Конструктивные особенности модели RK300

Ричард ругнулся сквозь зубы и дёрнул головой. — Чёрт, можешь полегче, а? — Надо же, детектив. Не думал, что вы боитесь боли. Гэвин потянулся вперёд и снова прижал пропитанный спиртом ватный диск к ссадине на лбу человека. Других дезинфицирующих средств в этом забытом богом мотеле не нашлось, и поэтому Ричарду пришлось смириться и с едким запахом, и с сопутствующими неудобными ощущениями, и даже с тем, что пришлось принять помощь от андроида. Последнее раздражало Ричарда сильнее всего. Потому что Гэвин, этот морально устаревший ублюдок модели RK300, на самом деле был слишком человечным. За столько лет работы в полицейском отделении он повидал много всякого дерьма и сумел прекрасно приспособиться к изменчивым условиям. Идеальная имитация мудака, чёрт побери. И порой Ричард забывал, что общается не с напарником из плоти и крови, а с бездушной машиной, которая не умеет любить и сочувствовать и язвит просто по привычке. — В тот раз, когда чокнутый девиант полез на меня с ножом, я даже не пикнул. И ты отлично помнишь об этом. — Тогда что вас не устраивает сегодня, детектив? — Гэвин коротко ухмыльнулся и встал на ноги. Он мог не опираться коленом о край кровати, на которой сидел человек, но Гэвину нравилось, когда Ричард злился и нервничал. — Сейчас принесу пластырь. Оставайтесь, пожалуйста, на месте. — Да куда бы я, по-твоему, мог отсюда сбежать? — практически беззлобно огрызнулся Ричард и лёг на кровать. Захочет — приклеит пластырь и в такой позе. А ему и так нормально. — Верно, сэр. Никуда. — Гэвин выбросил испачканный ватный диск в урну и взял со стола универсальный пластырь. — Без меня, по крайней мере. — Пфф, у меня отличная память и полная зарядка в телефоне. GPS рулит, жестянка, понял? Чуть поёрзав, пытаясь устроиться поудобнее, Ричард закинул руки за голову и наконец расслабился. Он перерос прыжки по крышам ещё лет десять назад, но преступники никогда не спрашивали, как копам удобнее будет их догонять. Как умели, так и убегали, в общем-то. — А ещё вокруг неблагополучный район и ваш значок детектива полиции для всяких отбросов общества — словно фонарь для ночных мотыльков. Боюсь, рассвет вы будете встречать с парой новых ран и травм. И с разбитым телефоном. Сэр. Конечно, вряд ли в две тысячи тридцать восьмом ещё найдётся дурак, готовый напасть на копа просто потому, что очень хочется пощекотать нервы, однако Гэвин привык анализировать все возможные ситуации. Ну, он просто не скажет Ричарду, что вероятность названного исхода — девять процентов. Ричард фыркнул, однако продолжил лежать на кровати и смотреть в потолок. Тот ничем интересным порадовать не мог, однако Ричард просто не любил признавать себя проигравшим. Не можешь победить — игнорируй. Игнор вообще был самым лучшим выходом во время общения с Гэвином. Каждый раз, когда андроид начинал капать на мозги, Ричард доставал старую проводную гарнитуру, которую хакнуть было невозможно по определению, и затыкал уши. Гэвин тоже затыкался. До следующего раза. С сомнением взглянув на полупустую бутылку разбавленного спирта и пачку относительно чистых ватных дисков, Гэвин решил не продолжать пытку дезинфекцией и вернулся с пластырем к кровати. Ричард лежал, расслабленно прикрыв глаза, и всей своей позой выражал леность и невыразимую тоску, мол, смотри, тостер, я в печали. Недавно выпущенная с завода модель, может, и купилась бы на эту дешёвую актёрскую игру, однако Гэвин видел достаточное количество человеческих реакций, чтобы распознать обманку. — Вам удобно, сэр? — поинтересовался Гэвин, рассматривая лицо Ричарда. Ему отчего-то захотелось, чтобы ссадина плохо зажила и остался шрам. Тогда можно было бы прижиматься к нему губами и рассказывать человеку о том вечере, когда он был получен. И о том, что было следом. Или будет. Гэвин вообще много чего мог рассказать о шрамах Ричарда. — Ты ж не ебать меня собрался, чтобы спрашивать, удобно ли мне. Приняв слова Ричарда за положительный ответ, Гэвин склонился над кроватью и ловким движением приклеил на лоб человеку пластырь. Ричард не успел даже шевельнуться от неожиданности, лишь открыл глаза и пересёкся взглядом с Гэвином. Очень нехорошо ухмыляющимся Гэвином. — Это как посмотреть. Сэ-эр. — Что?.. Ричард попытался приподняться, однако Гэвин опрокинул его обратно и поцеловал. А целовался он превосходно — так сказать, издержки профессии, требующей уметь всё и сразу. Ричард вцепился в его плечи и попытался оттолкнуть от себя, но силы