giggle water

В мутной луже с плавающими в ней желтыми листьями можно было разглядеть отражение полной луны. Послышался противный скрип открываемой двери и тихий шорох подошвы о бетонную поверхность крыши. Мягко пахнул ветер, яркий диск, по которому проплыли опавшие листья, пошел рябью. — Паршивая погодка, — Хэнк подошел к своему напарнику и начал копаться во внутреннем кармане поношенного пальто. — Хорошо хоть дождь закончился. Коннор промолчал в ответ на реплику и продолжал глядеть вниз, засунув руки в карманы твидовых брюк. День выдался крайне тяжелым. Воспоминания о прошедших годах, подобно цветным и черно-белым картинкам затопили сознание. Сосредоточиться на чем-то другом было трудно. Луна, плавно дрейфуя по небосводу, скрылась за тучей. Мужчина зажал между зубами сигарету, продолжая мурлыкать что-то под нос, и поднес к себе подрагивающий огонек спички, прикрывая его рукой. Лицо лейтенанта ненадолго осветилось, когда Коннор к нему повернулся, и почти тут же все погрузилось во мрак. Спичка с шипением опустилась на дно лужи. — Что-то ты какой-то несговорчивый сегодня, — Хэнк сделал первую затяжку и со свистом выпустил клуб дыма. Сигареты были дорогие. Дело раскрыто, поэтому можно себя побаловать. Дрянь, которая покупалась обычно, конечно, вписывалась в бюджет простого служащего полиции, но и на вкус была соответствующей. — Хотите сказать, лейтенант, что обычно я само красноречие? — Уголок губ молодого детектива приподнялся. Впервые за весь день на его лице проскользнуло что-то наподобие улыбки. Напарники стояли в тишине, смотря на манящую обнаженную луну. Никто не решался прервать молчание, задать волнующие вопросы. Неизвестность искушала, тайна чужой души притягивала и звала, не поддаться соблазну было сложно. — Лейтенант Андерсон, — Хэнк снова затянулся и обернулся к напарнику. — Могу я вас спросить? — Я уж подумал, что так и будешь молчать оставшийся вечер, — Коннор усмехнулся и опустил голову, вперив взгляд на свои ботинки. Один шнурок развязывался, а левая штанина слегка намокла и оттягивала вниз. — Валяй. Спрашивай, что хочешь. — Почему вы помогли мне тогда? Почему попросили капитана отправить на задержание кого-то еще? Хэнк взглянул на профиль своего подопечного. Скользнул взглядом по слегка опущенным плечам, правой руке, безвольно висящей вдоль тела, и белесой отметине на мизинце. Кожа Коннора была крайне бледной, чтобы в ежедневной спешке в участке можно было заметить такую незначительную вещь, которая обычно попросту скрывалась за манжетами идеально выглаженных рубашек. Но сейчас, когда на город опустились сумерки, в ярком свете фонаря Хэнк разглядел то, чего в рутинной суете старался не видеть, не обращать внимания. В Конноре чувствовалась спокойная уверенность. У него был проницательный, ироничный ум. Ранее в участке речь зашла о возможном самоубийстве в одном из дел, которое было направлено в их участок для расследования. Естественно, большая часть сотрудников принялась за бурное обсуждение этой темы. Когда все ярые участники беседы высказали свое мнение, то было принято решение спросить об этом остальных. У всех были разные мнения на этот счет. Кто-то говорил, что отнимать свою собственную жизнь нельзя, несмотря ни на что. Другие высказывались менее радикально, предполагая, что действие было совершено по причине плохой участи, произошедшего горя или же проблем со здоровьем. Некоторые считали самоубийство простой трусостью, нежеланием сталкиваться с жизненными проблемами. В голосе Коннора же проскользнули насмешливые нотки: — Смерть неизбежна. Кто-то просто решает, что оттягивать неотвратимое — бессмысленная затея. Хэнк склонил голову и подправил на голове федору. — Ты показался мне уставшим. Сначала полдня расспрашивал людей, а потом закопался в бумажки за своим столом. Можно сказать, что пожалел тебя. Парень поднял взгляд и посмотрел