Not to be overdramatic but our neighbour is a witch

Чонгук знает, что его сосед — не совсем обычный человек, с момента их первой встречи, что случилась посреди ночи где-то между третьим и четвёртым этажами. Но его никогда не беспокоил вопрос, почему же Мин Юнги тогда разговаривал сам с собой, усевшись на старой пожарной лестнице и налепив на себя кучу цветов и разноцветных камушков. Он не спрашивал, почему у того на пороге посыпана соль. Не жаловался на кучу ворон, что усаживалась прямо перед его окном (по крайней мере, он думает, что это его вина) или же на странные знаки, начерченные вокруг жилого дома (а вот тут Чонгук знает, что это был Юнги, потому что ловил его за этим не один раз). Но прямо сейчас, стоя на заднем дворе, опять же посреди ночи, в одних пастельно-голубых боксерах и белой футболке, укутанный в любимый радужный плед, Чонгук должен знать, что, чёрт возьми, этот Мин, чтоб его, Юнги сделал, чтобы вызвать пожар в два часа ночи. И прямо сейчас его глаза открыто мечут молнии в Юнги. Точнее, в его голубую шевелюру. Он просто бедный студент — ему нельзя потерять ни сон, ни квартиру. — Что ты наделал? — шипит в его сторону Чонгук. Когда Юнги поворачивается к нему, все его драгоценные камушки и бусы гремят. Несмотря на то, что их не так много, как обычно, количество надетых драгоценностей к пижаме всё же впечатляет. Хотя Чонгуку стоит признать, что пижама эта больше похожа на неряшливый наряд, нежели действительно на пижаму. Тэхён тычет локтём Чонгуку где-то между шестым и седьмым ребром. — Гуки, это не очень вежливо, — шепчет его друг. «Это и не должно было быть таковым,» — хочется ответить ему, но спор с Тэ — последнее, что ему нужно сегодня, так что он просто игнорирует парня. — Итак? — вновь задаёт он вопрос соседу. Юнги смотрит на него с минуту. Его лицо хладное, ничего не выражающее, а маленькие проницательные глаза смотрят прямо на Чонгука, но он ничего не говорит. Чонгук скользит взглядом по лицу, останавливаясь на губах. «Никогда не видел, чтобы он улыбался,» — думает он. Когда он поднимает глаза, Юнги уже смотрит на пожарных, выходящих из дома. — Я худший ведьмак на свете, — шепчет он. Сначала Чонгук никак не реагирует. Он просто тупо смотрит на пожарных. Потом же в его мозгу возникает огромная неоновая вывеска, сияющая словами «ПОДОЖДИТЕ ЧТО». — Ты… Что? — восклицает он. Юнги вздыхает и смотрит в сторону Чонгука. — Извини за… это, — говорит он, махнув рукой на дом. Чонгук просто молчит. Его мозги воспроизводят лишь помехи.

///

— Ты уверен? Я о том, ты ведь мог ослышаться. Или, не знаю, может быть, это был какой-то сленг? — спрашивает Тэхён. Чимин с Тэхёном — его лучшие друзья. Он знает их с детства: они с Чимином ходили в одни и те же школы, детские площадки, магазины, парки и, возможно, во все остальные места тоже до такого, что это можно даже посчитать жутким. Приняв навязанное судьбой, они стали друзьями. С Тэ же Чонгук познакомился в третьем классе, когда маленький Тэ пытался продать кому-нибудь ящериц. Младший до сих пор не знает, как и почему они сдружились. Чонгук бросает ложку в почти опустошённый стаканчик йогурта. — Что за сленг это может быть, хён? — закипает он. Тэ открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумывает. — Я не знаю, Гуки. Просто… Трудно в это поверить, понимаешь. Что какой-то колдун… — вставляет Чимин. — Ведьмак, — поправляет его Чонгук, возвращаясь к поеданию йогурта. — Неважно, — отмахивается Тэ. — Послушай, что я хочу ска… — Что если я докажу тебе? — вновь обрывает его Гук. — Что? — Докажу, что Мин Юнги — настоящий ведьмак. С помощью магии и всего такого, — отвечает младший. — Не нужны мне доказательства. Он может быть хоть древним провидцем, хоть андроидом, но я бы ни за что не стал бы кричать из-за этого, потому что мне на-срать, — говорит Тэ. — Отлично, тогда я собираюсь сделать это. Разоблачить Мин Юнги! Решено, — энергично объявляет он. Чонгук ухмыляется, гордясь своей гениальной, по его мнению, мыслью. Тэхён же глубоко вздыхает. — Как тебе будет угодно, — бормочет он.

///

Чонгук запихивает очередную водоросль в рот и плывёт к своему бедному диванчику. Они планировали купить новый где-то с того времени, как переехали. Но бюджет дал им под зад и осел на мель. Тень мелькает в гостиной лишь на несколько секунд. Сначала Чонгук игнорирует это. У окна находится старая пожарная лестница, и он привык, что иногда люди с верхних этажей используют её как кратчайший путь вниз. Но потом краем глаза он цепляется за копну голубых волос. В этом богом забытом месте есть только один человек с такими волосами. Чонгук бросает пачку водорослей и подскакивает к окну. Юнги уже где-то внизу. Он быстро пересекает двор, явно спеша куда-то. Чонгук прищуривает глаза. Вдруг, сосед останавливается, и Чонгук открывает окно. Теперь он, наконец, слышит невозможные крики ворон. «Всё это как-то странно,» — думает он. Юнги нагибается, вороны рассаживаются вокруг него. Чонгук наблюдает за тем, как Юнги снимает своё худи и садится на землю. Спустя несколько минут он встаёт, держа в руках серую вещицу. Чонгук понятия на имеет, что происходит, пока не замечает чёрное крыло, мелькнувшее где-то между складками ткани. Он пялится на то, как Юнги бережно несёт животное к дому, чтобы убедиться, что всё в порядке. И он настолько ошеломлён увиденным, что едва успевает закрыть окно, прежде чем Юнги проходит мимо него. Гук медленно соскальзывает к окну, кушая водоросли и думая о Юнги. Он должен, нет, просто обязан выяснить, что это за человек, Мин Юнги.