андроида и человека изначально были неравны. Гэвин отстранился сам, сделал два шага назад и выпрямился до хруста в механических суставах. Ричард перевёл дыхание и утёр губы тыльной стороной ладони. Прижал руку ко лбу, проверяя, не слетел ли пластырь, и сел на кровати. Затем посмотрел на Гэвина. — Придурок. — Вы хотите сказать, что вам не понравилось? — в голосе Гэвина слышались язвительные нотки. Да, после такого его вполне могли отправить в утиль, однако вероятность подобного была крайне низкой. Всего два процента. Никакого риска, эх. — Я хочу сказать, что ты придурок. И я сказал это. — Понятно, сэр, — кивнул Гэвин и снова замер. Он давно зафиксировал необычные реакции, которые выдавал человек в ответ на некоторые его действия. Вот как сейчас — после поцелуя. Расширенные зрачки, учащённое дыхание и, скорее всего, выброс адреналина в крови. И никакого гнева. Только чистое возбуждение, которое он пытался скрыть за маской ярости и возмущения. Гэвин уже говорил, что из Ричарда вышел плохой актёр? Он может повторить ещё раз. — Почему ты застыл там как истукан? — наконец спросил Ричард, более-менее совладав со своими эмоциями. Гэвин видел, что у него едва заметно подрагивали руки, и счёл это лучшим комплиментом в свой адрес после некогда произнесённых шёпотом слов «отличная задница». — Жду, пока вы ответите, согласны ли на продолжение. Гэвину вдруг приспичило побыть тупым роботом, и он нарочно всё затягивал и затягивал, заставляя Ричарда наконец решиться на что-нибудь одно. Ричард явно продолжал с переменным успехом бороться со своими внутренними демонами, и Гэвин предполагал, что скоро человек сдастся. О, это произошло даже быстрее, чем Гэвин ожидал. Ричард задумчиво прикоснулся к своим губам, наконец выбирая пункт «будь что будет», и взглянул на Гэвина. — Сделай так ещё раз. — Как? Ричард не разозлился на передразнивание, просто коротко фыркнул. — Поцелуй меня. — Ричард не стал искать для себя оправданий и ударил сразу в лоб. Гэвин оценил его прямолинейность и подкорректировал некоторые расчёты. — Что ж, если вы настаиваете… Гэвин вновь подошёл к Ричарду. Склонился над ним и, приподняв его лицо за подбородок, поцеловал. На этот раз поцелуй вышел нежным и неторопливым — Гэвин давал Ричарду шанс передумать и сделать шаг назад. Отказаться от этих неуставных отношений. Отказаться от отношений с бездушной машиной, не умеющей любить и сочувствовать. Ричард, наоборот, вцепился в эти непонятные эмоции так, как утопающий цепляется за любую соломинку. Перехватил инициативу, потянул Гэвина на себя и поцеловал яростнее, агрессивнее, пытаясь перебить разгорающимся в теле жаром мысли об отвратительном пластиковом привкусе. Получалось плохо, но не Ричарду об этом жаловаться. Они упали на кровать — матрас жалобно скрипнул под ними, — и Ричард подмял Гэвина под себя, навалился всем весом. Сегодня он не собирался быть ведомым, однако в таком случае возникала одна небольшая проблема. — Надеюсь, вы помните, что моя модель не предназначена для удовлетворения сексуальных потребностей? — в голосе Гэвина был весьма многообещающий намёк, и Ричард вздрогнул от того, как это прозвучало. Слишком горячо, чёрт побери. Для андроида, который должен расследовать преступления, а не соблазнять детективов, уж точно. — У тебя есть рот. Этого мало? Или ты не умеешь сосать? Гэвин ухмыльнулся и, ловким движением перевернув человека, снова оказался сверху. Сел на бёдра Ричарда и пару раз прошёлся задницей по его паху, заставив резко выдохнуть и зажмуриться. И даже последовавшие за этим слова не слишком отвлекли Ричарда от мысли поиметь Гэвина. — Меня закоротит, если вы кончите внутрь. У меня нет выделительной системы, а пищевод связан с системой циркуляции тириума. Будет очень неловко, если внутри меня найдут вашу сперму. В этом случае Ричарда если не уволят, то понизят в звании уж точно. А Гэвина… Гэвина деактивируют и на замену пришлют более современную и многофункциональную модель. И, главное, не такую извращённую. Ричард выдохнул и взглянул на Гэвина. — Блядь. И что ты предлагаешь? — Он уже не вспоминал, что именно Гэвин стал инициатором их необычного сексуального контакта. Истинно человеческая черта под названием «похоть» мешала ему связно думать и принимать основанные на логике, а не на эмоциях решения, однако у Гэвина был План. Иначе он не стал бы затевать эту сцену. — Я предлагаю вам расслабиться и наслаждаться представлением. Гэвин потянулся к пуговицам своей форменной рубашки, а Ричард закусил