4 глава
Приятного аппетита P.S Люси
-Слава богу мне все это не приснилось,- парень положил записку откуда взял и посмотрел на стол, там в тарелке была яичница с беконом и рядом на тарелке лежали блинчики, политые джемом,- Спасибо, Люси…Магнолия. Дешевый район.
Люси поднимается по лестнице к себе домой и думает надо было ли, не попрощавшись уйти, правильно ли она поступила? Ведь они могут больше не встретиться, хоть она и знает где он живет, но это будет выглядеть как будто сумасшедшая девочка наркоманка бегает за парнем, так еще и богатым. Неправильно… -Какого черта?!,- пытаясь открыть дверь ключом,- Эй! Джерар открой!,- кулаком начала бить, по и так потрепанной и избитой двери. Через несколько минут оттуда выглядывает моська парня пропуская девушку внутрь. -Ты где была всю ночь?,- сердито смотрел на нее синеволосый -Ночевала,- поставив маленькую паузу и увидев удивлённый взгляд,- у друга… -Что? Какого друга?,- удивлению не было предела, ведь друзей у девушки не было, кроме его самого. Девушка рассказала от и до свою вчерашнюю ночь, прося совета как ей поступить со своими возникшими из ниоткуда чувствами. -Я просто хочу щас принять и ничего не делать пока меня не отпустит,- поджигая сигарету и быстро раскурив ее вместе с Джераром она пошла в комнату. Включив музыку на громкую и достав из-под своего дивана пакетик с маленькими кусочками бумаги, не задумываясь закинула на язык.«Вдруг я почувствовала, что внутри у меня что-то происходит. Я вспомнила, сообразила, что с того момента, как я закинулась, проиграли уже две или три песни. У меня вспотели ладони, а на шее выступили капельки пота. В комнате стало необычно тихо, Джерар встал и задернул шторы. Все тело напряглось – каждая мышца, мне стало страшно, страх душит меня, я задыхаюсь. Когда я открыла глаза, оказалось, что просто это Джерар обнял меня за плечи. Я услышала его голос, который звучал будто записанный на пленку в замедленной скорости. Мне показалось, что его слова повторяются снова и снова, как замедленное эхо. Я засмеялась, дико, истерически. Мне показалось это самым забавным и абсурдным из всего, что я когда-либо слышала. Потом я заметила странные, движущиеся по потолку образы. Джерар уложил меня, и моя голова покоилась у него на руках, когда я смотрела на эти образы, превращающиеся в цветные воронки из огромных пятен красного, синего и желтого цвета. Я хотела поделиться этой красотой с остальными, но слова были влажными, мокрыми, собирались в капли и имели привкус цвета. Я поднялась и стала ходить, внутри и снаружи я чувствовала легкий холодок. Хотела сказать об этом другу, но смогла только засмеяться. Вскоре промежутки между словами стали такими, что между каждым моим словом успевали проноситься целые эшелоны мыслей. Я поняла, что вспомнила совершенный, истинный, первичный язык, которым пользовались Адам и Ева, но когда попыталась об этом сказать, слова никак не желали соотноситься с моими мыслями. Я их теряла, они ускользали от меня, такие замечательные и бесценные, а их необходимо было сохранить для потомков. Я чувствовала себя ужасно, и наконец я уже не могла говорить и грохнулась обратно на пол, закрыла глаза и буквально погрузилась в музыку. Я чувствовала ее запах, я могла потрогать ее и определить, какая она на ощупь. Никогда со мной не происходило ничего более прекрасного. Я была частью каждого инструмента, буквально частью. У каждой ноты был свой характер и форма, у каждой свой собственный, абсолютно отличающийся от других цвет – отличающийся настолько, что я осознавала место этой ноты во всей композиции прежде, чем прозвучит следующая нота. Мое сознание овладело мудростью веков, но не существовало подходящих слов, чтобы ее выразить. Я взглянула на журнал на столе, и оказалось, что я вижу его в сотне измерений. Он был так прекрасен, что пришлось закрыть глаза, мне было не вынести этого зрелища. Меня тут же унесло в иную сферу, в другой мир, в другое состояние. Все неслось на меня и от меня, дыхание перехватывало, как при спуске на скоростном лифте. Не могу сказать, что было реальным, а что не реальным. Была ли я книгой, столом, музыкой, или я была частью их, но это и не имело значения; неважно, чем я была, – я чувствовала себя восхитительно! Я начала танцевать, что-то изображать, кривляться и наслаждаться каждым мгновением. Мои чувства так обострились, что я слышала чье-то дыхание в соседнем доме и чувствовала аромат трехслойного апельсинового, красного и зеленого желе, которое готовили за милю отсюда. Через какое-то время – мне оно показалось вечностью, – я стала приходить в себя»
Девушка закончив писать в дневнике положила его на полку. Ведь уже была ночь и нужно было ложиться спать. Лунный свет падал в комнату и освещал улыбку златовласой девушки.