///

Придумывание успешного (и легального!) плана заняло у Чонгука некоторое время, и в конце концов он получился таким дурацким и смехотворным, что миссия застопорилась даже раньше, чем началась. Из-за отсутствия идей получше, он решил просто пойти в квартиру к Юнги и заставить того признаться. Но он ещё не понял, как ему это сделать. — Что за хрень на тебя надета? — спрашивает его Тэхён, вламываясь в комнату без стука. Опять. По-честному, Чонгук понимает его опасения. Тэ ведь модник. И сверхдраматичная дива. Фэшн-дива. Он морщится, думая о чём-то своём. Вчера Чонгук где-то вычитал, что красный — цвет защиты. Так что, вот, он напялил на себя кепку Тэ, которую взял без разрешения, огромную футболку, старую почти выцветшую толстовку, мешковатые треники Намджуна и тимберленды (свои собственные!). И всё красное. Кроме тимберлендов. Но они счастливые. А ему сейчас очень нужна удача. — Иисус, — бормочет хён. Он смотрит на своего друга лишь секунду, после шепча: — Я не могу. И выходит из комнаты. В следующее мгновение Чонгук слышит, как хлопает входная дверь. Всегда так, когда ему нужна дружеская поддержка. Чонгук быстренько выходит из квартиры, прежде чем он сможет струсить. Он штормом поднимается по лестнице и останавливается перед квартирой Мин Юнги. Вот только здесь его настигают сомнения — рука Чонгука останавливается буквально в нескольких дюймах от двери. Он тупо на неё смотрит. «А что если он меня заколдует? Или ещё хуже — проклянёт?» — думает он. — Тебе что-нибудь нужно, ребёнок? Рот Чонгука приоткрывается и оттуда вылетает пронзительный крик. Он оборачивается, широко распахнув глаза и сожалея о каждом своём решении, пока его глаза не натыкаются на Мин Юнги. Его сосед приподнимает свои густые брови. Теперь его волосы мятные, ха-ха. Ему очень идёт. — Этим криком можно разбить стекло, — говорит он, доставая ключи и проскальзывая мимо. — Так почему ты здесь? — спрашивает, не отрывая взгляда от Чонгука. Мальчишка ничего не может ответить — у него пересохло горло. Так что он просто пялится на Юнги своими огромными оленьими глазами. Старший вздыхает, открывая дверь в свой дом, и отходит в сторону. — Проходи, — тихо приказывает он. Чонгук ни на миллиметр не двигается. Вся его храбость, что подпитывалась гневом с той ночи, куда-то испаряется. Он солжёт, если однажды скажет, что Мин Юнги не пугающий. Дело не в том, что он пытается или в самом деле ведёт себя по-хулигански. Нет, он спокойный, тихий, в основном безэмоциональный. И именно это заставляет Чонгука чувствовать себя неудобно рядом с ним. — Ох, давай уже, я не кусаюсь, ты же знаешь, — говорит он, его голос ровный и плоский, но в лице проскальзывает намёк на веселье. Или Чонгук просто воображает это себе, потому что эмоциональный диапазон лица старшего довольно минимален. Тем не менее, это звучит как вызов. А Чон Чонгук никогда не струсит перед вызовом. — Я надеюсь на это, — он пытается звучать уверенно и саркастично. Так что слова вылетают очень быстро. «Хочу умереть и быть трупом,» — думает он и заходит внутрь, пока не появился шанс передумать. Честно говоря, Чонгук ожидал многого: черепов, свечей, трупов там, сухих цветов, пентаграмм, крови в банках и всё такое. Он представлял чёрные стены с отвратительно-жуткими метками. Короче, он думал, что квартира Юнги будет смесью чего-то вроде дома с привидениями и кладбища. Ожидалось всё, кроме того, что он увидел. Квартира старшего маленькая, но аккуратная, несмотря на бумажки, лежащие повсюду. На серых стенах вместо пентаграмм висят плакаты каких-то андеграундских групп. Кухня соединена с гостиной, совсем как у Чонгука. Младший замечает две двери — очевидно, одна ведёт в ванную, а другая в спальню. Он позволяет глазам скользить по куче книг, полкам, что полнятся разноцветными камушками, свечами и бутылочками. На длинном подоконнике стоит несколько разных растений, букетов и кувшин с водой, по крайней мере, так думает Чонгук. В сочетании с современным видом из окна создаётся композиция, от которой зудят кончики пальцев — так сильно хочется сделать хотя бы одну фотографию. Он переводит взгляд на старый диван, ещё более старое кресло, три или четыре одеяла, валяющиеся на полу, и красивое потёртое пианино. По непонятной причине его глаза будто приклеиваются к этому предмету. Он представляет, как на нём играет Юнги, это заставляет расслабиться, а на губах расцветает маленькая нежная улыбка. Он делает несколько шагов в сторону пианино, и половицы скрипят под его весом, совсем как в его квартире. Внезапно туман, застилавший ум, рассеивается, и он болезненно приходит в сознание. — Извини за бардак. Я ужасен в уборке, — тихо из-за его спины говорит Юнги, пытаясь собрать листы. — Этот проект просто надирает мою задницу, — добавляет он, кивая в сторону комнаты. Чонгук разглядывает бумажки, лежащие на полу. На них кляксами рисуются ноты. Гук узнаёт некоторые из них. У него так и не получилось научиться играть на каком-либо инструменте, хотя он пытался в школе, но зато он может читать ноты. Юнги не только играет, он ещё и создаёт музыку. И Чонгук, мягко говоря, впечатлён этим фактом. — Итак, почему ты здесь? — спрашивает Юнги. Он делает глубокий вздох и, пока всё мужество не выходит вместе с выдохом, выпаливает (чтоб вас, неверящие сучки): — Я пришёл сюда, чтобы заставить тебя признаться, что ты ведьмак! — он не знает, почему почти кричит, но сейчас это не имеет значения. Он мысленно подготавливает себя к отрицаниям со стороны соседа, лжи и к тому, что его точно-точно выкинут из квартиры. — Да, так и есть. Так что? Тебе что-то нужно? — небрежно отвечает Юнги. Такого Чонгук точно не ожидал. Так что он просто пялится на Юнги, ошарашенный словами. И прежде чем до него доходит, что происходит, ноги уже выносят его из квартиры старшего.

///

— Значит, ты… Добился, чего хотел, да? — спрашивает Чимин. Тэхён отказался слушать Чонгука в одиночку и на трезвую голову, так что он позвал Чимина, а Чимин принёс то, что осталось от вечеринки, что была неделю назад (в основном только для танцоров, из-за чего Тэхён начал называть его предателем ещё за две недели до вечеринки, несмотря на то, что его тоже пригласили). Короче, Чимин притащил с собой несколько бутылок соджу и пива, к которым немедля присосался Тэхён. Тэ наливает себе ещё рюмочку соджу, смотрит на него внимательно и бросает на Чонгука смертоносный взгляд. — Из-за тебя я стану алкоголиком, растрачу свои красоту и талант и разрушу своё светлое будущее в шоу-бизнесе, — бурчит он. Чонгук ничего не отвечает. Чимин с Тэ на втором курсе. Но сейчас они оба взяли академ. Тэ утверждал, что отпуск ему необходим для работы над именем. Но всё это время он проводит в основном делая селфи и… делая селфи с собачкой с жутко симпатичными бровками, которую завёл. Но зато сейчас у него куча подписчиков в инстаграме, так что как-то так. Чонгук же с Чимином этим фактом немного огорчены, так как сверхдраматичность Тэ увеличивалась пропорционально фолловерам. А она итак уже ого-го была ещё до создания аккаунта в инстаграме. — Ты поистине бессердечный, Чонгук, — добавляет он, вздёргивая подбородок и показывая острую линию скул. Чимин на это лишь закатывает глаза. Чонгук продолжает хранить молчание. В отличие от Тэ Пак Чимин, его друг с детства, тратит это время на совершенствование танцевальных навыков, ноя о них же, вновь танцуя и устраивая вечеринки, чтобы достичь титула легенды ещё до того, как вернётся в учёбу. Но также он настолько хорош в танцах, что получает за это стипендию, вот и всё. — Смотри, хён! Теперь он к тому же игнорирует меня, — дуется Тэхён, совсем как ребёнок. — Всё-всё, Тэ. Так, на чём мы остановились? Ах… Да. Итааак, ты пришёл к нему домой? — спрашивает Чимин, и младший кивает. — Затем ты столкнулся с ним… — Тэхён фыркает, Чонгук снова кивает. — Он признался, что ведьмак и всё такое, — указывает Пак. — И потом… Ты сбежал. Чонгук бьётся лбом о стол и уже хочет повторить это действие вновь, как Тэхён останавливает его. — Не понимаю, — начинает он мягко. — Ты ведь получил, что хотел. Он сказал, что ведьмак. Что тебе ещё нужно? — Я не знаю, хён, — шепчет Чонгук.

