Исчезнувшая

— Мать твою, Рен, какого хрена происходит?! Фазма переступает с ноги на ногу, придерживая раненого Митаку за плечо, и Кайло впервые за всё время знакомства с ней слышит в голосе женщины растерянность. Лужайку перед домом Лэндо постепенно заливает ослепительный свет фар нескольких авто, и у Кайло насчёт этого очень, очень плохое предчувствие. Он тут же находит взглядом Рей, и она моментально понимает, о чём он думает, ведь тут же начинает трясти головой, пятясь от него, словно Кайло собирается причинить ей боль. — Дерек, увези её отсюда, сейчас же! — рявкает он, оборачиваясь в поисках Хакса. Тот явно встревожен, но поймав взгляд Кайло, мигом хватает Калриссиана за шкирку и затаскивает старика в дом, без лишних слов улавливая ход мыслей Рена. — Кайло, не смей этого делать, — краем уха он слышит возмущенный возглас Рей и оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дерек приближается к ней и хватает за руку. — Даже не вздумай, я никуда не поеду! Кайло чувствует внезапную вспышку необъяснимой ослепительной ярости, видя, как Дерек бесцеремонно прикасается к ней, пока тащит к машине, но Рей, будто не замечая этого, задыхается, повторяя одно и тоже. — Я тебя не оставлю! Кайло знает, о, ещё как знает, что ему следует отвернуться, целиком и полностью сосредоточиться на новой угрозе, но взгляд цепляется за неё, и он словно в землю врастает, не в силах и мускулом двинуть. Он видит, как Рей начинает отбиваться, яростно вырываясь из крепкой хватки Дерека, и внутри него что-то необъяснимым образом возрождается из пепла. — Отъебись от меня! — орёт она, когда понимает, что тот не собирается её отпускать. — Богом клянусь, если ты не отцепишься, я за себя не отвечаю! Следующие мгновения растягиваются на миллионы лет, хотя на всё про всё уходит всего несколько секунд. Рей каким-то чудом умудряется вывернуться из захвата. Дерек — как и Кайло с Беном на пару — открывает рот, почувствовав, как она со всей дури бьёт его по ноге, но даже упав на колени, успевает схватить Рей за лодыжку, не давай ей сделать и шага в сторону Кайло. В следующую секунду она лупит Дерека по голове — у Рена кружится голова от той ярости, с которой она наносит удары, и освободившись из хватки, с размаха пинает мужчину в грудь, заставляя того рухнуть на спину. Почему-то Кайло хочется засмеяться в голос. Он бы поаплодировал — гордость за неё в этот момент просто зашкаливает, да вот только каждый нерв в его теле натянут до невозможности, отчего Рен едва не задыхается. Он чуть не упускает момент, когда Рей прыгает ему в объятия, цепляясь за его шею, словно утопающий за соломинку, и, вовремя обретя равновесие, подхватывает её. — Я не брошу тебя, даже не проси, — выдыхает она ему на ухо, обнимая с такой силой, от которой у Кайло перехватывает дыхание, а сердце разлетается на миллиарды осколков. Она не прекращает говорить, но Кайло едва ли слушает, крепче прижимая её к себе, прекрасно понимая, что через считанные мгновения на грёбаной лужайке разверзнется ад. Больше всего на свете он хочет уберечь её, защитить, и никогда в жизни не подвергать риску, пусть даже оправданному. Ценнее Рей для него нет ничего во всём долбаном мире, но сейчас нет времени на разглагольствования о высоком, поэтому Кайло целует её в лоб и тихо бормочет в приоткрытые губы. — А я и не прошу. Вырубить такую малышку не составляет труда, но Кайло изо всех сил старается не причинить ей боли. Потеряв сознание, она обмякает в его руках, и Рен готов самого себя за это порешить, и всё же оставив угрызения совести на потом, он как можно скорее укладывает её на заднее сидение хаммера и возвращается к корчившемуся от боли товарищу. — Вот