гореть

Кассандра ломала свои женские не под стать своей мечте стать командиром гвардии пальчики, пока несла свою приобретённую в несчастном случае неловкую любовь сквозь гущи взросление, овсяную кашу с яблоком на завтрак и гражданскую войну. Ощущение нужной собаки было чем-то необходимым, как неустойчивым психически больным детишкам аминофенилмалмаслянная кислота, которую было невозможно добыть в выщербленных в кругленькие таблеточки в аккуратненьких больничных коробочках, которые появятся только через несколько веков, сопровождаясь расколом пары бесполезных тыкв и СССР. Ещё в далёком детстве Кассандра жалась к Рапунцель послушной псиной, ластилась на коленках, говорила, мол, представляешь, как было бы здорово, если бы я однажды стала командиром гвардии? И я бы могла сопровождать тебя в любой твоей дороге, быть рядом, понимаешь? — А знаешь, что лучше и важнее этого? — Кэс поднимает черепную коробочку с колен Рапунцель, смотрит с такой обвивающейся сквозь глаза нежностью. — Я всегда буду рядом. Что бы не случилось, я всегда буду на твоей стороне. И Рапунцель в ответ лишь неловко целует Кассандру в щёчку. Да, мы всегда будем по одну сторону.

***

Свадьба Рапунцель и Юджина была чем-то само собой разумеющимся, как и тост Кассандры на ней. Держать в сломанных пальцах правой руки бокал шампанского и не рыдать от изнывающей боли не так-то просто, да, Кассандра?

***

Рапунцель жжёт письма. Её волосы до сих пор горят ярким жёлтым цветом, но отныне она не может называть птиц солнцами. У Иисуса, видно, была своя индустрия поломанных жизней и пары разбитых сердец, он нещадно сжигал людей из человеческих судеб, смеялся и уродливенько улыбался. Рапунцель сжигает все письма, что Юджин ей писал. Она сжигает его. Огонь нещадно пожирает листки бумаги, и сквозь гущу слёз Рапунцель не понимает, что сама горит и сердце Кассандры тает.

***

Ненависть простреливает дырку в черепе, остаётся гнойным наростом внутри черепной коробки, одурительно громко молчит, лишь раз в тридцать четыре часа делая новый выстрел из курка. Кассандра сломала пальцы, сломала руки и чувствует, как рёбра отвратненько тянет вниз под тяжёлым грузом ледяной цитадели, перемолотых собственных костей и всё той же никому ненужной любви, чей вес мог сравниться разве что с той уродской ванильной книжкой из лучшей городской библиотеки. Юджин змеёй с детства глух, когда его враги шепчут, ему приходится кричать. Юджин кричал и только брал, будь то звёзды, будь то чья-то влюблённость. Змеиный яд не передаётся воздушно-капельным путём между артериями и альвеолами лёгких, задушенных аскаридами и парочкой назойливых вопросов. — Я надеюсь, что ты сам понимаешь, что натворил. Ты сам убил своё наследие, ты сам уничтожил свою семью. и самое страшное, что ты убил её — Я надеюсь, ты доволен.

***

У Кассандры сломаны кости. Кассандра подобно распятому Иисусу улыбается с распятия, обнажая выгрызенные анаэробными существами кости. Любое движение отдаётся пищащей болью внутри коробки передач, заставляет разум захотеть сжаться в уродливенький клубочек и лечь в могилу на границу Рима подле Нерона. Кассандра плачет от обжигающей боли, нежно обнимает Рапунцель, теперь её руки жёлтые и она может назвать птиц солнцами.