куда-то на небо. Хэнк проследил за его взором и уставился на круглую луну, которая вышла из-за туч и осветила улицу под ними. Какой-то водитель нажал на клаксон, и взрыв женского смеха огласил весь квартал. — Вы читали моё досье, — это звучало скорее как утверждение. Хэнк неторопливо сделал ещё одну затяжку и посмотрел на четырех молодых девушек. Они, тихо переговариваясь и хихикая, сели в автомобиль, который тут же тронулся с места, как только дверь захлопнулась за одной из пассажирок. — Я ведь должен был узнать хоть что-то о своем протеже, с которым собирался работать, верно? Так что да, читал. Коннор скрестил руки на груди и повел плечами. В личном деле, естественно, ничего зазорного о нем написано быть не могло. Непомерно много усилий он приложил, слишком долго он работал над тем, чтобы досье выглядело идеальным. Один неверный шаг и последние несколько лет упорного труда скатятся в тартарары. — Ты ведь знаешь, что твое прошлое ничего не меняет, — Хэнк переступил с ноги на ногу и придвинулся ближе к своему новому напарнику. Его левая рука дернулась и потянулась в сторону, но тут же оказалась в кармане пальто. — Да, вы правы, лейтенант, это ничего не меняет. Однако наводит на определенные вопросы, которых, боюсь, в скором времени, мне не избежать. Молодой детектив, наконец, поднял взгляд. Весь он был олицетворением многолетней усталости, будто вся его жизнь до этой самой минуты проходила в безустанной борьбе, напряжении и только сейчас он мог наконец-таки вздохнуть полной грудью. — Думаешь, что твои ответы мне и капитану не понравятся? — Уверен. Где-то в отдалении послышался гул нескольких автомобилей, проезжавших по соседней улице, и приглушенный звук собачьего лая. Шуршание высохшей после дождя листвы и еле слышный свист ветра успокаивал, баюкал, и Коннор на мгновение расслабился, прикрыв глаза. В одночасье все то, чего он так старательно избегал последний год, внезапно обрушилось на него. Временами казалось, будто сил на то, чтобы пережить это, больше не осталось, однако тратить время на жалость к себе он позволить не мог. В кои-то веки он приблизился к своей цели, необходимо было лишь собрать вторую половину суммы, а дальше… А что он будет делать дальше Коннор не знал. Даже не задумывался над этим. Его задача казалась ему невыполнимой несколько лет назад, но уже сейчас он почти избавился от оков, терзавших его долгое время. Он был близок к своей цели как никогда прежде, и одно только осознание этого доставляло ему ни с чем несравнимое удовольствие. Кто знает, может, после всего пережитого ему удастся вернуть себе вкус к жизни. Детектив повернулся к напарнику и взглянул на него, будто видел впервые. Возможность вернуться к обыденной жизни, работе, которую он полюбил всем сердцем, иметь точно такие же проблемы, что и другие окружавшие его люди, мнилась ему мечтой. Все это он получит лишь при лучшем, идеальном исходе, чего может и не произойти. Такая мысль мгновенно его отрезвила, привела в чувства, как ушат ледяной воды. Коннор повернулся, чтобы бросить один последний взгляд на небосвод. Он вытащил руку из кармана брюк и подбросил серебряную монетку, которая сверкнула в свете фонаря и снова оказалась в ладони правой руки. Детектив повернулся спиной к луне, за которой наблюдал почти весь вечер, и медленно двинулся в сторону выхода. — Лейтенант, — шаги на мгновение прекратились. — Не пейте больше в баре на Касс авеню. Виски там совершенно отвратительный и не стоит своих денег. А ради дорогого шампанского и оркестра Бена Поллака вы туда точно не сунетесь. Хэнк не смог подавить расползающуюся по лицу улыбку. Держа в руке тлеющую сигарету, он обернулся в сторону закрывающейся со скрипом двери. Диск ночного светила снова скрылся за тучами. Вода в грязной луже пошла рябью от промозглого ветра, сдувавшего сухие листья с края крыши. Ночь обещала быть долгой.