стерва, — скрипит Дерек. — И где ты только откопал такую? Кайло помогает мужчине подняться на ноги и вдруг усмехается, вспоминая день их знакомства. — В песочнице. — Он вытаскивает ствол, и, проверив наличие патронов, добавляет. — Смотри, башкой за неё отвечаешь. — Ну ещё бы. Ни пуха, братишка. — К чёрту. Машина срывается с места, и Кайло успевает сделать вдох, прежде чем ночь взрывается грохотом выстрелов. Время останавливается. Кайло успевает нырнуть за дом прежде, чем его настигнет шальная пуля. Он словно просыпается от долгого сна, натренированный убийца, каким он был на протяжении очень долгого времени, открывает глаза, и темнота, окутавшая его с головы до ног, окрашивается в сочные, яркие цвета. Одного за другим он методично убирает бойцов Калриссиана. Обострённые чувства звенят, а кровь в жилах кипит, заставляя всё его тело сгорать в невидимом огне. Услышав парную череду выстрелов, он безошибочно определяет почерк Фазмы, ведь на памяти Кайло только она могла стрелять из двух орудий одновременно. Отстранённо он размышляет о том, что, должно быть, она ведёт огонь из окна, выходящего во двор, и едва не гасит Хакса, который внезапно оказывается за его спиной. — Твою мать, Арми. Хакс убирает с глаз огненную прядь волос, выбившуюся из зализанной причёски, и напряжённо хмурится. — Старый хрен буровит, что за ним целый взвод явится, так что, — он проверяет обойму, которую вытаскивает из своей беретты, после чего поднимает взгляд на Кайло. — По ходу дела, веселье только начинается. Кайло пытается выровнять дыхание, делая ровные вдохи с равными промежутками, но это ни хрена не помогает, не помогает! — Твою же мать. Блять. Хакс оттесняет его в сторону и шмаляет до тех пор, пока не заканчиваются патроны, после чего на несколько минут воцаряется оглушительная тишина. Блять, блять, блять. Кайло пытается найти выход из этой блядской ситуации, продумать план отступления, но на ум не приходит ни одной здравой мысли. — Если мы потеряем Лэндо, всему конец. — Сам знаю. — Чего делать будем? — Шёпотом спрашивает Хакс, но Кайло молчит. В голове у Рена десяток различных вариантов финала этого побоища, но он стремится к одному единственно верному, хотя пока ещё не представляет, как именно добиться желаемого. Бесшумно, словно кот, Хакс выглядывает из-за угла, проверяя двор на наличие угрозы, после чего также тихо возвращается к Кайло. Несколько мгновений они напряжённо обдумывают варианты, и придя к решению, заговаривают одновременно. — Нужно увезти старика. — Нагрянут легавые — нам всем пиздец. — Возвращайся в дом, выведешь их через заднюю дверь. — Кайло хмурится. — Я прикрою. — Рен. — Не тяни резину, — рявкает Кайло, и Хакс растворяется в темноте так же внезапно, как и появился. Не теряя времени, Рен выходит из своего укрытия прямиком на освещенную лужайку. Кругом одни трупы, но Рен старается не смотреть им в лица — в его кошмарах и без того полно людей, которых он собственноручно отправил на тот свет. Подойдя к первой с краю машине, Кайло садится на корточки и заглядывает под кузов. Всё чисто. Идёт дальше и дальше, но кругом ни души, если, конечно, не брать в расчёт утопающих в крови мертвецов. Кайло сглатывает и оборачивается к дому как раз вовремя: в это мгновение из темноты появляется Хакс, держащий за шкирку Лэндо Калриссиана, а следом идёт Фазма, тащившая на себе Митаку. Кайло выдыхает, следя за тем, как они подходят к машине, но не успевает сделать и шага в их сторону, когда оглушающую тишину разрывают вопли полицейских сигналок. — Блять. Следом происходит несколько событий, которые впоследствии сольются в его сознании в размытую картинку. Кайло замечает, как из кустов выныривает