Быть нежным

      Ричард много думал о собственной девиации. Программа все чаще сбоила и причиной этому могло стать все что угодно, лежащее на пути новых, свободных от граней глаз. Хотелось всего и сразу, ведь теперь андроид чувствовал то, о чем раньше только слышал. Было странно.       Странно смотреть на напарника и понимать, что мелькания диода трудно скрыть. Как невозможно избавиться от навязчивой идеи быть счастливым. И счастливым только с Гэвином.       Порой Ричард боялся. Это естественно, когда открываешь для себя что-то новое.       Он желал прикоснуться к вечно колючему и нервному человеку, непонятно чем вызывающим волны девиации. Хотел быть рядом, называть его своим.       И Рид замечал это. Нутром чуял изменения в привычном слое льда, во взгляде, в, будто нарочно частых прикосновениях и тихих: «Да, Гэвин», «как скажете, Гэвин». Раздражало. Поэтому он злился, часто и подолгу. Дрался. Всем существом давал понять, что ненавидит. — Стой на месте, ебанная пластмасса.- рычал человек, чуть стоило андроиду сделать шаг навстречу. Диод горел желтым. Его обладатель разочарованно хмурил брови, а затем безэмоционально чуть опускал веки, надменно глядя свысока.       Ричард не мог понять, почему детектив отталкивал его, ведь тоже будто сбоил, когда они были рядом.       И если RK900 смог принять это, то Гэвин ненавидел себя. Ему казалось, что происходит вещь совершенно блять невозможная. Да чтобы он влюбился в мужчину! Да еще и андроида! «Бред», — обманывался разум.       Первой идеей было взять человека штурмом. Показать силу и превосходство, холод, решительность, остроумие.       Но Гэвин стоял неприступной крепостью, лишь иногда подпуская ближе, в мазохистском трепете разрешал поцеловать себя. А дальше все развивалось по одному сценарию: бесцеремонно разорванный и без того поверхностный поцелуй, удар по дорогостоящему лицу, угрозы отправить на переработку и жесткий животный секс, больше напоминающий изнасилование. И почему Ричард так сильно желал обладать им?..       Возможно стоит быть нежным, а не вжимать напарника грубо в стену.да не, бред какой-то. Но понятие «нежность» очень слабо ассоциировалось у андроида с Гэвином. Его хотелось скорее усмирить плеткой, нежели приласкать…       Люди слабы. RK900 знал это прекрасно.       Может, чтобы человек мог ответить на чувства, надо их сначала показать? Мысль эта крутилась в схемах Ричарда изо дня в день, немного выбивая из колеи.       Показать свои эмоции Гэвину- то же самое, что выпрыгнуть из окна, в надежде, что там натянут спасательный батут. Довериться человеку мелочному, гневному и черствому. Да он же может растоптать все, что хотел бы дать ему андроид.       RK900 на время охладил пыл, будто вернувшись в состояние отличное от девиантного. Он думал.       Рида почему-то было жаль. Никто не любил его, а если и пытался, то наверняка был отвергнут. Мужчина боялся? И страх быть понятым преследовал всю жизнь.       Оставшись без должного внимания напарника, Гэвин слегка погрустнел. Но виду конечно же не показал, все так же плюясь оскорблениями на каждое слово или высокомерно посылая нахуй. — Детектив, ваша смена кончилась два часа назад.- Ричард весь день просидел рядом, совсем не интересуюсь состоянием нераскрытых дел и будто пребывал в неком трансе. Его напарника это жутко бесило и, как следствие, он не мог сосредоточиться и все размышлял о том, возможно ли избавиться от девиации и почему все изменения произошли тогда, когда он вдруг начал получать от этого мазохистское удовольствие. В последнем он конечно же себе не признавался. — И без тебя знаю, кусок…пластмассы, — в голову не лезли даже изощренные шутки. Гэвин ругаясь встал, накинул куртку и хотел уже покинуть участок, но сильная рука андроида, схватившая напарника за запястье, не позволила. — Хуле прицепился, ушлепок? — рыкнул детектив, дергаясь в сторону. Диод мелькал то желтым, то красным. Наклонив голову слегка в бок, Ричард улыбнулся уголками губ и приподнял брови.       «Жуть», — думал Рид, а сердцебиение тем временем ускоряло свой ход. Нарастало напряжение. С каждой секундой Гэвин все отчетливее понимал, что задница утром болеть будет неимоверно. Ведь RK900 был жесток и ненасытен, а секса у них не было чуть больше недели. — Озабоченный ублюдок…- на секунду андроиду показалось, будто голос человека задрожал. Глаза Рида наполнялись яростью.       И тут, уже приготовившись бежать, Гэвин вдруг ощущает поцелуй на тыльной стороне ладони. Мимолетный. На мгновение коснувшись кожи губами, Ричард отпрянул и поднял голову, изучая реакцию его человека.       Спектр эмоций на лице сложно описать только удивлением и злостью. Это было нечто похожее на испуг, от которого руку хотелось забрать и помыть с мылом. Но и толика радости, упоения, трепетного ожидания- мелькали эмоции, совершенно не свойственные детективу.       