Пора возвращаться домой

      Черышев спрашивал себя в пятый раз, зачем он согласился смотреть матч с Дзюбой. Он ведь помнил, чем закончился матч Локомотив: ЦСКА (после победы армейцев, Артем просто порвал на себе домашнюю футболку и носился по комнате, прославляя Игоря). Денис помнил, как Артем ругался на Миранчуков, говоря: «я не так их воспитывал», а на вежливое замечание, что близнецов он, в принципе, не воспитывал, Дзюба одарил его своим уничтожающим взглядом. Поэтому Черышев предпочел больше никак не комментировать взаимодействия Артема с другими членами сборной.       Но, впрочем, игру Марио Денис пропустить никак не мог (разумеется, по объективным на то причинам), и ему как никогда нужен был единомышленник, что болеет за ЦСКА душой и телом. Артем подходил на эту роль чуть более, чем идеально. Дзюба часто говорил, что смотреть на ЦСКАшных моделей — одно удовольствие. Ну, благо у них были разные объекты воздыхания. Артем с упоением смотрел, как Игорь ловит каждый мяч, посланный в его ворота, а Денис восхищался Марио, который бегал по полю так уверенно и смело, что создавалось ощущение, что Фернандес родился сразу в бутсах.       Черышев был просто влюблен в эту бразильскую булочку. Что касалось Артема, его любовь была похожа на удар кувалдой, он любил безоговорочно, отрезая это так, словно это было само собой разумеющееся. Будто бы нельзя было не любить Игоря. Дзюба часто спрашивал: «Да как вообще можно не любить Игоря?».       И, если честно, все любили Игоря. Просто каждый по-своему. Федя любил его как прекрасного капитана и друга, что выдерживал любые его шутки и подколы с абсолютно нечитаемым лицом. Марио любил его как грамотного капитана сразу в двух командах: ЦСКА и сборной. Головин относился к нему как к старшему товарищу, что всегда был готов помочь советом в любое время дня и ночи. Миранчуки любили Игоря за понимание и безграничную доброту, ведь именно Акинфеев разрешил им съесть по шоколадке, в то время как Черчесов строго настрого запретил любое сладкое. Если честно, близнецы часто этим пользовались, невесть как пронося в отель огромное количество сладкого и часто объедаясь им настолько сильно, что им становилось плохо. Слишком часто к ним присоединялся Марио, за что Миранчуки часто получали нагоняй от Дениса и каждый раз обещали не угощать Фернандеса, но это происходило снова и снова. Сам же Черышев относился к Игорю как к сильному капитану, сильному вратарю и просто хорошему другу.       Что касается Дзюбы, он любил Игоря иначе. Любил так, как его не мог любить никто другой. Безоговорочно, безропотно. Он был готов сложить голову на плаху, если то потребуется. И стоило Игорю произнести хотя бы слово, не важно, на поле или в жизни, Артем тут же исполнял. И Денис правда был восхищен этим. Стоило Игорю крикнуть «Встань туда» и Дзюба тут же оказывался на том месте. Однажды Акинфеев крикнул Артему «Забей ты уже наконец», и он забил. Но то было на поле. Хотя, в жизни все происходило точно так же. Однажды они гуляли в отеле, оставили мусор на столе, и Игорь строго сказал Артему «нужно убраться». И Дзюба стал ему помогать, несмотря на то, что совсем недавно нападающий жаловался, насколько сильно он устал на тренировках. Потому что он не мог сделать иначе, потому что он не хотел делать иначе. Потому что если на Артеме Дзюбе был ошейник, поводок, несомненно, держал Игорь.       И Акинфеев будто знал это, не пользуясь этим в личных целях. Только во благо Артема. Они часто читали вместе в номере, и вся команда знала, они действительно читали, ведь если Игорь и Артем трахались, это слышали в соседних номерах.       Сам же Денис любил Марио. Любил настолько нежно, что Артем часто говорил, что у них девчачья любовь, будто они две сладких девочки-лесбияночки. И Денис знал, что Марио неплохо владел русским, просто прикрываясь своей милой улыбкой. Ведь часто, когда они говорили по фейс-тайму, Черышев переходил на русский и всегда безошибочно улавливал блеск в глазах Марио после фразы: «Я люблю тебя больше жизни». Просто Фернандесу было удобно, что на всех мероприятиях Денис рядом под абсолютно благородным предлогом. А Черышев и не спешил разрушать эту сладкую ложь.       Да, их любовь была разной. У Артема и Игоря суровая и непоколебимая, будто скала. Ведь Акинфеев капитан, а Дзюба будто стал его правой рукой. Если Игорь являлся мамочкой для сборной, то Артем, несомненно, являлся папочкой.       Сам же Денис характеризовал свою любовь как нечто романтично-подростковое. И ему нравилось созваниваться с Марио после игр говорить что-то мило, видя, как горят кончики ушей Фернандеса и слыша, как усмехается Акинфеев.       Да, действительно, смотреть игру с Артемом было невыносимо, но знать и чувствовать, насколько сильно он поддерживает Игоря было просто восхитительно. И Денис не мог отказать себе в этом удовольствии. Именно поэтому Черышев набирал Артема в скайпе. — Ладно, окей, через 10 минут начало, — сказал Денис, как только Артем ответил. — Ты что, только подошел? Я смотрю в телевизор уже целую вечность. И клянусь, я сгрыз уже все ногти, — воскликнул Дзюба, демонстрируя свои пальцы. — Сашка отказывается смотреть со мной матч. А я не могу, правда не могу быть один. — Я не могу смотреть игру с этим шизиком, — фыркнул Кокорин. — Он за Игоря готов идти драться прямо на поле. — Да я умру за него, — ответил Артем, а Саша лишь усмехнулся.       