Выпьем?

Флотзамский лес полный разнообразных тварей снова прятал в себе кучу тайн и не только, куч в принципе было много. Поздно вечером, когда никто адекватный не решится сунуться в лес, по дороге медленно, скрипя и подскакивая на каждой кочке, катилась телега с двумя мужиками. Они везли несколько мешков с тканями, какой-то травой и около десяти бутылок самогонки в город. Но… Ночь уже почти вступила в права. Меж ветвей и кустов, как и полагается, бродили скоя’таэли. Люди это прекрасно знали, поэтому и готовились к худшему, шепотом молясь Богу. Киаран возглавлял, сегодня, одну из мелких групп эльфов, которые как раз и наткнулись на телегу. Людей никто не слушал, их убили быстро и безжалостно. Груз… Ну не бросать же добро? Киаран проснулся утром среди корней старого дерева. Голова болела ужасно, свет резал глаза, а любой звук убивал наповал. С трудом поднявшись, облокачиваясь на ствол дерева, скоя’таэль встал, но потом понял, что это была плохая идея, и сел обратно. Что произошло ночью неизвестно, где он, тяжело понять… Вопросов много, ответов мало, практически нет. Почесав затылок, эльф почувствовал в волосах колючки, а на голове обнаружил какую-то тряпку алого цвета. Таковой оказалась повязка Иорвета. Вот, что он тут забыл?! Рядом никого не оказалось, это и радовало и огорчало. Эльф все-таки встал и направился к убежищу командира «белок». Он точно имел к ночной пьянке отношение, иначе как бы его повязка оказалась на больной башке Киарана? По пути скоя’таэль услышал, или ему показалось, чей-то храп, но откуда он доносился определить не получалось да и не особо хотелось. Пунктом назначения эльфа с похмелья было место пребывания Иорвета, хотя не факт, что тот находился именно там. Во время ночных посиделок могло произойти что угодно, вплоть до мужского стриптиза по заявкам собутыльников. В попытке представить вышеизложенное, Киаран пару раз поменял цвет лица и мысленно поклялся бросить пить. Неожиданно, под кустом нашёлся лук Иорвета весь в лозе с цветами, с парой ленточек, но без колчана. Такую находку скоя’таэль естественно взял с собой, ибо надо вернуть. Пока Киаран шёл к убежищу, он умудрился пару раз упасть, повернуть не туда и просто нецензурно поорать. А перед самим местом он опешил, так как увидел следующую картину: Главоглаз, тварь, которая приходилась Иорвету вечно голодным «соседом», была воткнута в землю своими же шипами на панцире, брюшком вверх, в безысходности болтая лапками, а рядом с ней гармонично валялись пустые бутылки. Приплыли… Фантазия больного эльфа просто не смогла выдать хотя бы маленькое представление того, как это получилось и происходило. Быстрым и кривым шагом, покачиваясь, Киаран вошёл в убежище Иорвета. Сюрпризы на этом не закончились! На холодном каменном полу лежал хозяин угодий в одних штанах, но и то еле прикрывавших все, что обязаны прикрывать. Верх отсутствовал вообще и где находился неизвестно. Лежал он в позе покойника: лицом вверх, ноги прямо, руки сложены на груди. В пустой глазнице был бутон алой розы, в волосах листья, а за ушами веточки, похожие на рога. Все это походило на красивые похороны гордого и битого оленя. Веки сомкнутые, значит, в себя Иорвет ещё не пришёл или спит. Киаран, тихо положив лук у стены, присел рядом с телом, осматривая его. Дрожащая рука кончиками пальцев коснулась лица «оленя», и тело неожиданно открыло глаза и уставилось на нахала, посмевшего его потревожить. Такого эльф не ожидал и чуть вскрикнул, отдергивая руку. — Не ори… — тихо, почти шепотом, произнёс Иорвет, медленно кладя прохладную ладонь своей руки на голову. — Ты живой?! — только через пару секунд до Киарана дошло, что вопрос до неприличия глупый. — А ты надеялся, что нет? — командир скоя’таэлей кончиками пальцев вытащил из глазницы бутон, странно зыркнул на него, вскинув брови, и бросил в произвольном направлении. — Да ты даже не двигался! Лежишь тут, как труп, с траурной розочкой… — Кстати, по поводу «розочки», — нагло перебил Иорвет, — где моя повязка? Киаран протянул желаемое «ожившему трупу». Неожиданно, в углу, скоя’таэль обнаружил свои сапоги и понял, что сюда он шлепал совершенно босой. — Что ночью было? — с надеждой в голосе спросил Киаран. — Вот и мне очень интересно. Я помню не все … — Так, рассказывал, что помнишь! — Тебе это не понравиться, как, в принципе, и мне на данный момент, но после того, что произошло ночью, ты просто обязан на мне жениться. Эльф с похмелья ошарашено уставился на лежавшего. Он медленно сел рядом, схватившись руками за голову. Память нагло отказывала в попытках вспомнить хоть что-то. Иорвет сохранял