здоровенная тень. Один из выживших амбалов бросается на Фазму, но та не успевает вовремя отреагировать, потому как в ту же секунду, когда она отпускает Митаку, тот валится на землю, утягивая её за собой. Кайло чертыхается и бросается вперёд. Он не думает, а действует инстинктивно, готовый жизнь положить за своих товарищей, как делал это десятки раз до этого, и оказавшись у машины, оттаскивает нападавшего в сторону. Он гасит того с первого удара, и совсем не замечает, когда из темноты появляется ещё один боец. Пропустив первый удар, Кайло отражает второй, и валит его на землю, схватившись с противником не на жизнь, а на смерть. Они катаются по земле, яростно лупцуя друг друга, и эта потасовка отнимает у Кайло все силы, заставляя задыхаться. В ушах шумит, а в глазах плывёт, но в конце концов он вырубает мужика и кричит Хаксу убираться подальше, ведь той частью мозга, которая до сих пор мыслит трезво, Рен понимает, что к дому уже подъехали копы. Он хрипит из последних сил, отдавая Хаксу приказ отступать, сомневаясь в том, что тот послушает, и всё же Армитаж нервно кивает, понимая серьезность ситуации, и скрывается в машине, ударив по газам в тот момент, когда на лужайку высыпают злоебучие легавые.

***

Допрос тянется бесконечно долго. Офицер, начавший задавать вопросы, вскоре куда-то уходит, и его место заменяет второй следователь. Вопросы повторяются и повторяются, но Кайло продолжает молчать, и, в конце концов его конвоируют в одиночную камеру, расположенную в участке, в который его привезли сразу после задержания. Ему нужно подумать. Кайло падает на жёсткие нары, разминая стёртые в кровь запястья, и облокачивается о стену, закрывая глаза. За железной дверью не слышно и звука, поэтому отдаться на милость яростно бьющимся в башке мыслям не составляет особого труда. Рен наверняка уверен только в одном: он в полной жопе. Всех мертвецов, убитых на лужайке у дома Калриссиана, вешают на него; избитые до полусмерти и так некстати выжившие мудилы оказались чересчур болтливыми свидетелями. За такое ему светит несколько пожизненных, и это в лучшем случае. Кайло устало потирает лицо и вздыхает. Блядское Сопротивление, ебучие легавые, и сраное ФБР ничем не лучше. Как теперь выпутаться из этой задницы Кайло в душе не чает. Он не понимает, какого чёрта вместо ожидаемых федералов облаву устроили обычные копы. Неужели это подстава, которую он не смог разглядеть у себя под носом? Или же полицию вызвали гражданские, до усрачки напуганные перестрелкой? Чёрт его знает, и теперь это вряд ли имеет хоть какое-то значение. Одно радует — им удалось взять под контроль Лэндо, и теперь в кармане у них имеется весомый козырь. Главное не проебать следующий ход, но как Рен сможет сделать хоть что-то, при этом оставаясь за решёткой? Одна надежда на хитроумного Хакса, сообразительную Фазму, и... не менее полезного Митаку. Кайло не сомневается, что они что-нибудь придумают, и рано или поздно вытащат его из этого клоповника, и уж лучше им поторопиться, иначе он наверняка умом тронется, ведь... Он устало выдыхает, и, наконец, позволяет себе подумать о том, что волнует его больше всего остального. Рей. Она убьёт его, собственноручно прирежет, это уж точно. За то, что вырубил, одну оставил, и не вернулся за ней, хотя обещал. Она будет в ярости, но Кайло позволит ей делать с собой всё, что угодно, главное выбраться отсюда и увидеть её как можно скорее. Он проваливается в пьянящие фантазии о том, какой будет их жизнь, когда всё это дерьмо закончится. Однажды ведь это произойдёт, он в этом уверен. Где они будут жить? Как можно дальше отсюда, это наверняка. Кайло и дня больше не вынесет этого проклятого