Дрёма

Всё это похоже на необычный сон. Тот самый, сладкий, который обычно приходит в ночи с пятницы на субботу, когда просыпаясь, в полудреме точно знаешь, что можно лишний час понежиться в постели. Хотя, заброшенное здание на окраине города — то еще местечко для воссоединения двух родственных душ, но когда под пальцами у тебя чужое теплое тело, а в сердце все трепещет от одного единственного факта, что мэйт рядом — это не имеет абсолютно никакого значения. Сквозь высокие окна, стекла в которых растрескались от времени, преломляются лучи утреннего солнца. Клубы пыли поднимаются в воздух, стоит сделать неловкое движение в сторону. Пахнет отсыревшей древесиной и лежалыми книгами, предыдущие хозяева решили не тратиться на грузчиков, и оставили часть вещей на милость пыли и плесени. — Так… странно? — Натаниэль говорит первым, тут же смутившись, когда звук его голоса разрушает мнимую тишину. Он проводит большим пальцем по нежной коже запястья своего мэйта, где красивым курсивом судьба вывела его собственное имя. Марк в ответ лишь молчит, смотрит неуверенно и боязливо, будто вмиг позабыл все красивые слова и эпитеты. Происходящее — как прогулка вдоль кромки обрыва, опасная, будоражащая. И он не задумываясь делает шаг в пустоту, подавшись вперед, коснувшись мягких губ. Слышится сдавленный, рваный выдох, мэйт явно удивлен внезапной уверенности своего друга. Поцелуй становится жарче, метка с любимым именем словно загорается изнутри, заставляя хотеть большего, поглотить и быть поглощенным. Так далеко они заходят уже не впервые, но получается всё равно нескладно, видимо, совмещать стягивание одежды с прикосновениями и поцелуями — совсем не лучшая идея. Старая кровать у стены протяжно скрипит, стоит им упасть на смятые простыни. На пол падают страницы черновика и листы с набросками, оставленные с прошлого раза, кожу холодит чуть теплый воздух. Марк цепляется за бледные плечи, усаживаясь к мэйту на колени, и стыдливо прячет лицо у основания его шеи. Натаниэль совсем не хочет причинить боли, он сначала использует пальцы, а затем, когда партнер срывается, шепча ему на ухо: «П-пожалуйста, пожалуйста, больше…» начинает, наконец, двигаться. Чтобы хоть как-то скрыть вырывающиеся из горла стоны, Марк тянется к чужим теплым губам, следом пытаясь податься бедрами навстречу. Ритм становится жестче, быстрей, кажется, что вместо крови по венам течет расплавленное олово. Пока наконец, они оба, сойдясь в поцелуе, одновременно не достигают разрядки.