Шерлок выбирает себя

В квартире 221b по Бейкер стрит, два дня спустя Джон стоит перед ним, держа смеющуюся Рози на руках. Они приветствуют друг друга, и Джон опускает Рози на ковер. Затем садится в свое красное кресло, складывает руки вместе и смотрит на него. — Я должен кое-что спросить. О. Шерлок перестает возиться с манжетами его черного костюма. Он не знает, чего ему ждать. — Я думал об этом много и долго, но все же принял решение. Я бы хотел вернуться сюда, вместе с Рози. О. Рана над его бровью все еще зудит. Молли сказала, что останется небольшой шрам. Она спросила его, кто это сделал, и он не ответил. Значит, он соврал. — Наша квартира слишком велика, а еще я хотел бы сменить клинику. Я не могу вернуться туда — не после того… что случилось. Я думаю, что нашел хорошую больницу, недалеко отсюда. Ты хочешь вернуться обратно, потому что хочешь или просто потому, что нет чего-то лучшего? — Так будет лучше и для Рози, как мне кажется. Конечно, комната наверху немного маловата для двоих, но на первое время подойдет. Мы могли бы также вернуться к делам, а миссис Хадсон или Молли могли бы присматривать за Рози, пока мы были бы заняты… У Молли есть работа и личная жизнь. Она не может работать нянькой. Миссис Хадсон почти восемьдесят лет — она не сможет смотреть за малышкой, особенно ночью. — …мы могли бы ходить иногда с Лестрейдом в бар, пропутить по пинте-другой… Лестрейд единственный, кто знает, что случилось в морге. Он сказал мне, если ты снова причинишь мне боль, он лично посадит тебя за решетку. — …конечно, мы вынуждены будем отойти от опасных дел. Никаких погонь по крышам или перестрелок — ничего опасного. Все дела непредсказуемы. Как мы узнаем, чем закончится то или иное дело? Риск всегда будет. — Также нужно будет установить пару правил по квартире. Никаких частей тела в холодильнике, никаких экспериментов, скрипки по ночам, никакой пальбы по стенам. Но это ведь я. Конечно, Рози нужно спать. Я должен буду ограничивать себя, многое изменить. Хочу ли я этого? Будет ли это честно по отношению ко мне? — Я правда верю, что это сработает, Шерлок. Ты и я, снова решаем загадки. Есть ли все еще «мы», Джон? Рози всегда будет в опасности из-за работы. Кто-то может похитить ее или подорвать квартиру. Она никогда не будет в безопасности. Можем ли мы пойти на такой риск? Хотел ли ты когда-либо стать отцом? Хочу ли я стать отцом? — В любом случае, это только на время. Я думаю, что буду готов вновь ходить на свидания, не сейчас, конечно, а немного позже. В конце концов, Рози нужна мама. Мы довольно скоро оставим тебя в покое. Джон улыбается Рози, которая крутится на ковре. Он ждет ответа. Он уверен, что это будет «да». — Я хочу, чтобы вы выбрали себя. Я хочу, чтобы вы побыли эгоистом. Глубокое дыхание все еще причиняет боль. На руках Джона несколько порезов. Смог бы он сделать это? Он в жизни не хотел ничего сильнее, чем того, чтобы Джон вновь жил с ним. Это было лучшее время в его жизни. Возможно, Джон прав, это могло бы сработать. Но что, если нет? Что, если он снова сорвется? Он все еще не уверен, сможет ли защититься, если Джон разозлится вновь. Отреагирует ли Джон так снова? Возможно, нет, но что, если да? — Я хочу, чтобы вы выбрали себя. Я хочу, чтобы вы побыли эгоистом. Шерлок всегда неплохо справлялся с детьми, но на самом деле он никогда не хотел с ними жить. Конечно, он любил Рози — разве могло быть иначе, — но не был ей отцом. Он не хотел становиться отцом. Ему нравилось проводить эксперименты, они были важны для его работы; у него были проблемы со сном, и питался он нерегулярно, гонялся за преступниками, а они иногда в него  стреляли — но его это никогда особо не беспокоило. Это также никогда не беспокоило Джона, однако сейчас он отец и должен расставить приоритеты по-другому. Рози никогда не будет в безопасности здесь. Так, как раньше, уже никогда не будет. Наступит момент, когда Джон снова будет ходить на свидания. Новая миссис Уотсон. Хорошенький дом с белым заборчиком в пригороде. Возможно, еще один ребенок. — Я хочу, чтобы вы выбрали себя. Я хочу, чтобы вы побыли эгоистом. Джон никогда не сможет выбрать его. Он выбрал Мэри, он решил написать то письмо, он избил его. Ему придется жить со своим выбором. Так почему Шерлок должен снова выбрать его? Он думает о том, как же он не смог сказать Молли, кто избил его. Он думает о синяках на ребрах, о разбитой губе, о ноющем сердце. — Нет, я не хочу, чтобы ты переезжал сюда. Джон изумленно открывает рот; глаза широко распахиваются. Спустя мгновение он расправляет плечи и берет себя в руки. — Я не понимаю. Я думал, ты хотел этого. — Я хочу. — Так почему ты не позволяешь мне вернуться? Джон вдруг становится злым: — Это из-за Рози? — В какой-то степени да. Она никогда не будет в безопасности здесь, с нами, пока мы работаем. Она всегда будет под угрозой. — Мы могли бы подстроиться. Миссис Хадсон… — Не наша «удобная» нянька, Джон! В следующем месяце ей стукнет восемьдесят. По отношению к ней это будет несправедливо. — Ладно, так, никаких дел тогда. — Тебе будет скучно. Мне будет скучно. Я не хочу бросать работу или эксперименты. — То есть ты не готов измениться ради нее? — Джон. Это хорошая мечта, чудесная фантазия. Но так не получится. Так не будет нас. Джон встает, немного отодвигает кресло назад, и Шерлок дергается. Он не может избавиться от этого, он реагирует так на каждое движение Джона. На лице Джона вдруг отражается осознание, и он выглядит пристыженным. — Я понимаю. Джон берет Рози на руки, и они уходят. Шерлок испытывает потрясение от принятого решения. Стоит ему только увидеть Джона Уотсона, как его пробирает дрожь. Шерлок чувствует отвращение к самому себе, но он также верит, что принял правильное решение, правильное для всех. Теперь им просто нужно привыкнуть к этому. Он не знает, что будет с ним, Джоном и Рози в будущем. Он поговорит об этом с Эллой в среду.