///

Тэ заболел. Какой-то кишечный грипп. По крайней мере, так сказал Чимин. Он отказывается идти к врачу, и если в этом мире есть кто-то, кто может побороться за звание самого упрямого человека с Чонгуком, то это определённо Ким Тэхён. Так что они с Чимином сразу же опустили эту тему, хотя, Чонгук уверен, что Ким Намджун, друг детства Тэ, попытается убедить больного сходить на приём. Итак, сейчас он здесь, в ближайшем к его дому парке, выгуливает собачку своего соседа и, вероятно, выглядит нелепо и смешно. Йонтан** размером с кошечку и выглядит как плюшевая игрушка. Очень пугающая плюшевая игрушка, но Чонгук никогда не признает этого вслух (он не знает, почему так, но что-то в выражении мордочки этой псины заставляет Чонгука думать, что Йонтан ненавидит его). Каждый раз, когда Тэхён напяливал на щенка ошейник с поводком, Чонгук смеялся и подтрунивал, что старший будто гуляет с детской игрушкой. И вот карма настигла его. Он выглядит ещё тупее, потому что:       а) У него нет той уверенности, что есть в Тэхёне;       b) Йонтан делает прямо-противоположное тому, чего хочет от него Чонгук. Серьёзно, Йонтан любит только Тэ, все остальные — лишь мусор на пути к хозяину. Каким-то образом эта псина читает мысли Чонгука и решает пописать на его тимберленды. — Пожалуйста, не делай этого, пожалуйстапожалуйстапожалуйста, — хнычет он, мягко отталкивая от себя собаку. Но, к сожалению, Йонтан так же упрям, как и его хозяин. Чонгук слышит смешок и как-то сразу понимает, кто стоит у него за спиной. — Тебе помочь, ребёнок? — спрашивает Мин Юнги. Чонгук вздыхает. Будто вселенная решила, что именно сегодня ему придётся иметь дело со всем, чего он пытался избегать в последнее время. Сначала Йонтан, теперь Юнги, ещё задание, что покорно ждёт его в комнате. Наконец, он решает обернуться. Он рассматривает Юнги. Серое, тёплое на вид худи и рваные скинни-джинсы; и вроде бы всё это довольно обычное и повседневное, но сосед выглядит слишком хорошо. И Чонгук вздыхает снова. — Не, думаю, я смогу и сам позаботиться о пробнике собаки, — отвечает он. Юнги ухмыляется и смотрит на Йонтана. Йонтан же смотрит на него. Несколько секунд спустя старший хмурит брови, открывает рот, но закрывает его почти сразу же. — Да, знаю. Он совсем как игрушка, но его морда так и говорит «пойди и сразись со мной за тем мусорным баком», — говорит Чонгук, его голос совершенно безэмоциональный. Смех Юнги совсем не сладкий, мелодичный или же гладкий, аки шёлк. Определённо не стоит описывать его клишированными фразочками из любовных романов. Нет, он начинается с трясущихся плеч и бессвязного звука в задней части горла. Затем появляется красивая улыбка, оголяющая маленькие зубки и дёсны. Только потом вылетает звук, выше, чем ожидал Чонгук, но всё равно приятный. Младший чувствует себя ослеплённым от счастья, даже когда Юнги чуть наклоняется, пряча улыбку за ладошку. Это было недолго. Слишком мало по мнению Чонгука. — Извини, — говорит сосед, когда прекращает смеяться, однако всё ещё улыбаясь. — Не знаю, почему это так меня рассмешило. Просто… Твоё выражение лица, когда ты говорил это… — добавляет он тихо. Чонгук улыбается, сам не зная почему. Громкий лай останавливает его от начала чего-то большего. Этот звук издаёт маленький дружок Юнги, терпеливо ждущий хозяина у его ног. Он выглядит словно собачка-барашек, очень красивый и… коричневый. Чонгук отстой в описании чего-либо. Старший замечает, как Гук разглядывает его спутника. — Это Холли, — его лицо лучится нежностью и любовью. — Не дай его имени обмануть тебя, он мальчик, — серьёзно говорит он, однако его голос мягок. Чонгук хихикает, неловко махая рукой. — Привет, Холли. Это Йонтан, — указывает он на собачку поменьше. — Твоя собака милашка. Несмотря на её ауру, полагаю. — Он не мой. И я даже уверен, что он меня ненавидит, — Йонтан сразу же подаёт голос, наверное, соглашаясь с Чонгуком. — Тебя невозможно… — Йонтан лает снова, на этот раз уже громче, так что Юнги не заканчивает. Холли рядом с ним начинает ёрзать и скулить. — Ладно, думаю, мы пойдём. Кое-кто очень нетерпеливый. Увидимся позже. И он уходит. Солнце отбрасывает на него лучи, а ветер ерошит мятные волосы. Чонгук моргает. Сзади, на худи старшего нарисован логотип его любимой группы. В тот же момент он чувствует возбуждение, что толчками несётся по венам. Всего на долю секунды, но он хочет подбежать к Юнги и поговорить о музыке. «Что за чёрт,» — вместо этого думает Гук.

///

Чонгук сидит посреди кухни и чистит чеснок. Ему нужно хоть что-то, чтобы защитить себя. В последний раз, когда они виделись с Юнги, соседушка заставил испытать кучу положительных эмоций. Но Чонгук не наивный, он читал сказки в детстве. Ведьмы всегда в начале кажутся милыми, а потом проклинают тебя или… убивают. Пожалуй, он почистит ещё чеснока. — Что ты делаешь? Готовишь что ли? — со скептическим видом спрашивает Тэ. Он знает, что Чонгук не умеет готовить. Однажды, Чимин позволил тому приготовить сладкий картофель. И он был вкусным, да. Когда им удалось отлепить его от тарелки. — Неа, я собираюсь это съесть, — отвечает Гук. — Или… Втереть в кожу? Я ещё не решил. Тэ фыркает. — Кое-кто сегодня решил побыть саркастичным, хах? Чонгук оборачивается и заглядывает ему в глаза. — Я серьёзно, — утверждает он. Глаза Тэхёна широко распахиваются, а рот изгибается в вопрос «зачем», и это самое ужасное выражение лица, которое Чонгук видел у друга. Младший пожимает плечами. — Я собираюсь к Юнги сходить. И мне нужна защита, — Тэ переводит взгляд на чеснок, на него и снова на чеснок. — Знаю-знаю, но костюмы ведьм и вампиров находятся в одной категории на amazon'е. Так что я подумал… Что если чеснок действует на вампиров… — он не заканчивает, оставляя хёну задачу самому додумать мысль. Тэхён молча смотрит на Чонгука. Секунду. Две. Затем он кричит: — Чимин, звони Намджуну! Сейчас же! — Зачем? В любом случае, он занят! Важный проект или что-то такое! Дедлайн близко! — в ответ кричит Чимин. Потому что это то, чем они обычно занимаются дома. — Меня это не ебёт! Просто сделай это! Я не могу с этим справиться! — он тычет пальцем на Чонгука, даже не думая о том, что тому ничего не видно из комнаты Тэ.

