Начало весьма глупого конца.
2 августа 2018 г., 09:46
Тьма медленно, но верно поглощала светлое пространство, в центре которого находились двое: парень со светлыми волосами и Лис с девятью хвостами. И если Лис психовал, и громко орал на все странное пространство, то парень лишь с улыбкой кутался в теплый мех своего рыжего друга.
– Наруто, чтоб тебя Кагуя полюбила, хватит просто сидеть и лыбиться! – девять хвостов по очереди легонько стукнули светлую маковку, – Ну сделай хоть что-нибудь, сопротивляйся, борись, сопля-переросток!! Ну нельзя же так просто сдохнуть!!
– Курама, хватит психовать, – Наруто недовольно поморщился, – Сам же чувствуешь, что «просто так» я не умру. Просто выбранная мною техника имеет отсроченное время действия. Да что я перед тобой оправдываюсь, сам взгляни.
Парень махнул рукой и на еще не захваченном куске светлого пространства растянулся экран. Только трансляция велась из реального мира. И двое из подсознания вгляделись в цветные картинки.
А посмотреть было на что. Безвольное тело, хозяин которого спокойно отсиживался в подсознании, не скрываясь, несли через всю Деревню. И никто даже внимания не обращал на то, что героя Четвертой Мировой Войны волокут как какую-то тряпичную куклу, периодически роняя на землю.
– Нет, ну кошмар какой-то, – внезапно начал комментировать происходящее Наруто, – Кто так несет? Ну, я понимаю, еще, Шикамару, ему из принципа физическая сила не требуется, но ты, Сакура! Кто тебя учил ТАК носить… или, правильнее, тащить, уже поверженных врагов? Мало того, что от твоего удара у меня сердце в клочья разорвало, теперь на одной чакре жизнь и держится, так еще и голову мою на мостовую роняешь с завидной регулярностью. О, ступеньки… СТУПЕНЬКИ!!! Сакура-чан, не дай Ками милосердная… Мда, Ками явно не милосердная. А тебя, Сакура-чан, срочно надо проверить на профпригодность. Такого криворукого медика еще найти надо. Шикамару, ты меня добить решил, сломав и так покалеченный позвоночник? А, это они с Сакурой спелись. На пару меня «случайно» уронили. А, нет, погорячился, это мы к кабинету Хокаге пришли. Ну, как говорится, понеслась!
– Ты точно уверен, что моя поддержка тебе не нужна? – Курама аккуратно придержал одним из хвостов уже вскочившего блондина.
– Курама, – Узумаки твердо посмотрел в глаза своему персональному демону, – Ты можешь пойти на перерождение, в отличие от такой занозы в мягком месте как я. Поэтому, поступай, как хочешь: можешь не вмешиваться и уйти на свободу, как ты изначально и хотел, а можешь поддержать меня своей чакрой. Только учти, что во втором случае в мир иной мы уйдем вместе и навсегда. А зная такую язву как ты, я практически полностью уверен, что ты пойдешь на свободу. Ну, – он на секунду прижался к теплому рыжему боку – Прощай, спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Друг, – и, легко вывернувшись из хватки рыжего хвоста, Наруто растворился в пространстве.
А Лис застыл, задумчиво глядя на место, где еще секунду назад стоял этот блондин, даже после глобального предательства не растерявший своего задорного настроя. Курама чувствовал ту боль, что терзала сердце его джинчурики, во время боя с товарищами. Бывшими товарищами. Которые пришли убить того, кто всегда защищал их и старался поддержать, направить, не дать скатиться на самое дно. Курама прекрасно ощущал и ту боль, что сквозила в словах парня, когда он говорил о том, что Лис обязательно пойдет на перерождение. После того, как, ставшая ему практически родной бабушкой, Цунаде и его собственный сэнсэй отдали приказ убить неподконтрольного джинчурики, блондин отказался верить, что остался хоть кто-то, кто не предаст и останется с ним до конца. Или просто не хотел сделать самому себе еще хуже, от осознания очередного предательства. Но…
Злой, порыкивающий смех разнесся по пространству. Мальчишка, он решил, что сможет вот так просто взять и сбежать от него? Сколько раз Курама промывал ему мозг от его детских глупостей, сколько раз они с Наруто скандалили и дрались, да хоть вспомнить его собственные слова, переросшие в девиз: «я никогда не сдамся!». Лис не хотел признавать, но этот пацан и его заставил встать под свои знамена. С тех пор в Конохе появился второй абсолютно упертый баран, который тоже считал, что для невозможного просто требуется больше времени. А потому…
– Сбежать вздумал?? Только вместе со мной!!