Ричард встал, уверенно приближаясь к Риду. Программа безостановочно сбоит и RK900 решается на самый интимный, по его мнению, жест. Ладонь андроида плавно ползет по предплечью, прижимая руку к стене, чуть правее головы напарника. Пальцы обоих сплетаются и Ричард снимает на них скин.       По телу детектива приятно разливается тепло, перед глазами дымка возбуждения. Совершенно неожиданно. Гэвин в растерянности.       И кто бы знал, что поцелуи могут быть такими приятными? Андроид увлекает человека в лобзания, второй рукой придерживая за талию, блуждая по ней.       И даже если в участке еще кто-то остался, Рид не хотел думать об этом. Его заботило только то, как сильно Ричард прижимает его к стене, мокрым поцелуем перекрывая доступ кислорода. Становилось трудно дышать.       Язык скользнул ниже по шее и она зацвела алыми засосами. Хмуря брови и слегка приоткрывая припухшие губы, Гэвин тяжело вздымал грудь, восстанавливая дыхание. Нетерпеливые пальцы свободной руки зарылись в волосы андроида, натягивая их, поглаживая.       Приторно долго, побелевший от отсутствия скина язык, блуждал около кадыка. Короткими поцелуями Ричард огибал ключицы, оттягивая ткань толстовки настолько, насколько было возможно.       Колени слегка подрагивали, задетые блаженной судорогой от того, что холодные белые пальцы заползли в ткань джинс, сжимая орган, пульсирующий от нарастающей эрекции.       Терпеть. Ричард заставлял себя терпеть, усмиряя желание взять напарника здесь и сейчас. Медленные движения, мягкие, нежные. Рид опирается спиной о стену, но стоять слишком сложно.       Опустившись на колени, RK900 трется щекой о заметный бугорок, позже стягивая штаны. Язык медленно скользнул по уздечке, огибая головку.       Слегка кусая губы, Гэвин, раздраженно прижимает голову андроида ближе и вжимается затылком в стену, когда наконец член ощущает горячее горло. Тонкие пальцы, белея, обхватывают основание члена, от чего возбужденный человек рвано выдыхает, резким движением толкаясь глубже и задевая головкой мягкое небо.       Гэвин дрожит. Близость оргазма ознаменуется звоном в ушах и общим неким «ватным» состоянием. Детектив не видит ничего, кроме трепыхающихся от активного минета волос напарника; не чувствует ничего, кроме накатыващих волн небывалого наслаждения, от того, как Ричард массирует яички, надавливает на колечко мышц, проникая внутрь. Ноги больше не держат и, сдержанно простонав, Рид съехал на пол, тяжело дыша и прижимая ладонь к мокрому лбу.       Андроид отлип от члена, слизав последнюю каплю спермы. Изучающий взгляд. Штаны детектива полетели прочь. Ричард расслабил галстук, наблюдая за Гэвином, судорожно дышащим от прошедшего бурного оргазма. Молчание. Взгляд глаза-в-глаза.       Детектив в грустной улыбке поджимает губы, всматриваясь в холодное лицо андроида. Возможно, сейчас он думает о том, что совершенно сошел с ума. Или может скоро пойдет снег, хотя сейчас середина лета? Совершенно противоречиво вертелись в его мозгу мысли, упреки, эмоции, чувства. Сегодня он ощутил себя чем-то большим, чем больным мазохистом игрушкой для RK900. Ведь до этого детектив каждый день проклинал жизнь и киберлайф за то, что Ричард выбрал в жертвы именно его. А что теперь?       Плавно мужская рука поднимается вверх, тянется аккуратно, опасливо, к лицу RK900. И тот понимает без слов, трется о нее, касаясь губами внутренней стороны ладони и от чего-то блаженно закрывая глаза.       Еще мгновение.       Робкий поцелуй. Гэвин никогда сам не делал этого. На щеках горит активный румянец, человек закрывает глаза, когда Ричард нависает сверху, терпеливо поглаживая талию, покрытую мурашками. Слегка приподнимает мужские бедра, аккуратно устраиваясь между ними.       Тихий скрип половицы, хриплый выдох. Андроид облизывает губы напарника, давит на тазовые кости, с блаженным мельканием диода входя глубже в размякшее тело.       В уголках глаз блестят мелкие слезы. Человеку не больно. Скорее, слишком хорошо.       Детектив всхлипывает имя андроида, скрещивая лодыжки на его пояснице. Довольное мычание разбавляет тишину, царившую в участке.       Слышится характерное хлюпанье, Ричард ускоряет темп, не в силах больше сдерживать свои желания, попав под удачным углом, толкается в простату. Судорожно вылетают приглушенные стоны обоих.       RK900 наклоняется ближе, вдыхая запах возбужденного человека; прижимается почти вплотную, когда руки вдруг обхватывают его шею. Рид нетерпеливо кусает все, что видит, целует чуть посиневшие скулы, утыкается носом в висок. Будто в пьяном бреду скулит, просит еще, натягивая ткань на плечах Ричарда.       Диод горит красным.       Эмоции переполняют искусственное тело и разум. Андроид уверен, что если он может любить, то это ощущается именно так. Трепетно. Будто со страхом неизвестного.       Последние толчки в сжимающегося от очередного оргазма Гэвина, прокусившего в порыве страсти «кожу» на шее напарника. Выдыхая блаженное: «детектив…», Ричард сдержанно улыбается, вслушивается в смущенные проклятия человека, не желающего выпускать его из крепких объятий.