///

В конце концов Чонгуку не пришлось ничего делать с чесноком. Потому что Тэхён пригрозил выгнать его из квартиры, если он сделает это. Намджун же вместо того, чтобы прийти, просто послал ему сообщение: » Пожалуйста, не беси V. Я хочу закончить свою работу в мире и спокойствии. Пожалуйста, JK.» ТэТэ с Джуном называли друг друга V и RM ещё с детства и не прекращали, даже когда их связь нарушилась из-за переезда Джуна из их маленького городка. Чонгук до сих пор помнит, как счастлив был Тэхён, когда узнал, что новый сосед Чимина — это его старый потерянный друг. Сначала Гук путал их псевдонимы, возможно, даже специально, потому что немного завидовал таким крутым никам. Должно быть, он был слишком очевидным, так как однажды Намджун назвал его JK. Что очень польстило Чонгуку. Но он никогда не признается в этом. Он ведь не какой-то ребёнок, пф. Так что теперь, когда он стоит перед дверью в квартиру Юнги, он не чувствует себя в безопасности, совсем. Но всё равно стучится. Никакого ответа. Чонгук знает, что подслушивать — плохо, но всё равно прижимается ухом к двери. Слышится какой-то звук. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь на нём. Это пианино. Несмотря на то, что деревянная дверь приглушает звук, мелодия нежная и красивая. Это тупо, но Чонгук осторожно нажимает на дверную ручку. И дверь открывается с тихим щелчком. Он не может в это до конца поверить. Кто оставляет двери открытыми в наши дни? Видимо, Мин Юнги, потому что Чонгук уже стоит в узенькой прихожей. Он не имеет понятия, почему ходит на цыпочках, молясь, чтобы пол не скрипел как в прошлый раз, не нарушал едва заметные чары этой атмосферы. А потом Чонгук видит его. Юнги, сгорбившись, сидит на маленьком стульчике. Его плечи двигаются в ритме неизвестной мелодии. Чонгук не может видеть его лица, и это отчего-то немного расстраивает. В следующий миг он позволяет музыке затопить себя. Он чувствует, что, да, Мин Юнги поистине искусный пианист. Каждый звук красив, каждая нота мягка и едва слышна, словно шёпот, но как-то оставляет послевкусие меланхолии. Чонгук неосознанно делает несколько шагов вперёд, музыка манит его к себе, словно крысолов зазывает флейтой. Чонгук хочет, чтобы это длилось вечно. А потом Холли лает. Чонгук замирает, делает несколько торопливых шагов назад, пол под его весом прогибается и стонет, и Юнги останавливается. Гук мысленно умирает. Юнги смотрит на него, злоумышленника, ворвавшегося в его дом, стоящего посреди гостиной и выглядящего, словно олень, выбежавший на дорогу перед машиной. «Ну, пиздец,» — думает Чонгук. Юнги приподнимает брови. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, его низкий спокойной голос посылает по спине младшего стаю мурашек. Как полный идиот, коим он и является, он игнорирует вопрос и говорит самую обескураживающую вещь, которая пришла в его голову. — Это была самая красивая мелодия, которую я когда-либо слышал, — после его слов они просто замерли и, открыв от удивления рты, смотрели друг на друга: Юнги, застигнутый врасплох, и Чонгук, находящийся на грани панической атаки. Ему нужно бежать. Сейчас же. — Спасибо, по правде это так… так, — бормочет сосед, румянец медленно расползается по его щекам, ушам и шее, которую он нервно потирает. Он не осмеливается смотреть Чонгуку в глаза, но губы изгибаются в кроткой застенчивой улыбке. Чонгук, кажется, тает прямо там, он даже не замечает, что тоже улыбается, пока щёки не начинают болеть. И сердце начинает стучать быстрее. — Я правда так думаю, — немного с придыханием, но искренне говорит он. — Никогда не слышал ничего подобного. Юнги краснеет ещё больше, но всё же поднимает голову, заглядывая младшему в глаза. Его же глаза лучатся вовсе не спокойствием теперь, а смелостью и гордостью. Чонгук чувствует, будто это сияние ослепляет его. — Я сам написал её. Конечно, она ещё не закончена, — с той самой гордостью говорит он. И тогда он начинает рассказывать. Слова вылетают из его рта быстро, чаще всего невнятно, но Чонгук не возражает. Ему нравится слушать и видеть такого Юнги, полного жизнью и страсти. Каким-то неведомым ему образом Чонгук оказывается сидящим на полу у дивана, сжимающим в объятиях кумамона, которого он дерзко похитил с дивана, и тихо поющим под игру Юнги. Он притворяется, что не замечает мимолётных взглядов, что бросает на него Юнги. Он притворяется, что не смотрит на него так же.

///

— Окей, я проверил все эти ваши ведьмовские штучки, о которых вы мне рассказали, и не вижу в этом ничего плохого, есч*, — говорит Намджун между поеданием своего обеда. — RM, ради бога, не употребляй «есч» вне интернета, — ноет Тэ. — Но ведь он ведьмак. А чт-что там насчёт побочных явлений? Что вообще об этом говорит интернет? — лепечет Чонгук. — Ты удивишься, — бормочет Намджун. — Я предчувствовал, что ты будешь сомневаться, так что сходил в тот загадочный магазинчик за угло… — Один?! — резко прерывает его Гук. — Ну, да. Почему бы и нет? — прямо отвечает Намджун. — В любом случае, там я встретился с невероятно красивым мужчиной. Он был похож на греческого бога и… — Не обижайся, чувак, — на этот раз старшего прерывает Тэ. — Я всегда здесь, чтобы выслушать про твоего гей-краша, но давай перейдём к главному. Намджун немного краснеет, но продолжает: — Он сказал, что у ведьм ничего общего с Сатаной, если ты этого боишься, JK. — Я не боюсь! — отрицает Чонгук. — Всё это просто странно, не так ли? — Ну, если дело касается меня, он может даже демона вызвать. Мне будет всё равно. К тому же, он не оставляет мусор на лестнице, не шумит и не стучит на нас копам, особенно, когда Чимин устроил ту сумасшедшую вечеринку четыре месяца назад. Просто идеальный сосед, — отмечает Тэхён. Он прав. Но что-то внутри Чонгука просто не даёт ему остановиться.

///

Чонгук замечает Юнги на обратном пути из кампуса. Цвет волос соседа начал смываться, а сами волосы отрастать, так что можно заметить тёмные корни. Гук ничего не может поделать и останавливается, наблюдая за парнем. Юнги снова рисует какие-то странные граффити на стене. Раньше Чонгук никогда не обращал на них внимание, но сейчас, когда он разглядывает их, они кажутся похожими как какой-то алфавит. Пару мгновений он колеблется в раздумьях, но после решается подойти к Юнги. — Привет, — говорит он и останавливается рядом с соседом. — Ох, привет, — тот перестаёт рисовать. — В чём дело? — Всё в порядке. Но что… Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук. Он надеется, что в этот момент не похож на копа или же на ту любопытную дамочку со второго этажа. — Пишу несколько рун, — небрежно отвечает Юнги и продолжает свою работу. Чонгук кивает, будто совершенно понимает, что происходит. Будто это именно то, чем он занимается в будни. Юнги щурится, разглядывая его, и после смеётся. — Руны — это буквы старинного нордического алфавита. Я пишу их для защиты, — терпеливо объясняет он, чуть улыбаясь. — Защиты? От чего? — Чонгук никогда не считал их двор опасным. Это не самый безопасный район города, но всё же… — Ну, знаешь, типа, от агрессии, разрушений, повышения ренты, — отвечает Юнги. — Повышения ренты? — Юнги кивает, — Ты мой грёбанный герой, — энергично говорит Гук. Юнги смеётся. — Это просто руны. — Я бедный и разбитый студент. Это уже большее, что я могу просить. И что я могу себе позволить. Они смотрят друг на друга пару секунд, после заливаясь смехом. И уже после Юнги учит его "скажи «нет!» повышению ренты"-руне.

///

— Собираешься к Юнги, не так ли? — спрашивает Тэ, всё ещё одетый в свой любимый пушистый балахон и держащий в руках кружку с горячим чаем. Чонгук ныряет ногами в тимберленды, не потрудившись даже развязать (и завязать) шнурки. — Ага, а что? — он ловит ухмылку Тэхёна, которая так и говорит, что знает что-то, чего не знает Гук. — Что? — Ничего-ничего. Просто, тебе не кажется, что ты проводишь с ним очень много времени? — наигранно-невинно говорит Тэ. Чонгук немного захвачен врасплох. Ему стоит признать, что да, он действительно большую часть времени проводит вместе с Юнги, но… — Я-Я должен выяснить, что с ним не так, помнишь? — отвечает Чонгук, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — Ага, правда. Дело только в этом, — ухмыляется Тэ и уходит. «Это ведь правда, да?» — задумывается Гук.