И пространство подсознания озарило мощной бордовой вспышкой.
***
POV Наруто Вися на руках Сакуры и Шикамару, я смотрел на бабулю… хотя, какая она мне теперь бабуля… на Цунаде и улыбался. Это все, что мне осталось. Смотреть и улыбаться, спокойно ожидая, когда жгучий ком чакры в груди наконец взорвется, оставив на несколько сотен километров лишь один большой кратер. «Последняя улыбка»… никогда не думал, что придется вот так использовать эту технику. Чтобы уничтожить все, что берег и восстанавливал на протяжении долгих лет. Больно? Немного. Значительно больнее было увидеть лица тех, кто напал на меня, когда я возвращался в деревню после выполнения очередного задания. К сожалению, не все задания для капитана АНБУ являются групповыми, есть и одиночные. И конкретно это мне с самого начала казалось странным: пойти и украсть качественно спрятанный свиток. Это даже до ранга рядового АНБУ не дотягивает, не то, что до одного из капитанов в этом подразделении. Но приказ Хокаге я решил не оспаривать, пошел выполнять. А на обратном пути меня ждала засада. Они все были в масках, однако их стиль боя показался мне знакомым и я решил посмотреть, кто это. Посмотрел… Чоджи, Тен-Тен, Ино, Сай, Киба… простите, ребята. Хотя, нет. Прощайте. Я не знаю, почему вы решили меня убить, но уже давно понял, что если человек и вправду не хочет что-то делать, он не будет этого делать даже под угрозой своей смерти. Вас я не виню, но и оправдывать не буду. Вы исчезли из моего сердца, как сейчас исчезнет и вся Коноха. Я всегда пытался помочь, если у кого-то были проблемы, но… как оказалось, когда проблемы возникли у меня, меня поддержал только Курама, хотя… даже насчет него я не уверен. Этот пушистый рыжий коврик все чаще и чаще говорил, что соскучился по свободе. Ну, пусть идет, держать не буду. Тем более что ему я благодарен больше, чем кому-либо на этом свете, но… видимо, с этого момента наши пути расходятся. – Ты ничего не хочешь нам сказать? – спросил стоящий рядом с Цунаде Какаши-сэнсэй. Да, как не было бы больно об этом думать, но этот человек действительно стал для меня сэнсэем. Забавно. Учитывая, что он научил меня одной единственной мудрости: «те, кто бросают своих товарищей – хуже мусора», а теперь сам же ее нарушил, буквально втоптав ногами в грязь. – Хочу, – о да, я СТОЛЬКО хочу сказать, но время уже вышло – Спасибо, что принесли меня в самое удобное место для взрыва. – ЧТО? – как, однако, дружно они. А шар в груди лопнул, растекаясь вокруг меня рыжим огнем и закручивая всю эту композицию в воронку. Внезапно, пламя приняло багрово-красный окрас, и я уже начал подозревать неудачу, но… передо мной возникла миниатюрная (ну, как миниатюрная, в треть кабинета точно!) копия Лиса, поддержала падающего меня (Шикамару с Сакурой отпрыгнули в сторону), и, положив свою голову мне на плечо, пророкотала: – Я с тобой до самого конца, настырная малявка. – Даже перед смертью ты умудрился съязвить! – я расхохотался, глядя в полные ужаса глаза дорогих мне когда-то людей – Но… Спасибо, Курама. Сил хватило только зарыться носом в густой рыжий мех, и, в последний раз вдохнув столь родной запах, выкрикнуть название… – «Последняя улыбка»! ЖАХ! И мир утонул в темноте.***