абсолютное спокойствие и прикидывал, как все объяснить столь впечатлительному Киарану. Ухватившись рукой за плечо сидевшего, командир «белок» аккуратно сел, тихо, но вполне звучно, выругавшись на родном языке. Брюки Иорвета окончательно сползли и оголили филейную часть, а Киаран прогнулся от тяжести. Пол был едва тёплым, отчего по коже скоя’таэля прошли мурашки. — Принеси мне одежду, — в перерывах между бранью прошипел командир. — Она где? — Вот где ты её бросил, там она и лежит! Где-то здесь точно… Дар речи у Киарана пропал окончательно. Теперь он точно откажется от алкоголя на всю свою долгую и цветную жизнь. Вместо воспоминаний, очень некстати, мозг выдал представления той сцены, на которую открыто намекнул Иорвет. На лице отразилась вся радуга цветов. Иорвет прождал какое-то время, но потом сам встал и пошел искать свою одежду. Кряхтя от боли в спине и бедрах, командир скоя’таэлей дошел до кучи тряпья и нарыл в ней все свое обмундирование. Облачившись в него, эльф снова покосился на Киарана, который уже почти то ли плакал, то ли бился в истерике: по лицу понять было трудно. На самом же деле эльф с похмелья продолжал представлять ту картину, что произошла ночью. Отвращения она не вызывала, а даже завораживала, пока в и так больную голову не прилетел сапог. — Очнись! — повысил голос Иорвет, целясь уже вторым сапогом. — У меня нет слов… Это кошмар… — Если ты про ночь, то я бы выразился иначе. — Что может быть хуже слова «кошмар»? — А с чего ты взял, что «хуже»? Лучше, Киаран, лучше! Да, я признаю, что в этом есть доля плохого, для репутации, но ведь мы никому об этом не скажем? — Нет, ни в коем случае! — Во-о-от, а значит и плохого почти не осталось. — А что осталось? — Боль в спине и бедрах… — Что ж такое случилось, что все пришло к этому? — Дело было так: … Я пытался уснуть, как вдруг завалился ты в компании, уже пьяной, с бутылкой самогона. Вы что-то булькали про телегу с dh'oine, но мне было трудно вас понять, поэтому я не слушал, а попытался вас выкинуть из пещеры. Как ты уже понял: не получилось. Вы поставили бутыль, загалдели «выпей с нами». Я согласился, но досталось мало: большую часть слакали вы, а точнее ты! Где-то через час, когда пить стало нечего, мне удалось вас спровадить. Но ты, Киаран, вернулся! А зачем? Пожелать мне приятных снов и прочитать колыбельную! Как думаешь, что я сделал? Правильно, послал тебя. Но ты, алкаш, надул щеки и завопил, что я плохой командир, который обижает и не любит своих солдат! Полчаса мне пришлось выслушивать твоё пьяное нытье. Когда мои нервы не выдержали, и я кинул в тебя этой же бутылкой, ты, Киаран, сразу притих, а потом подполз ко мне на коленях и стал извиняться. Сначала словами, а потом действиями. Поцелуи в «щечку» и «ушко» я терпел, но когда твоя рука медленно поползла ко мне в штаны…! Иорвет ещё даже не закончил рассказ, как Киаран покраснел. Стало стыдно и очень. В горле застрял комок, который почти мешал дышать. Хотелось провалиться сквозь землю, в ад, упал в котел с грешниками и повариться там какое-то время. А тем временем командир скоя’таэлей продолжал. Скажу честно: я перестал сопротивляться, просто расслабился. Личной жизни не было вообще уже много лет, а тут такое! Некоторые моменты я опущу, ибо ты и так краснее помидора. Рука в моих штанах почему-то долго «блуждала». Потом последовал вопрос:"Да где же он?». Я смеялся, но помогать не спешил. Следующий вопрос:"Куда ты его спрятал?» Я плакал от смеха! Чтобы меня заткнуть, ты, пьянь, укусил моё ухо, что непростительно, а потом поцеловал! Кстати, целуешься хорошо, хоть и в соплю. Ну, а дальше все… нормальное началось: поцелуи, одежда полетела в разные стороны, стоны, опять твои укусы и так далее. Проснулся я уже утром без тебя, но с твоими сапогами. Сказать, что Киарану стало жуть как неловко, ни сказать ничего. Но ни воображение той ночи, ни рассказ о ней отвращения не вызывали, даже какое-то возбуждение. — Кстати, — начал Иорвет, — откуда у меня бутон розы в глазнице и эти ветки в волосах? — Я не помню… Киаран встал. Похмелье ослабело, но память не вернулась. Он, до сих пор красный, выглянул из убежища командира «белок» и вспомнил, что там все также барахтается бедный главоглаз. — Надо помочь бедолаге, что ли? А то сдохнет. После произнесенной фразы, наружу пришлепал хозяин пещеры. От увиденного его глаза округлились. Когда все скоя’таэли Флотзамского леса собрались в одном месте, Иорвет сразу узнал компанию Киарана. Рассказ о вреде спиртного в больших количествах был моментально изложен абсолютно всем, как и приказ «ни капли в рот во время разведки».