///

Чонгук наблюдает за тем, как Юнги тщательно крошит травы, купленные им недавно. Он выглядит целиком и полностью сосредоточенным на деле, и младший просто не может оторвать глаз от этого зрелища. Его волосы теперь серые, с серебряным отливом. И этот цвет идёт ему, как и все предыдущие. Холли лежит рядом, прислонившись к бедру мордочкой, и он невольно гладит его, пальчиками перебирая по шерсти. Это успокаивает. Капельки дождя попадают на стекло, и уши Чонгука улавливают в этом некий ритм или же полноценную мелодию. Он почему-то уверен, что Юнги тоже слышит это. Его пальцы отстукивают по столу, будто создавая новые ноты для пианино. Может быть, это даже начало новой песни… — Тебе нужно учиться, — бормочет Юнги, и Чонгук краснеет. Он обещал не мешать Юнги, не отрывать его от занятия, а просто спокойно готовиться к занятиям. — Тэ ушёл, а я ненавижу быть один. Особенно, когда учусь. Не могу сосредоточиться ни на чём, кроме одиночества, — вот что он сказал старшему. Это на самом деле так, но в этот раз, честно говоря, это был просто предлог, чтобы быть сейчас здесь. — Извини, — лепечет Чонгук. Ему удаётся поймать краем глаза улыбку старшего, прежде чем вернуться к учебникам. И он тоже улыбается.

///

Чимин тыкает в красный мешочек, прикреплённый к сумке Чонгука. Маленькие колокольчики, привязанные к мешочку красной ленточкой, тихо звенят. — Что это такое, Гуки? — наконец спрашивает он. — Талисман, — говорит Чонгук, не отрывая глаз от телевизора. Чимин посылает ему вопросительный взгляд, но игнор мгновенно напоминает ему, что ни Гуки, ни ТэТэ ради него не прервут своё священное игровое время. — Когда ты начал носить талисманы? В любом случае, сейчас ведь даже не экзамены, — говорит он громче, чем нужно, чтобы убедиться, что Чонгук не проигнорирует его. Даже Тэхён отрывается и смотрит на него где-то 0,2 минуты, если не меньше. — Юнги дал мне его. Для защиты или чего-то такого, не знаю, — говорит ему Гук, который слишком сосредоточен на игре, чтобы заметить дьявольскую улыбку Чимина. — Защита, говоришь? — слащавым голоском спрашивает старший. Но Чонгук и на это не реагирует. — Ага, я сказал ему, что получил работу на неполный рабочий день, — он делает паузу, чтобы убить несколько врагов. — А ты неплох, ТэТэ, — хвалит он. — Ты тоже, Гуки. Слева от тебя. Чимин закатывает глаза. — И? — вновь он спрашивает Чонгука. — Чт… Ах, он узнал, что я работаю вечером по выходным, и отдал это мне, — продолжает младший. — Для безопасности или чего-то в этом роде. Чимин медленно кивает. — Так… И когда же ты успел превратиться из охотника на ведьм в его особого клиента? — говорит он своим особым тоном, чтобы достучаться до Чонгука. Младший сразу же реагирует, бросая джостик и поворачиваясь к Чимину. — Я-Я… НЕТ. Он дал мне это, и я взял, потому что… Просто из вежливости, — Чонгуку хочется, чтобы это не звучало так, будто он защищается. Чимин дарит ему одну из тех своих улыбочек, что заставляют Чонгука уверенно утверждать, что Чимин точно был бы в Слизерине. — Если ты так говоришь. Чонгук уже собирается спорить, как вдруг экран загорается красным и в его сторону летит сначала подушка, а потом уже и сам Тэхён. — МЫ ПРОИГРАЛИ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ИДИОТ! — кричит старший.

///

Чонгук спешно стучит и заходит, не дожидаясь разрешения. — Юнги-хён, ты не поверишь, что произошло! — зовёт он. — Моё фото… Чонгук замолкает, быстро останавливаясь. В гостиной Юнги стоят два человека, два! И ни один среди них не Юнги! Чонгук просто стоит, глядя на них. К сведению, они выглядят такими же удивлёнными, как и он сам. В конце концов Чонгук решается нарушить молчание. — Кто вы? Первым, кто выходит из ступора, является человек с тёмно-рыжими волосами. Он выглядит старше Чонгука, но его улыбка настолько тёплая, что может стать причиной глобального потепления. — Ну, я Хосок, а это Сокджин, — он указывает на очень красивого мужчину, с идеальным, словно скульптура, телом и розовыми волосами, который, кажется, более чем уверен в своей красоте. — Мы друзья Юнги. А ты… — он стихает, ожидая, что Чонгук сам закончит предложение. Но младший совсем не знает, что ему сказать. Он знает Юнги, но не уверен, что их можно посчитать друзьями. Он ведь не знал ни о Сокджине, ни о Хосоке, так что ему остаётся догадываться, сколько же всего он ещё не знает о старшем. — Чонгук. Сосед Юнги, — наконец отвечает он. Хосок с Сокджином переглядываются так, как могут только близкие друзья, и знающе улыбаются. Чонгук чувствует себя здесь лишним. — Тааак, — начинает Сокджин, одаривая его ещё более значащим взглядом. Чонгук хочет просто исчезнуть, испариться. — Значит, ты сосед Юнги. Приятно с тобой познакомиться, — говорит он, его улыбка не столь яркая, как у Хосока, но всё ещё тёплая и безумно мягкая. У Чонгука создаётся впечатление, что по степени яркости и теплоты улыбку Хосока никому не удастся переплюнуть. Вдруг Чонгук слышит тихий вздох позади. Он узнаёт в нём Юнги даже прежде, чем оборачивается. Юнги разглядывает их троих, выражение его лица так и говорит «как жаль, что я сегодня проснулся», Чонгук знает это, так как бывают те дни, когда старший выглядит так во всём. Но затем он улыбается Чонгуку. — Думаю, ты уже познакомился с ними. Ах, мне жаль, — говорит он. — О чём ты там сожалеешь, мелкий засранец?! — возмущается Сокджин, его лицо чуть краснеет, а слова вырываются из губ как пули. Но Юнги полностью игнорирует его. — Почему ты здесь, Гуки? — спрашивает он с теплотой. Прямо сейчас Гук чувствует себя какой-то проблемой. — Ну, это… Ничего важного, хён, — говорит он. — Мне пора. Не хочу вам мешать, ребята. — Ох, ты никому не мешаешь, Чонгуки, — уверяет его Хосок. — Мы просто встретились попить кофейку, поколдовать немножко и понасылать проклятий там, знаешь, — добавляет он так обыденно, словно говорит о погоде. Теперь же, когда он осматривает их внимательнее, он замечает кучу драгоценностей на Джине, почти как у Юнги, но эта работа кажется более тонкой. Несколько достаточно сложных талисманов на поясе и, окей, цветочная корона, которую Чонгук заметил раньше, но не обратил внимание. У Хосока же много деревянных и глиняных бусин, а предплечья изрисованы рунами. Он смотрит на них пару мгновений. Затем поворачивается к Юнги, что смотрит на него в ответ. И наконец осознаёт. — Это КОВЕН, — вопит он. — Эй, давайте не будем делать поспешных выводов, — протестует Хосок. — В смысле, он вроде как прав, — говорит Сокджин. — Джин! — в унисон возмущаются Юнги с Хосоком. — Что? — резко спрашивает он. Юнги вздыхает. — Только не паникуй, Гуки, — мягко говорит он, будто задабривая испуганное животное. Затем он предлагает самое странное из списка того, что можно было предложить Чонгуку в этот момент. — Оставайся, — слово звучит нежно с намёком на вопрос. Но Чонгук делает ещё более странные вещи, ведь он отвечает: — Ладно.

///

— Прости-ка меня, но объяснись, почему от тебя несёт травяным чаем? — первое, что говорит ему Тэхён, когда он заходит в квартиру. — Это длинная история, — Чонгук правда не хочет отвечать на вопрос Тэ (потому что знает, что за одним следует и миллион). Не то чтобы проведённое с Юнги и его друзьями время было ужасным. Большую часть времени они болтали, сыпали шутками или же сплетничали о людях, незнакомых Чонгуку. Также, он догадывается, они творили какие-то магические штучки. Чонгук не ожидал чего-то такого. Юнги уже делал нечто подобное перед Чонгуком, но младший принимал это за незначительные вещи, потому что Юнги вечно утверждал, что из него ужасный ведьмак. Итак, они что-то бубнили, заряжали драгоценные камушки и бросали вкусно пахнущую красивую травку в огонь (вот почему Чонгук так пахнет сейчас, и, возможно, вот как Юнги умудрился поджечь квартиру той ночью). Сам Сокджин сказал, что всё это скорее просто повод собраться и поколдовать, нежели получить какой-то результат. И Чонгук поверил ему, потому что ему тоже было весело. Хосок такой открытый и спокойный, он всегда знает, что и когда сказать, так что времяпровождение с ними не было неловким для младшего, как это обычно бывает при новом знакомстве. Сокджин же такой тёплый и заботливый, даже когда он пытался отругать Хосока и Юнги за ошибки или за отношение к делу, его глаза лучились одной только нежностью. Несмотря на то, что он был самым старшим и взрослее Хосока, он не относился к нему иначе. Они оба были забавными (несмотря на ужасные шутки Джина). В общем, друзья Юнги очаровали его в буквальном и лирическом смыслах (по какой-то неизвестной Чонгуку причине, они решили, что он нуждается в лучшей защите, нежели, цитирую, «паршивенького заклинания удачи от Юнги»). Что касается Юнги. Ну, большую часть вечера он выглядел раздражённым, но Чонгук знал, что это всё всего лишь прикрытие. Глаза старшего буквально сияли мягким и едва заметным светом, когда он был рядом с ними, и это заставляло Гука искренне улыбаться. Наблюдая за всеми ними, за тем, что происходило в гостиной, за Юнги, снующим вокруг и открывающимся с каждой минутой всё больше и больше, Чонгук чувствовал счастье и нарастающее желание, чтобы такие моменты никогда не кончались. И жалел, что навряд ли когда-то увидит нечто такое ещё раз. Он заходит в свою комнату, закрывая дверь, и бросается на кровать. И стонет. Его больше не волнует ведьмак ли Юнги, вампир или даже оборотень. Он просто хочет быть с Юнги. И это так плохо.

///

Чонгук не помнит, как Тэхёну и Чимину удалось убедить его в том, что устроить вечеринку у них — хорошая идея, но вот он здесь, посреди бесстыдного хаоса, что зовётся ордой напившихся студентов. Кто-то уже валяется под столом в то время, как одногруппники Тэхёна играют на нём в пинг-понг. И они настолько ужасны в игре, что Чонгук просто не может на них смотреть без боли в глазах. Чимин отплясывает на журнальном столике с другим танцором, коего Чонгук не знает. Каким-то образом Намджуну удалось разбить лампу, и теперь он рассказывает какой-то бедной душе, слишком пьяной, чтобы сбежать, лекцию по философии. Югём кинул Гука ради бутылки виски и прекрасной девушки, что эту бутылку держит. Ох, а Тэхён пропал примерно час назад. Наверное, сейчас он сидит где-нибудь за углом и сосётся с рандомным человечком. Чонгук определённо слишком трезв, чтобы справиться со всем этим дерьмом. Что-то цепляет Чонгука за плечи. Он вздыхает. — Хэй, приятель. Как делишки, чувааааак? — орёт он прямо в ухо с такой интонацией, которую могут выдать только пьяные в слюни люди. Он оборачивается и узнаёт Джексона, друга Намджуна и соседа Югёма по комнате. Они встречались пару раз, и Чонгук, если признаться, до сих пор не знает его реального имени. Чонгук не успевает ответить. Его новый компаньон сам продолжает диалог, рассказывая, как какая-то девушка из кикбоксинга или какого-то другого боевого искусства то ли разбила ему сердце, то ли сломала кость, в общем, что-то такое. Джексон очень громко и с чувством ругается, но Чонгука это не волнует. Затем он чувствует лёгкость, так как сосед Югёма наконец отлепляется от него. Или что? Он оборачивается, натыкаясь глазами на Намджуна. — Джексон, приятель, ты обещал, — голос Намджуна звучит так, будто ему только-только разбили сердце. — Пррррости, бро. Мн таак жаллл, — Джексон звучит ещё более убито, и Чонгук не представляет, о чём сейчас ему думать. Намджун хватает Джексона и тащит его прочь, вероятно, даже не заметив сидящего рядом Чонгука. Младший же наблюдает за ними, как они топают куда-то, потом как RM пытается помешать своему другу сделать сальто назад. Тому всё равно не удаётся это сделать. А потом он чувствует на себе чей-то взгляд. Он оборачивается и видит Юнги. Он одет во всё чёрное: чёрные рваные скинни-джинсы, чёрная однотонная футболка и чёрная кожанка. Единственным всплеском красок является его повседневный набор украшений. И волосы. Свежевыкрашенные светлые волосы, что выглядят почти что белыми. Старший выглядит слишком хорошо, чтобы быть реальным. И прежде чем Чонгук осмысливает свои действия, он уже на полпути к Юнги. — Привет, — говорит он тихо, внезапно становясь застенчивым. Но из-за музыки, бьющей в самые уши, он не уверен, что старший вообще слышал его. — Привет, — громче повторяет Юнги. — Ты использовал какое-то заклинание, чтобы привлечь моё внимание? — шутит Чонгук с неожиданной храбростью — о боже, неужели его блудный сынишка-смелость вернулся к нему? — но конечно же это всё ещё звучит убого. Юнги ухмыляется, подхватывая волну. — Неа, обычно для этого мне хватает своего притягательного взгляда, — настала его пора шутить, и Чонгук смеётся. «Они… флиртуют сейчас? Это так, да?» — молча удивляется он. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Чонгук. — То есть не то чтобы ты нежеланный гость. Я просто удивлён немного, понимаешь? — быстро добавляет он. Юнги улыбается, наблюдая за его волнением. — Тэхён пришёл ко мне где-то час назад и притащил сюда. И знаешь, спорить с пьяными людьми — бесполезно, — объясняет сосед. Чонгук кивает, и они просто пялятся друг на друга несколько мгновений. После старший переводит незаинтересованный взгляд на стакан, вертя его в руках. Гук догадывается, что тусовки, вероятно, нельзя причислить к списку вещей, которые нравятся Мин Юнги. Он понимающе улыбается. — Не я один чувствую себя здесь лишним, хах? — спрашивает он. Юнги смотрит на него, делая глоток виски с колой. — Да. Хочешь… Уйти? — неуверенно спрашивает он. — Я знаю отличное местечко, там готовят лучшие шашлычки из баранины, что я ел. — Обожаю шашлычки из баранины, — отвечает Чонгук, и Юнги улыбается. И эта улыбка заставляет коленки младшего предательски подгибаться.

///

Чонгук пихает ещё один кусок мяса в рот. Господи, он не помнит, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное. Юнги хихикает. — Ты выглядишь как дитё на рождественское утро. — Я чувствую себя точно так же! — восклицает Гук, слова непонятные, так как его рот просто набит едой, но он просто физически не может перестать есть. В основном они едят в тишине, но она не какая-то неприятная, нет. Юнги неотрывно смотрит на него, чуть сконфуженный. — Что? — спрашивает Чонгук. — Ничего, — отвечает старший, качая головой. Затем он наклоняется к нему, стирая ладошкой что-то с Чонгуковой щеки. Капельку соуса, наверное. «Ничего такого,» — уверяет себя Чонгук. Но тут Юнги слизывает это что-то с большого пальца, и душа младшего выпрыгивает из окна. Он откашливается. — Итак, хён, как ты стал ведьмой? — спрашивает он. Потому что это единственное, что способно удержать его разум от желания ощутить эти мягкие розовые губки. «Что, блять, со мной происходит?!» — мысленно кричит Гук. Юнги выглядит немного ошеломлённым вопросом. Он заглядывает младшему в глаза, будто отыскивая там что-то. И, кажется, ничего в них не находит. — Ну, — начинает он. — Вообще, это из-за моей бабушки. Она тоже была ведьмой, — говорит он робко. Чонгук же его не прерывает, позволяя продолжить. — Мне нравилось проводить с ней время. Она вроде как вырастила меня, наверное. Дело не в том, что родители не заботились обо мне, просто… У них не хватало времени. — Понимаю, — тихо говорит Чонгук с капелькой грусти. — Да, — бормочет старший, глядя на него. — В то время это были просто забавные вещи, что она творила вокруг меня. Мне нравилось помогать ей в этом или же просто смотреть. Потом я вырос, пошёл в школу, и просто не было времени… Точнее я не хотел тратить его на зелья и бабушку. Для меня в подростковом возрасте это звучало отстойно, блять, — он замолкает, тыча палочками в тарелку. — Ты жалеешь об этом, — говорит Чонгук осторожно, стараясь никоим образом не задеть Юнги. Но тот лишь просто кивает. — А потом я влюбился, — Чонгук замирает, боясь даже вдохнуть. — Влюбился в музыку. Мечтал стать музыкантом. Писать песни, — Чонгук представляет тощего подростка, что садится у пианино с полными карманами надежд и мечт. Лицо старшего темнеет. — Но мои родители возненавидели эту идею и до сих пор ненавидят. Я-Я чувствовал себя таким несчастным. И тогда бабушка была рядом со мной. Она понимала меня. В конце концов какие родители мечтают, чтобы их дочь стала ведьмой, — горько улыбается он. — Она поверила в меня, заставила заниматься музыкой. Но за две недели до моего отъезда она заболела. Приказала никогда не сдаваться и… умерла, когда я был на первом курсе, — когда он заканчивает, его глаза стекленеют. Чонгук сглатывает ком в горле. — Я-я не знал её, но, — Юнги поднимает взгляд на него. — Думаю, она гордилась бы тобой, хён, — искренне говорит младший. Юнги продолжает смотреть на него. На его лице расцветает улыбка, маленькая, неуверенная, но очаровательная, пленяющая и загоняющая в клетку, из которой самому не хочется выбираться. В глазах, полных слёз, отражаются огни от ламп. Даже почти плача Юнги выглядит прекрасно в глазах Чонгука. Ему хочется запечатлеть старшего на тысяче фотографий. — Я рад, что ты не сдался, Юнги-хён, — добавляет он, не зная почему. — Я тоже, Гуки, — голос низкий и хриплый, но Чонгук любит его больше, чем должен. — После её смерти я начал практиковаться в магии. Вот почему я ведьмак. Чтобы быть ближе к ней, — признаётся он. Чонгук кивает. Дальнейший ужин они продолжают в тишине, но даже после того, как поели, они остаются сидеть за столом, не желая возвращаться в шумную квартиру. Они болтают о бессмысленных вещах. Чонгук немного хвастается своей небольшой, но всё же заслугой — его фотографии были отобраны университетом на выставку. А Юнги рассказывает ему о песне, которую пишет прямо сейчас. Они смеются, когда старший рассказывает о том, как познакомился с Сокджином — владельцем мистического магазинчика, который отругал его за отсутствие опыта во владении магией и предложил обучить. И вот тогда он встретил второго ученика Сокджина — Хосока, который в этом ещё хуже Юнги, но слишком хочет бросить курить. Чонгук же рассказывает ему о Чимине, Тэхёне, Намджуне и о новом друге, Югёме. Когда они заканчивают, наступает уже четыре часа утра. Они возвращаются к дому, но Чонгук остаётся ночевать у Юнги, так как его дом до сих пор напоминает зону боевых действий. Он засыпает на стареньком диване, несмотря на протестующего Юнги: — Ты мой гость. Займи мою кровать, я посплю на диване, — говорил старший, но Чонгук профессионально проигнорировал его. Уже почти наступает шесть часов утра, когда он понимает. Он влюбился в Мин Юнги.

///

— Что мне делать, хён? — спрашивает Чонгук как-то ночью, расфокусировано уставившись в дораму, притащенную Тэ. — Просто поговори с ним, — бормочет старший. Это было бы так просто.

///

— Не хотел бы ты, — спрашивает Чонгук, но его храбрость сбегает до того, как он успевает закончить. Юнги прекращает играть. Он смотрит на Чонгука, призывая закончить предложение. Младший сглатывает, горло внезапно пересыхает, словно внутри раскинулась пустыня. — Не хотел бы ты сходить со мной на выставку… Ну, знаешь, туда, где мои фотографии? Со мной? — он не решается поднять глаз на Юнги, когда задаёт вопрос. — С удовольствием, — искренне отвечает старший и возвращается к игре. Чонгук не может сдержать улыбки.

///

— Это розовый кролик? — спрашивает Юнги, тыкая в плюшевую игрушку. Сегодня день, когда будет выставка, и вообще-то это Чонгук планировал забрать Юнги из квартиры, а не наоборот. Но никак не мог заснуть из-за бабочек, нет, никаких бабочек, грёбанных ястребов в животе. Кровожадных ястребов. Когда же ему наконец удалось заснуть, он так глубоко вырубился, что пропустил будильник. Глядя в свой гардероб, Чонгук наконец понял, почему Тэ назвал это царством невзрачности и ужасного вкуса. Но был быстро вытащен из глубин отчаяния Тэхёном и Чимином (он забыл спросить, какого чёрта Чимин делает у них дома так рано в субботу??!). Гук совсем не доверял их выбору, ожидая нечто странного от Тэхёна, но в конце концов они запихнули его в тёмно-зелёный свитер, чёрную джинсовую куртку и чёрные джинсы. И заставили убрать волосы со лба. — Скажем «нет» мистеру Кокосовая Головка сегодня, — вот так и сказал Чимин. — Его зовут Куки, и он классный, — говорит он как-то по-детски, но так, на минуточку, у Юнги самого есть плюшевый Кумамон, так что не ему судить. Юнги ухмыляется, поднимая руки, будто сдаваясь. Юнги выглядит великолепно, как и всегда. На нём чёрные джинсы (Чонгук уверен, что они единственные ещё не разорванные), чёрная водолазка и чёрный бомбер с небольшим цветочным принтом чуть ниже ключиц. Мин Юнги выглядел потрясающе. И Чонгук бы даже позавидовал этому, если бы не был так влюблён. Гук быстро закидывает вещи в рюкзак, что валяется посреди комнаты. Он никак не может поверить, что умудрился проспать и что сейчас сильно опаздывает. Он нервничает не только из-за того, что Юнги приходится его ждать, несмотря на то, что именно Чонгук пригласил его, а из-за того, что старший находится в его комнате. Дрянной грязной комнате с кучей одежды на полу, с дерьмовыми фотографиями, что Чонгук забыл выбросить, с ненормальным количеством камер, объективов и другого оборудования. Это совсем не круто. Он вздрагивает, чувствуя холодные руки на своих, и поднимает голову. Юнги стоит прямо перед ним, мягко улыбаясь. — Выдохни, — говорит он. — Тебе что-нибудь ещё нужно? — спрашивает, кивая на рюкзак. — Нет, — тихо отвечает Гук. Юнги застёгивает рюкзак, встаёт, подхватывая его и держа для того, чтобы Чонгуку было удобно надевать. — Поехали, — говорит он, улыбаясь.