Будильник. Как много слов в адрес данного предмета. Но подавляющее количество – матерных. Я люто ненавидел будильник когда поступил в Академию, ненавидел на испытании в команду №7, ненавидел его каждый раз, как это произведение садиста начинало верещать по утрам. Мне было легче научиться пользоваться своими внутренними часами, чем терпеть подъем под визжащие-дребезжащие звуки у себя над ухом. Ибо выучка шиноби, впоследствии давала о себе знать. Как и сейчас. Едва мерзкий звук достиг барабанных перепонок, годами выработанные рефлексы сработали сами собой. Определение дистанции… Далеко. Рывок, и мое тело оказывается в воздухе. Подушка прицельно полетела на звук, а я, прямо в полете, начал шарить рукой в поиске подсумка с кунаями на правой ноге. Черт, походу снял! При приземлении на кровать немного присел и, сделав длинный кувырок, откатился от источника мерзкого звука в сторону шкафа. Там на нижней полке всегда лежал запасной кунай, только быстро взять, и… – У-У-У-У-У-У-У-У!!! – моя кисть на не маленьком ускорении вмазалась в каменную стену. Какого биджуу тут делает стена??? И я открыл глаза. Великий Рикудо, а чья это комната? Размерами она в два раза больше моей комнаты в общежитии, темно-синие, идеально чистые обои, полы как только что вымытые, на одной из стен - зеркало во весь рост, намного больше мебели: два шкафа, стол, два стула, длинная тумбочка. Все это дело до предела завалено бумагами и книгами, что удивительно – сложенными аккуратными стопочками. И все тут буквально БЛЕЩЕТ чистотой. У меня в комнате никогда так чисто не было. Еще какое-то время я разглядывал комнату. Так. Стоп. А что я делаю в комнате? После применения техники «Последняя улыбка», от меня в лучшем случае должен был остаться мерзкий обугленный труп, а тут… Целые руки и ноги, только какие-то… Маленькие?? От ужасной догадки я пулей метнулся к зеркалу. Ну да. Из ровной зеркальной глади на меня смотрел шкет лет одиннадцати-двенадцати. И если лицо почти не поменялось, сохранив ясные голубые глаза и по три полосы на каждой щеке, то рыжая шевелюра до пояса меня повергла в шок. И ладно бы желтая или красная, нет – ярко-рыжая! – Курама, а мы где? – я отчаянно пытался не паниковать, сосредоточив все свои силы на подавлении опасных для шиноби чувств. А в ответ тишина… – Курама? Курама!! Я, уже не в силах сдержать страха, резко сел в позу для медитации, соскальзывая в подсознание. Хоть это тело, судя по тому, сколько я пытался прорваться в подсознание, и не развивало свою СЦЧ, но на такие простые действия отреагировало вполне адекватно, что было крайне удивительно для обычного человека. Я бы даже погордился тем, что сохранил свою особенность как Узумаки иметь очень большие значения нормы реакции, но сейчас не до этого. Подсознание встретило вполне знакомым лабиринтом. Только вот Кьюби не оказалось за первым поворотом. И за вторым. И за третьим. Через пять минут беготни я уже начал орать на все подсознание: – Курама! Курама!! КУРАМА!!! – Да не ори ты… – донеслось из ближайшего коридора. Резкий поворот, и передо мной предстала клетка. – Это как? – я застыл, в глубочайшем недоумении глядя на железные прутья, из-за которых выглядывал значительно отощавший Лис. Или это он у меня раньше так отъелся, что теперь стройняшкой выглядит? – Наруто, а за такие мысли и получить можно! – на меня сердито сверкнули красными глазами. Однако мне уже было все равно. – Курама!! – и я, проскочив сквозь прутья, с силой вцепился в рыжий бок, - Слава Рикудо, ты живой и целый! – Мелочь! – мне взъерошили когтистой лапой волосы – Если ты не прекратишь ко мне липнуть и тискать, то я обижусь и начну язвить по-черному. Что мне будет, в конце концов! Я ведь сам Кьюби но Йоко! – Дурак ты, а не Кьюби но Йоко… – не сдержался, каюсь, но от бока все же отцепился, обидится еще, – И все же, ответь – где мы? Тяжелый вздох был мне ответом. – В параллельном мире.