побережья. Он заберёт её куда-нибудь, где никто не будет знать их имён; где они начнут всё с чистого листа; где никто и никогда не встанет между ними, потому что Кайло жизнь свою посвятит тому, чтобы этого не допустить. Чем дольше он находится вдали от неё, тем сильнее его кроет. Успокаивает лишь знание о том, что она в безопасности, что ей ничего не угрожает, но сам факт того, что она не рядом, доводит его до трясучки. По его приблизительным подсчётам, с тех пор, как за ним закрылась дверь камеры, прошло часа два, не больше. Сознание плавает на грани между сном и явью, и когда за бетонной стеной слышатся голоса, поначалу Кайло кажется, что ему всё это только мерещится. Но вот щёлкает замок, и порог переступает один из копов, находившихся вместе с Реном в допросной. За первым мужчиной следует ещё один, и ещё. Кайло глядит на них исподлобья, не понимая, пришли они его выпустить или убить нахер прямо на месте. Тот, что из допросной, кривит губы и сплёвывает на пол, в презрении скривив губы. Кайло ждёт, и ждёт, думая о том, что, возможно, они решили выбить из него признания, раз уж по-хорошему не получилось, но проходит секунда, другая, и, скрипя зубами, полицейский рявкает. — На выход. Кайло поднимается и ждёт, пока его закуют в наручники, но этого не происходит, чему Рен очень удивляется, но принимает это за добрый знак. По тускло освещённому коридору конвой сопровождает его у крайней слева двери, и оставив Рена на пороге, копы ретируются восвояси. В кабинете, куда входит Кайло, из мебели только стол, два стула и пустой книжный шкаф. На столе он с удивлением замечает свою куртку, и тут же подходит ближе, забирая принадлежавшую ему вещь. Проверив карманы и обнаружив все свои вещи на местах, он одевается, и только после этого замечает статную, немолодую женщину в строгом костюме, которая расположилась на одном из стульев; кивком головы дама предлагает Кайло присесть напротив. — Кайло Рен, — чуть помедлив, произносит женщина, отчего у него по позвоночнику бегут мурашки, ведь внезапно эта женщина на какую-то долю секунды напоминает ему — нет, Бену — его мать, которую он не видел уже очень и очень давно. Кайло ещё раз оглядывает помещение, в которое он угодил, и, в конце концов, падает на предложенный табурет. — Я — специальный агент Холдо, и у нас с вами есть одна маленькая общая знакомая. Кайло передёргивает от того, с какой интонацией она упоминает Рей. Сжав кулаки, он сдерживается из последних сил, не позволяя себе кинуться вперёд и сломать бабке шею. Это же она, старая дрянь, вместе со своими дружками, держала его малышку целый год в своих лапах, вбив в голову Рей всякое дерьмо. Кайло мысленно убивает эту тётку самыми жестокими, известными ему, способами, и — ох — как бы он хотел сделать это наяву. — Вы проделали потрясающую работу, мистер Рен, должна признать. Наши полевые агенты на протяжении целого года не добились и половины того успеха, к которому пришли вы за какие-то считанные часы. Благодаря вам, Бюро, наконец-таки, удалось ликвидировать одну из опаснейших преступных группировок, разросшейся на территории нашей страны. Кайло молчит, тратя последние крохи самоконтроля на то, чтобы не сорваться. — Я не стану вас задерживать, ваши друзья вам обо всём и без меня расскажут. Мне очень жаль, что вам пришлось вынести этот злополучный арест. От лица всего Федерального Бюро я приношу вам свои искренние извинения. Нахмурившись, Рен откашливается. — Это всё? — О, так вы говорите! — Она несколько раз хлопает в ладоши, и улыбается так, словно увидела говорящую собаку. — А я-то думала, вы тот ещё молчун! Приложив максимум усилий для того, чтобы не закатить глаза, Кайло продолжает