агрест откинулся на спинку кресла и устало потер виски. Он редко спускался к завтраку, а к обеду и ужину выходил еще реже, предпочитая есть в одиночестве, в спокойной обстановке вынашивая планы по захвату Камней Чудес. Лишь иногда, когда понимал, что голова перегружена мыслями, позволял себе расслабиться и чуть-чуть отдохнуть.       И сегодня, кажется, был как раз один из таких дней.       Похоже, он действительно переработал, причем настолько, что уже начал сходить с ума. И ведь заметил он это только сегодня, столкнувшись с дочерью в коридоре.       Чем, черт возьми, он думал несколько месяцев назад, когда вбил себе в голову, что его милая, скромная Адриана, так чертовски похожая на свою мать, может быть Котом Нуаром? Она ведь такая воспитанная, добрая, идеальная дочь, а Кот… мало того, что выпендрежник и балагур, настоящая заноза во всех местах сразу, так еще и парень, акума его побери!       — Я действительно заработался, — поднимаясь на ноги, вздохнул Габриель. — Нууру, — сказал он, остановившись у двери, — чем ты думал, когда я пытался натравить на нее Горизиллу?       Малютка квами промолчал, виновато опустив голову. Врать хозяину он не смел. Говорить правду сейчас не имел права тем более. Не тогда, когда начал понимать, что та теория могла быть правдой.       Ведь ни с того ни с сего мироздание пол обычному человеку не сменит.       И о чем думал Плагг, позволяя подопечному ввязаться в такую авантюру?       

***

      Кусок в горло не лез совершенно. Со вчерашней ночи в голове было так много мыслей, что внутри не оставалось места даже на еду. Адриана готова была начать завидовать Плаггу — уж ему-то проблема отсутствия аппетита вообще не знакома.       У него, кажется, в принципе не бывает проблем. Разве что сыр закончится, да и тот ему всегда по первому требованию покупают. И ведь даже сейчас, вместо того чтобы поддержать, посоветовать, посочувствовать, помочь найти подход к сердцу Принцессы и способ избавиться от проклятия, квами спросил «Неужто окрепли дружеские чувства?» и завалился спать.       Уж лучше бы слепым придурком назвал, честное слово.       Адриана совершенно не представляла, что делать. Было очевидно, что Ледибаг, всегда настаивавшая на необходимости сокрытия тайны личностей, жалела о том, что вчера сообщила свое настоящее имя. Конечно, Кот Нуар мог сделать вид, что не расслышал, не понял, поверил в то, что она пошутила, решил, что у Маринетт Дюпен-Чен где-то есть полная тезка, которая и является героиней Парижа. Возможно, ей было бы от этого легче. Возможно, они могли бы работать в паре как раньше, притворяясь, что ничего не произошло.       Но ведь это не выход, верно?       Адриана отложила вилку в сторону и закрыла глаза.       Подумать о том, как вести себя с Ледибаг, Коту Нуару можно и позже: если акума не нападет, они встретятся в лучшем случае на вечернем патруле (правда, что-то подсказывало, что Леди на сей раз его пропустит), а если нападет — то им будет не до разговоров. А вот Адриане предстояло увидеть Маринетт меньше чем через час.       И морально к этой встрече временно-мадемуазель Агрест на данный момент была не готова. Она не была уверена, что случайно не ляпнет «Ты прекрасна без маски, моя Леди», как только та переступит порог класса.       В коридоре послышались шаги. Адриана глубоко вздохнула и взяла в руки вилку как раз в тот момент, когда в столовую вошел Габриель Агрест.       Что ж, хорошо хоть отцу она эти слова не сказала.       — Ты уже полчаса сидишь за столом, — заметил он привычным безэмоциональным тоном. — Не нравится еда?       — Ночью плохо спалось, — покачав головой, ответила Адриана. Не хватало еще, чтобы у повара теперь были проблемы. Он, кажется, уже трижды становился злодеем из-за недовольного начальства, а в четвертый раз убегать от гигантского лука-порея никак не хотелось. — Нет аппетита.       — Ты должна правильно питаться, чтобы поддерживать хорошую форму, — продолжил старший Агрест, усаживаясь во главе стола. — И спать нужно не меньше восьми часов.       — Хорошо, папа, — покорно произнесла Адриана, поймав себя на мысли, что даже без нападения акум, со всеми дополнительными занятиями и фотосессиями шесть часов сна иной раз кажутся роскошью. — Я постараюсь.       Габриель удовлетворенно кивнул. Выждал, пока Натали расставит перед ним столовые приборы. Когда же она удалилась с подносом на кухню, вновь обратился к дочери:       — Если ты сегодня плохо себя чувствуешь, — неожиданно мягко сказал он, — можешь не ходить в коллеж. Всем нужно иногда отдыхать.       — Нет, пап, все в порядке, — Адриана улыбнулась уголками губ. — Сегодня мне нужно туда пойти.       

***

      На первый урок Маринетт опоздала. Она прокралась в класс тогда, когда Адриана уже начала думать, что Принцесса и вовсе не придет, шепнула Алье, что проспала, извинилась перед заметившей ее мадам Бюстье за опоздание и, неловко хихикнув, села на свое место.       — У меня что-то на лице? — вдруг спросила Маринетт отчего-то испуганным тоном, и только тогда Адриана осознала, что все это время не сводила с нее взгляда.       — Нет, все в порядке, — резко отвернувшись, ответила временно-мадемуазель Агрест.       Кажется, стоило все же послушаться отца и остаться дома.       Адриана глубоко вдохнула, выдохнула и сдержала порыв обернуться, чтобы посмотреть на Принцессу еще раз. Она открыла пенал (благодаря дурацкое проклятие за то, что теперь в нем было встроено зеркальце) и с третьей попытки расположила его перед собой так, чтобы видеть сидевшую за спиной Маринетт.       Было очевидно, что Леди переживала из-за своего раскрытия. Она сбивчиво отвечала что-то на вопросы Альи, то и дело косилась в окно, словно боялась, что Кот Нуар в любой момент заскочит на подоконник с букетом цветов и публично признается ей в любви.       Будто бы он мог так поступить! Хотя… нельзя сказать, что вчера перед сном Кот об этом не думал.       Иногда Маринетт дрожащими руками печатала что-то на телефоне. Возможно, вбивала в поисковую строку какой-то запрос. Зажмуривалась на пару секунд, ожидая полной загрузки страницы, а затем, открыв глаза, облегченно выдыхала.       Словно проверяла, не известен ли ее секрет всему миру. Неужели боялась, что Кот растреплет об этом?       Когда же урок закончился, Адриана услышала, как Маринетт вполголоса спросила у Альи:       — Как думаешь, если Ледибаг и Кот Нуар откроются друг перед другом и Ледибаг окажется не такой, какой Кот ожидал, он может разочароваться насто…       — Нет, — усмехнулась Алья, не дав ей договорить. — Они столько времени работают вместе, зуб даю, Кот Нуар знает Ледибаг лучше, чем кто-либо другой. С чего бы ему разочаровываться?       — Я тоже так думаю, — вмешалась в их разговор Адриана, пообещав себе, что Кот Нуар в благодарность обязательно даст эксклюзивное интервью в «Ледиблог». — Ледибаг абсолютно не о чем волноваться.       — И Коту, — продолжила Сезер. — Опять же, Ледибаг его как облупленного знать должна. Есть маска — нет маски, чем он ее может удивить или отпугнуть?       Мерзкий холодок пробежался по спине Адрианы.       — И правда, — нервно усмехнулась она.       

***

      К концу третьего урока Адриана твердо решила, что вечером Кот Нуар придет к Маринетт, чтобы убедить в том, что волноваться ей не о чем, и извинится за свое вчерашнее поведение. Вот только неплохо было бы сначала понять, что больше всего беспокоит Принцессу, потому что в данный момент Адриане казалось, что волнуется Маринетт обо всем и сразу (и как ей это удается?). Что должен делать и говорить Нуар в первую очередь? Убедить ее в том, что готов унести ее тайну с собой в могилу? Сказать, что ничуть не разочарован, и поклясться в вечной любви? Или с клятвой все же повременить до лучших времен, чтобы не оказаться внезапно сброшенным с балкона?       Что ж, в том, что Маринетт считает Адриану подругой, есть свои плюсы. Небольшая разведка перед вечерней миссией не помешает.       С абсолютно невинным видом предложив Нино сводить Алью в кафетерий коллежа, Адриана получила в ответ «Спасибо за идею, сис!», кое-как дождалась перемены и минуты две набиралась решимости, чтобы подойти к Маринетт. Лишь когда Джулека, проходя мимо, похлопала мадемуазель Агрест по плечу и шепнула «Тебе придется постараться, но я в тебя верю», она все же сделала шаг вперед, села на скамейку рядом с Принцессой и сказала:       — Если тебя что-то беспокоит, то ты можешь выговориться. Мои уши всегда к твоим услугам.       — Все в порядке, — вяло улыбнулась Маринетт, — просто не выспалась.       — Я же вижу, что все куда серьезнее, — сказала Адриана и невольно вздрогнула, осознав, что слово в слово слышала вчера эти же слова от Леди.       И сейчас, когда они поменялись местами, Адриане стало ужасно стыдно за то, как глупо Кот Нуар вчера себя вел. Ледибаг искренне хотела помочь, он же, зациклившись на своих проблемах, помощь не принял, обвинил, заставил беспокоиться и переживать еще больше.       — У тебя бывало такое, что ты ляпнешь что-нибудь не подумав, а потом жалеешь? — после некоторой паузы поинтересовалась Маринетт.       — Постоянно, — грустно усмехнулась Адриана, вспомнив и загаданное желание, и вчерашний упрек.       — И что ты в таких ситуациях делаешь?       — Пытаюсь исправить то, что нужно, — пожала плечами временно-мадемуазель Агрест. — Хотя нет. Сначала пытаюсь понять, нужно ли что-нибудь исправлять. Может, — она ободряюще улыбнулась, — на самом деле все не так уж и страшно.       — Что может быть страшнее, чем катастрофа? — фыркнула Маринетт, а затем чуть слышно добавила: — Точнее, котострофа…       — И все же, — Адриана протянула было руку, чтобы приобнять Принцессу, но тотчас же убрала ее, так и не решившись прикоснуться, — что произошло? Хотя бы в общих деталях?       Маринетт поерзала на скамейке, огляделась по сторонам, на секунду отвернулась, чтобы заглянуть в сумочку, кивнула сама себе (а может быть, своей квами) и только потом вновь посмотрела на свою собеседницу.       — В общем, есть один парень, — смущенно покраснев, призналась она. — Только никому не говори, я даже Алье о нем ничего не рассказывала! И… я ему… кажется, нравлюсь.       Маринетт закусила губу, ожидая реакции на свои слова, вот только выглядела она в этот момент так мило, что Кот Нуар внутри Адрианы Агрест забыл, как дышать. На краю сознания где-то мелькала мысль о том, что этот разговор вовсе не предназначен для кошачьих ушей, но, черт возьми, сейчас Адриана не Кот, и она ничего не могла с собой поделать.       — И как ты к этому относишься? — сглотнув подступивший к горлу комок, спросила мадемуазель Агрест. Стук сердца эхом отдавался в висках. Впервые так страшно было в ожидании ее ответа. Без шуток, без опостылевших «В другой раз, Котик» и «Ты отличный напарник, а теперь по домам», Кот Нуар мог узнать, что Ледибаг о нем думает.       О нем как парне, а не боевом товарище.       — Сначала меня это бесило, если честно, — неловко усмехнулась Принцесса, а от ее слов желудок Адрианы ухнул куда-то вниз. — Но сейчас… — она ненадолго замолчала, и в повисшей тишине сердце Адрианы пропустило удар. — Я, правда, еще не до конца разобралась в себе, — Маринетт, заметно нервничая, теребила свои хвостики, а пара зеленых глаз жадно ловила каждое ее движение, — но, думаю, сейчас он тоже нравится мне.       В пустом классе, где кроме них двоих не было никого, вновь воцарилась тишина, которую, впрочем, вскоре прервал вопрос Маринетт:       — Адриана, ты зачем меня обнимаешь?