///

Они почти опоздали. Почти. Им пришлось бежать через весь кампус. И если для Чонгука это была просто пробежка, то для Юнги, который без конца ныл и жаловался, это было сродни полумарафону. Но он всё время улыбался, что хорошо. Они буквально ввалились в зал, но, кажется, никто не обратил на это внимание. Они, кажется, тоже. Чонгук в забвении от приятного тепла, идущего от ладошки Юнги. Он ухватился за неё, когда они бежали. «Просто чтобы заставить его бежать быстрее,» — убедил себя Чонгук. Но это, конечно же, не вся правда. Теперь же, когда они просто стоят, он чувствует, как тепло ползёт по их пальцам вверх, опоясывает руку, мажет лапками по шее и щекам. И проникает в сердце. Гук пытается удержать глупую улыбку. Они медленно прогуливаются, осматривая каждую комнату и коридор, полный работ студентов. Каждый раз, когда он видит, как Юнги в замешательстве хмурится, он наклоняется к нему и шепчет на ушко объяснения или же просто смеётся над некоторыми фото, заставляя старшего показать свою очаровательную улыбку дёснами. Когда они подходят к месту, где расположены работы Чонгука, он чувствует подступающую тошноту. — Юнги, я забыл кое-что сказать тебе, — Чонгук лжёт. Он никогда не забывал об этом, просто не находил смелости сказать об этом раньше. — Это касается фотографий. Я-Я… Одна из них… — к концу его голос совершенно стихает, и он просто шевелит губами, не издавая ни звука. Юнги сжимает его ладонь, рассматривая какую-то фотографию. — Продолжай, Гуки, — тихо подбадривает он. — Я сделал… Одна фотография… С тобой… Без спроса, — младший заикается, разбрасывая слова в хаотичном порядке. — Давай посмотрим на неё, — легко и просто отвечает Юнги. Чонгук замечает, что у старшего есть манера говорить самые напряжённые вещи, которые только может представить себе он, до болезненного просто. Это немного раздражает, но он не может представить Юнги, что ведёт себя по-другому. Когда он замечает свои фото, его сердце от волнения пытается сбежать через горло. А Юнги молчит. Молчит, только лишь внимательно разглядывая фото, бездумно оглаживая ладошку младшего. Чонгук, кажется, немножко умирает. — Расскажи мне о них, — шепчет Юнги. Чонгук смотрит на него с вопросом в глазах. — Знаю, за каждой из них стоит своя история. Расскажи мне, — с искренностью в глазах просит он. Он прав. И Чонгук не может отказать его просьбе. Поэтому он вновь наклоняется, почти стукаясь головами и шепчет. Его губы всего в паре сантиметров от уха Юнги, столь интимно, но младший старается отогнать мысли об этом. На первой показан человек (по правде это Намджун), повернувшийся к камере спиной и бегущий по узкому переулку к улице, горящей разноцветными неоновыми огнями. Чонгук хотел захватить эту дрожь, ощущение страха этого человека, коего полно, несмотря на яркие краски. Честно говоря, он не совсем доволен этой работой, но все сказали, что у него получилось достичь этой цели. Именно поэтому профессор выбрал её. Следующая — автопортрет. Профессор Чой убьёт его, если он осмелится назвать это просто селфи. Он стоит посередине, глядя прямо в объектив. Позади него карусель, но она расфокусирована, так что человек может увидеть лишь яркое сияние золотых красок и какие-то случайные силуэты. Он не планировал этого, но, вообще-то, он никогда не планирует что-либо в фотографиях. В тот день они с Чимином и Тэ ходили в парк аттракционов. Они с Тэ хотели покататься на американских горках, а Чимин не захотел, так что согласился подождать. Но когда они закончили, его не было рядом, так что Тэхён пошёл его искать, а Чонгук остался на назначенном месте, если Чимин вдруг вернётся. Без какой-либо причины его настигло чувство меланхолии, и ему захотелось запечатлеть этот момент — момент, в котором явно чувствуются грусть и одиночество, тёмным пятном застрявшие в светлом и оживлённом месте. Третья работа простая. Там только Тэ и бесконечное небо. В белой рубашке, таких же брюках и в голубом пальто, небрежно накинутом на плечи, он выглядит совсем как настоящая модель. Его голова чуть повёрнута влево, глаза сосредоточены на каком-то далёком от зрительских глаз объекте. Никакой истории, просто эстетика. На следующей изображён Чимин. Его первый день в университете. Вокруг толпа людей, все куда-то торопятся, и вот Чимин. Он стоит среди них, ладошкой махая в камеру, один, немного напуганный, но всё равно улыбающийся. Чонгук считает, что здесь описывается начало новой жизни. Взросления. Перемен. Он знает, что скорее смешно, но он чувствовал то же самое. И последняя, именно та, что является причиной нервозности Чонгука. На ней Юнги, сидящий за кофейным столиком, вокруг него лежат цветы и хаотично разбросанные листы бумаги. Он сосредоточен, очки сползли на кончик носа, и солнце, словно уступив пьедестал, сияет за спиной старшего, что делает его ещё мягче, едва смазывая контур. Спокойствие, нежность, надёжность. И любовь. Голова начинает кружиться, и Чонгук только замечает, что не дышал. Сердце бешено отстукивает, ломая грудную клетку, но он всё же старается удержать взгляд на стене перед собой. — Мир, — останавливается Юнги. — Мир так прекрасен твоими глазами, — Чонгук осмеливается повернуться и натыкается на взгляд Юнги. Он тёплый, вероятно, способный растопить собой льды, но это не столь важно. Ведь ему уже удалось растопить его сердце. — Если бы я ещё не был влюблён в тебя, то влюбился бы прямо сейчас. Мир замирает. Все посторонние звуки затихают. Люди исчезают. Не остаётся ничего и никого, кроме Юнги. Чонгук улыбается. И Юнги улыбается в ответ.

///

Они не целовались в тот день. У них не было на это времени. Но они сделали это перед маленьким уютным кафе, куда ходили на первое свидание. Губы старшего были тёплыми, чуть потрескавшимися от ветра, и на вкус как американо со льдом, на котором он настаивал, не обращая внимание на холодную погоду. Поцелуй был слишком коротким, но это объяснимо, ведь они стояли посреди улицы, и даже этот маленький чмок обратил на них кучу недовольных взглядов. Они возвращаются домой, держась за руки и разговаривая в полголоса, будто обсуждая какой-то большой-пребольшой секрет. Закрывая глаза, Гук всё ещё видит, как жаркое полуденное солнце касается кожи Юнги, и чувствует горчинку на кончике языка. Чонгук ныряет ногами в тимберленды, не потрудившись даже развязать (и опять же завязать) шнурки, и смотрит на себя в зеркало. — Выглядишь великолепно, дорогой, — дразнит его Тэ. Чонгук показывает язык. — К Юнги идёшь? — спрашивает он. — Ага, а что? — отвечает Гук. Тэхён лишь улыбается и, когда Чонгук открывает дверь, спрашивает: — Так ты разузнал? — Чонгук смотрит на него в замешательстве. — Выяснил, в чём его проблема? — вновь задаёт вопрос, чуть дразня, но всё же с щепоткой заботы. — Нет, ещё нет, — отвечает младший и уходит. У них ещё много, очень много времени.