буравить женщину убийственным взглядом, но она ничуть не пугается и чувствует себя вполне комфортно. — Да-да, на этом всё. Вы свободны, господин Рен. Я бы вручила вам медаль за заслуги перед отечеством, но так уж получилось, что ни вы, ни ваши друзья не были замешаны в аресте опаснейшего преступника Лэндо Калриссиана, улавливаете мою мысль? Вас там не было; последние сутки вы провели дома в обществе своей девушки, наслаждаясь каждой проведённой с ней секундой. Вы же так любите её, не правда ли? И ни за что не позволите ей вновь исчезнуть... Кайло подрывается так резко, что голова идёт кругом, но женщина лишь усмехается, и указывает на дверь. — Мне кажется, она уже заждалась вас, Кайло. Приятно было познакомиться. На крутых ступеньках, ведущих из центрального участка, его встречает Хакс. Они спускаются к машине молча и заговаривают лишь несколько светофоров спустя. — Ты в порядке? Кайло пожимает плечами, не уверенный в том, что происходящее — реальность, а не его больная фантазия. Хакс вдруг качает головой, в бешенстве раздувая ноздри, но больше ничего не добавляет, закуривая сам и протягивая Кайло наполовину пустую пачку. Сделав пару тяжек, Рен, наконец, чувствует, как по венам разливается спокойствие, и глядя на осунувшийся профиль товарища, задаёт вопрос, нервно скребущийся в черепушке последние полчаса. — Какого хрена произошло? Дым белыми струями валит из тонкого носа Хакса, когда тот начинает говорить. — Я Дерека сразу набрал, как только возможность появилась. Рассказал ему обо всём. — Хакс затягивается, после чего продолжает. — Девчонка твоя как только узнала о том, что тебя арестовали, весь мозг бедному пацану выебла, к федералам просилась. Ну он не стал перечить, лично отвёз. Так она там такую бучу подняла, весь отдел на уши поставила. Сам не в курсе деталей, но в итоге Дерек всё-таки приехал к Фазме — я сказал ему, что мы у неё остановились — ну и порешили мы отпереть Лэндо к легавым. Малая твоя мол всё решила. Пока туда-сюда, тебя сразу же отпустили. — Где она? — Кайло откровенно до пизды грёбаные детали, ему нужно увидеть её как можно скорее. Убедиться, что с ней всё в порядке, что она цела и невредима, а всё остальное подождёт. — У Фазмы дома, где ж ещё. Еле уговорил не ехать со мной в участок. Упёртая такая. Это ужас какой-то, а не девчонка. — Хакс медлит, после чего добавляет. — Как раз тебе под стать. Кайло закрывает глаза и ухмыляется. — Так это правда? — Насчёт? — Сопротивлению конец? — Если верить федералам, да. — Ну не зря Митака кровь пролил, ох, не зря. Хакс начинает ржать, и Кайло тоже смеётся в голос, впервые почувствовав что-то отдалённо похожее на свободу. Для полного счастья ему не хватает только Рей. Остаток дороги они проводят в приятном, ничуть не гнетущем молчании.

***

Она едва не роняет его на пол, стоит только Кайло переступить порог. Рен привычным жестом подхватывает её на руки, и Рей впивается в него жарким поцелуем, наплевав на то, что они, к слову, не одни. Краем уха он слышит смешки, но ему самому сейчас абсолютно всё до задницы: Рей рядом, а ничего важнее для него нет и быть не может. Она жмётся к нему, целует так, словно в последний раз, и Кайло с радостью думает, что Рей не собирается ругаться с ним, по крайней мере сейчас... Но вдруг она отстраняется, прячет лицо у него на шее, и Кайло кожей чувствует, каким жаром наливаются её щёки. — Поехали домой? — Сдавленно шепчет она, отчего у него вниз по позвоночнику бегут толпы мурашек. — Сейчас. Кайло вдыхает её запах, и, перехватив поудобнее, обращает внимание на собравшихся перед ним друзей. — Всё нормально? — Да, — улыбается Фазма. — Все разговоры до завтра подождут, не парься. — