Человеческий вид

Мы начали шуметь и привлекать внимание, чтобы дверь открылась. Так и получилось. Пятеро сонных вооружённых охранников горы Везер ворвались и пытались понять, что происходит. — Кларк нужна помощь, — сказал им Уэллс. Девушка лежала на полу, изо рта вытекала жидкость чёрного цвета. Приступ выглядит правдоподобно. — Ну же, помогите, иначе она умрёт. Большинство наших лежали на своих кроватях, готовые в любой момент действовать. Рюкзаки лежали вместе с нами под одеялами. Всё выглядело так, словно мы действительно спали, а приступ Гриффин нас всех разбудил. Охранник подошёл к Кларк и наклонился, проверяя пульс, после кивнул своим товарищам. Двое других подошли и взяли девушку на руки. Все расслабились. Резкое движение со стороны Харпер, сигнал подан. Всё произошло очень быстро. Оглушить и связать пятерых Сотне не составило труда. Пострадала только Кларк, неудачно упала на пол, расшибив руку. Всё происходило в тишине. Ни одного лишнего звука. Связанные охранники смотрели на меня со злостью и непониманием. — А вы как хотели? — тихо спросила я у связанных людей. — Я бы убила вас, но боюсь запачкать руки. Передайте Кейджу, что Лорелей дала приказ Эмерсону убить Майю. Может, этот трус поймёт, наконец, с кем связался, — закончила я и направилась в сторону лифта. Все уже ждали там. Рэйвен, как и обещала, разобралась с лифтом за пару минут. Кто-то закричал в нём, когда выключился свет. Похоже, Кейдж послал подкрепление. Дверь на лестницу удалось открыть раньше, почти все уже шли на нужный уровень. Вот и медблок. Заходим. Тишина. — Стоять! — прервал меня отчаянный мужской голос, не давая закончить вводить код. Я медленно повернулась. Мужчина направил на меня пистолет, его руки тряслись. Только не стреляй… — Не нужно этого делать, — сказала я спокойно. — Мы не хотим никому навредить. Мы просто уйдём, опустите пистолет. — Вы заплатите за смерть моей дочери, — говорил человек, из глаз его текли слёзы злости и решимости. — Мы никого не убивали, позвольте нам уйти, — с нажимом сказала я, услышав сигнал тревоги. Этот противный звук действовал мне на нервы. — Вы убили Майю, пытались захватить наш дом! Вы заплатите! — кричал мужчина. — Он привлечёт внимание, надо уходить, — шептал мне на ухо Беллами. — Я вырублю его. — Ваша дочь жива и находится за этой дверью, — я показала пальцем в сторону. — Лорелей и Эмерсон по приказу Кейджа посадили её в клетку. И планировали убить. — Ты врёшь! — кричал мужчина. — Вот, — я сняла с руки браслет и бросила его к ногам этого человека. — Вы должны знать, что это её вещь. Уберите оружие, с минуты на минуту, сюда придёт охрана и тогда вы вряд ли увидите Майю живой… Мужчина посмотрел под ноги, Финн, воспользовавшись замешательством, одним ударом вырубил отца Майи. Мужчина упал. — Он нам почти поверил, — сквозь зубы процедила я. — Нет времени, — сказал Коллинз и ввёл код доступа. Дверь почти открылась… — Стоять на месте! Руки вверх! — послышались десятки голосов и выстрелов в воздух. — Всем лечь! — кричала я что есть сил. Вооружённые люди во главе с Кейджем и Тсинг стояли и смотрели на нас. Не успели… спасительная дверь закрылась перед самым их приходом… — Куда-то собрались? — спросил Кейдж Уоллес, схватив меня за волосы. — Отпусти её! — кричал Беллами. — Заткнись, дурак, — шептала его сестра. — Послушай сестру, — сказала спокойно я, сквозь невыносимую боль в голове. — Вот и ваш лидер, — говорил Уоллес младший. — Зря вы собрались уйти. Мы рады гостям, особенно таким, как вы. Может, вы всё же передумаете и останетесь? Что же ты молчишь, Кэтрин Винд? — Ты тупица, Кейдж Уоллес. Твоя подружка дала Эмерсону приказ избавиться от Майи. Я думала, что тебе всё же есть что-то хорошее, выходит, я ошиблась. Ты такое же бездушное чудовище, как Лорелей Тсинг, — процедила я сквозь зубы. — Это правда, доктор Тсинг? — бесцветным голосом спросил сын президента. — Нет. Она врёт. Хочет спасти свою шкуру, рассорив нас. Убей её. У меня много подопытных. Её смерть ничего не изменит. Ну же, Кейдж, стреляй, — спокойно говорило эту бездушное существо. — У меня есть сомнения. Лейтенант Эмерсон, это правда? — строго спросил мужчина. — Так точно, — нехотя ответил охранник. — Откуда ты узнала о нашем разговоре, Кэтрин? Лучше бы тебе сказать правду, — с нажимом произнёс Уоллес младший, но ослабил хватку. — Подслушала, когда ты ушёл отсюда вчера утром, и не только это. Я всё знаю. Остановись пока не поздно, Кейдж. Исправь свои ошибки. Докажи отцу, что достоин стать следующим президентом горы Везер, — пыталась я переубедить его не стрелять. — Отпусти нас, мы уйдём. Нам не нужна месть. Не сегодня. Разойдёмся с миром. — Не слушай её, Кейдж, она всё врёт. Стреляй в эту небесную тварь! — уже кричала женщина. Не дождавшись реакции, Тсинг выхватила пистолет из рук Эмерсона и направила на меня. Я закрыла глаза, готовая расстаться с жизнью. Звук затвора. Выстрел. Выстрел. Два выстрела одновременно? Так и оглохнуть можно перед смертью… Боли нет. Открываю глаза. Передо мной лежит женщина с простреленной головой. Два отверстия в её голове. Лорелей Тсинг мертва. Поворачиваю голову, отец Майи опустил пистолет, звук удара железа об пол. Поворачиваю голову, в проёме двери стоит белый, как смерть Уоллес Данте, в руке оружие, безумный взгляд. Рука его устало опускается. Кейдж отпускает меня. Я падаю на пол, почти нет сил, но сейчас не время. Встаю. Хватаю упавшее оружие отца Майи, медленно, очень осторожно. Хорошо, пули есть. Направляю прицел на Кейджа. Удивление и непонимание в глазах моих ребят. Враждебный настрой со стороны вооружённых охранников Везер. — Беллами, вводи код, — стальным голосом произношу я, всё также держу пистолет, направленный на сына Данте. — Кэтрин, опусти пистолет, — мягко произнёс Уоллес старший. — Мой сын не должен пострадать. Я сам разберусь с ним. Не делай глупостей. Мы отпустим вас, как только захотите. — Конечно, отпустите, президент Уоллес, или кем ты тут сейчас являетесь, — также со сталью в голосе говорю я. — Прикажите охране бросить оружие на пол и выйти, я не повторяю дважды. — Делайте, что она говорит, — сказал Данте. Его глаза были злы. Как и мои. Охрана вышла. — Харпер, заберите оружие, вводите код и уходите. Беллами прикрой меня, — отдавала я приказы. — Моя дочь! Где Майя?! — кричал человек на полу. Совсем про него забыла. — Ваша дочь уже должно быть за пределами этих стен, это был её личный выбор. Можете идти с нами, или остаться здесь. Решайте, — продолжила я. Мужчина поднялся на ноги, не без помощи Финна и пошёл следом за Сотней. — Мы можем стать друзьями, — говорил Данте. — Не нужно всё усложнять. Опусти пистолет, и мы всё обсудим. — Нечего больше обсуждать, мистер Уоллес. Вы допустили слабость, позволив сыну дважды вас свергнуть. И он до сих пор жив. По вашей милости. — Ты не понимаешь! Он мой ребёнок! — кричал седой мужчина. — Я не могу отнять жизнь собственного сына. У тебя нет детей! Ты не поймёшь… Чтобы он не сделал, он всегда будет моим мальчиком… — Грехи вашего сына будут с вами. Живите с этим. Если сможете. — Мы делали всё, ради выживания. Лорелей была слишком повёрнута на науке. Я должен был раньше увидеть в ней эти ужасные стремления. — Вы за собственным сыном уследить не можете, куда вам до целого народа, президент. — Кэтрин, ты слишком категорична. И в нас есть что-то хорошее. В каждом из нас. -Да. Вот только когда двенадцатилетнюю девочку повели на операцию по извлечению костного мозга, я этого не видела. У вас было так много шансов искупить вину, вы им воспользовались отчасти. Но не будь рядом Майи, кто знает, решись бы вы вылечить землян? Смогли бы спасти Небесную Сотню? Вы президент. Вы власть этого места. Вы государство. Но ради непутёвого сына, подвергли опасности сотни жизней. Тяжела шапка Мономаха, не спорю. Но, когда на кону жизнь человечества, полагаю, необходимо принимать непопулярные решения, президент Уоллес? — Из тебя выйдет неплохой лидер, Кэтрин Винд. Но, ради выживания и ты, станешь убивать себе подобных. Это только дело времени. Поверь мне. — Смысл жизни не только в выживании, Данте. Иной раз лучше пустить себе пулю в лоб, чем жить в таком дерьмовом мире. — Когда у тебя будут собственные дети, ты меня поймёшь. — Я и сейчас вас понимаю. И я никогда бы не попросила и не заставила вас убить Кейджа. Необходимо было только ограничить его свободу и убедиться, что власть всё ещё в ваших руках. Чрезмерная самоуверенность вас подвела. — Она рано или поздно и тебя подведёт, Кэтрин. Что тогда? Как будешь жить с этим? Пустишь себе пулю в лоб? — Уже. — Что уже? — не понял Уоллес. — Уже. Я ошиблась. Пострадали люди. Мне с этим жить. И я буду жить. Ради тех, кто погиб, и тех, кто ещё не родился. — Убери же пистолет от моего сына! Он всё, что у меня осталось, не смей стрелять! — взревел мужчина. — Говори, что ты хочешь? Любые условия! — Я только хочу жить и знать, что Горные люди не попытаются ставить на мне и моих людях эксперименты. Мне всё равно, что происходит у вас, кто президент и прочее… Даже не знаю, кто больше достоин править. Ты, что позволил сыну обвести себя вокруг пальца дважды, или Кейдж, что повёлся на враньё Тсинг. Это ваши личные проблемы. Сами разбирайтесь. Мы уходим. Не советую нас преследовать. Живите. Но если ещё хоть один невинный человек пострадает в этих стенах, запомни Уоллес, я приду по ваши души, приду за всеми вами! За каждым! И пощады не будет. Все виновные пострадают, и я не посмотрю на срок давности преступлений. Запомни! — закончила я и подошла к двери. Меня прикрывал Беллами. Я сменила пароль, чтобы никто через эту дверь не смог пойти за Небесной Сотней. — Уходим, — сказала я Беллами. Мы зашли внутрь. Там уже было пусто. Почти все ушли, осталась только Харпер с винтовкой и Финн. — Вы долго, — упрекнул нас Коллинз. — Нужно было попрощаться, — хмыкнул Беллами, помогая мне спуститься по тросу из простыней. Коридор был длинный. Мы шли очень долго. Наконец вышли на свет, нас ждали земляне, мы договорились встретиться. Солнце только встало. Утро встретило нас прекрасным рассветом. Вот только природа… Всё живое, всё, что было на этой прекрасной планете, умерло. Жизнь ушла из этих мест. И, неизвестно, вернётся ли…