губу, во все глаза уставившись на обещанное представление. Гэвин казался чуть перекачанным, однако для андроида-детектива это было позволительно. Идеальный рельеф его мышц можно было называть искусством наравне с произведениями Да Винчи, Микеланджело или Пикассо, однако сейчас Ричарда не хватало на такие сложные мысли. Одно то, как Гэвин подразнивающе скользил своими пластиковыми ягодицами в форменных штанах по паху Ричарда, уже сводило с ума. И Ричард вполне мог не дождаться того момента, когда к ним добавятся руки, язык или даже весь рот целиком, позорно кончив, как подросток на вписке, впервые увидевший сиськи. Отбросив рубашку в сторону, Гэвин наклонился вперёд и снова поцеловал Ричарда. Трудно было понять, пытался ли он вложить какие-нибудь чувства (или хотя бы сымитировать их) в свои действия или поступал так просто потому, что захотел изучить человека ближе, чем могли узнать друг о друге напарники. По мнению Ричарда, Гэвин вообще был странным андроидом, но то, как он целовался… Это тоже заставляло его сходить с ума. Разве могут машины так целоваться? Ричард приподнялся, давая возможность стянуть с него футболку, и глухо застонал, когда Гэвин буквально впился в его шею. Наверняка останутся засосы, чёрт. Гэвин ловко чередовал укусы и поцелуи, и мысль о том, зачем андроиду нужна функция слюноотделения, быстро покинула голову Ричарда. Да и вообще все мысли покинули голову Ричарда, оставив после себя гулкую звенящую пустоту и бесконечное огненное море желания. Ричард цеплялся руками за покрывало, всё сильнее напоминая потерявшего ориентир утопающего, и пытался дышать размеренно и глубоко, не срываясь на громкие непристойные стоны от того, что своим ртом делал Гэвин. — Где ты этому умудрился научиться? — спросил Ричард, пока Гэвин был занят его джинсами и бельём, а потом сил хватило только на то, чтобы запрокинуть голову и жадно хватать воздух ртом. Потому что сосал Гэвин тоже охуенно. Рот у него был гораздо более жёстким по сравнению с человеческим, однако Гэвин ловко компенсировал это за счёт скина, имитирующего мягкие внутренние мышцы. Жар, оптимальная влажность и размеренные движения языка позволяли Ричарду забыться и представить то, что на самом деле он трахает такого же человека, как и он сам. И этот человек начинал Ричарду нравиться всё сильнее — потому что он точно знал, с какой интенсивностью двигаться, когда стоит ненадолго замереть, плотно обхватив губами головку члена, а когда насадиться до самого конца, вызывая у Ричарда короткие вскрики. Даже финальная дрочка рукой совершенно не смазала впечатлений, потому что Ричард уже не замечал происходящего вокруг, сосредоточившись на собственных ощущениях. Оргазм выбил из него весь дух, и Ричард жалко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть поглубже. Смоченное водой полотенце пару раз прошлось по разгорячённой коже, стирая ещё не успевшую засохнуть сперму, и Ричард немного пришёл в себя. Он не мог сказать, что это был лучший минет в его жизни, но точно внёс бы его в топ-3. Руки ещё немного тряслись, и по телу разлилась послеоргазменная слабость, и Ричард с некоторым трудом вытащил из-под себя покрывало и лёг не поперёк кровати, а как нормальный человек. Конечно, стоило бы сходить в душ, однако сейчас Ричард не слишком был уверен в том, что сможет достаточно твёрдо стоять на ногах и не полезет к Гэвину за добавкой. — Ты как наркотик, знаешь? — обратился Ричард к Гэвину, который в этот момент вышел из ванной уже без полотенца. И по-прежнему без рубашки. — Тебя хочется снова и снова, но ты слишком токсичный. — А вы романтик, детектив, — усмехнулся Гэвин и присел на край кровати, рассматривая красивое поджарое тело Ричарда. — После хорошего секса всегда хочется говорить комплименты, — поддержал шутку Ричард и глубоко вздохнул. — Но, боюсь, дальше сегодняшнего минета наши отношения не смогут зайти. — Думаю, вы сказали бы что-то совершенно иное, будь у меня хотя бы часть деталей от секс-андроида. На самом деле шанс на это был невысок — всего тридцать два процента, и это при условии того, что Гэвин одновременно бы совмещал функции детектива и секс-бота. Остальные исходы имели ещё меньшую вероятность. Детектив Ричард Рид был одним из самых порядочных полицейских из всех, кого видел Гэвин. Если, конечно, исключить тот исход, что, будь Гэвин человеком, Ричард с вероятностью в девяносто восемь процентов предложил бы ему продолжить отношения. Но Гэвин не был человеком. Он был андроидом. Сломанной машиной.