Все знали, что это правда. И то, как Артем это мило подтверждал, и то, как Игорь это принимал — с честью и благоговением, вызывало восхищение. Акинфеев знал, Дзюба умрет за него, вне зависимости от цели, что преследовал бы капитан.       Игорь не пользовался этим, он берег Артема как самое главное сокровище от любой опасности. Однажды Денис зашел в раздевалку после того, как оттуда ушли все. Было негласное правило, что Дзюба и Акинфеев моются последними, но в тот день Черышев просто забыл телефон. И увидел то, чего видеть не должен был никто.       Артем сидел на скамейке, а Игорь у его ног и, массируя ему ступни, ворчал, что Дзюба совсем себя не бережет. И тогда, криво усмехнувшись, Артем ответил: — Все это ради страны. И, самое главное, я делаю все это ради тебя. — Не надо умирать ради меня. Попробуй ради меня жить, — ответил Игорь.       Артем осекся. Он просто смотрел на Акинфеева, и спустя несколько секунд Игорь продолжил: — Я настолько сильно люблю тебя, что не переживу, если с тобой что-то случится. Подумай об этом, прежде, чем снова решишь жертвовать собой, когда об этом никто не просил.       Артем сбивчиво кивнул. И Денис решил, что он не хочет забирать телефон. Заберет потом, вернется из автобуса. Да к черту этот телефон, купит новый. Он не мог разрушить эту идиллию, не мог вмешаться в ту любовь, что висела в воздуха. И Денис буквально задыхался, чувствуя, насколько два человека могут любить друг друга, насколько сильно они могут подходить друг другу, и то, насколько сильно Игорь предан Артему.       И только тогда Денис понял, что на самом деле, если нужно будет умереть, Игорь сделает это первым, Артем даже не успеет ничего заметить.       Именно поэтому Черышев согласился смотреть с Дзюбой игру Крыльев Советов и ЦСКА, слушая, как Артем говорит, что эта игра нечестная. Что стоило бы посадить всех на скамейке, дав Игорю играть самому. В конце он осекся и добавил, что Марио тоже можно оставить. — Да, можно оставить, — кивнул Денис.       Денис громко смеялся, когда Артем очень эмоционально кричал, поддерживая ЦСКА, и когда ахал в особо опасные моменты. И это стоит того. Как и стоит того, как Дзюба по окончании матча громко крикнул: — Молодцы! — а затем вскочил и начал бегать по комнате, выкрикивая оды Игорю.       И Денис знал, это продлится пару минут, затем он выдохнет, выпьет воды и будет ждать звонка Акинфеева. Такова была их традиция. После каждого матча созваниваться и поддерживать друг друга. Черышев же ждал звонка от Марио, ведь тот обещал позвонить и спеть в случае проигрыша или ничьей. — Дэн, спасибо, ты лучший. Встретимся на следующем матче, — крикнул Артем, показывая телефон. «Барашек» вызывал. И гордое фото Акинфеева в обнимку с Дзюбой. — Понял, мне тоже тут, — Денис показал телефон. «Булочка» звонил. — Увидимся.       И Артем отключился. — Да, все хорошо, спасибо, — ответил Игорь на восторженные крики Артема. — Сейчас в отель поедем, а потом в аэропорт. — Вы такие умнички, мы с Денисом так болели, — выдохнул Дзюба. — Снова мешал Денису отдыхать? — Он бы все равно болел за Маришку. — Ну конечно, — вздохнул Игорь. На фоне было слышно, как Марио быстро болтал на испанском. Раздался громкий дверной хлопок. Все стихло. И Акинфеев продолжил. — Я приеду в субботу. — Что? — вздрогнул Артем. — Я приду на твою игру. Только если пообещаешь, что ты порвешь их всех. — Я всех порву. — Ну, и если мы хорошо проведем время. — Просто отлично! Я скажу Сашке, он обрадуется, — обрадовался Артем. — Тём, ты такой милый, но такой глухой к намекам. — А? Что? — Ты и я. Вместе, — вздохнул Игорь. — А, конечно! Только мы вдвоем.       Игорь знал, Артему просто нужно поделиться с кем-то радостью. Ведь он радовался как маленький ребенок каждой встрече с Игорем. И просто ждал игр сборной, отмечая дни в календаре. — Ладно. Мы встретимся с Сашей, но ночь мы проведем вдвоем, — сдался Игорь. — Я твой не только на ночь, — прошептал Артем. — Я твой на всю жизнь. — Ладно, мне пора идти. Меня и так уже ждут. — Да, конечно. Позвони из отеля. Ну, или хотя бы смс отправь. — Артем, — выдохнул Игорь. Он шептал едва слышно. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — прошептал Артем. — И я безумно скучаю. Позвони из отеля, пожалуйста. — Я позвоню тебе из душа, — Артем знал, Игорь улыбался.       Ещё секунда и голос Игоря оборвался. Он сбросил звонок, но Артем так и остался сидеть с телефоном в руке. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Игорь позвонит ему из отеля, позвонит из душа. И что-то подсказывало Дзюбе, что Акинфеев тоже соскучился и что он тоже будет требовать от Артема вид 18+       Артем улыбался как идиот. Его накрывало цунами любви.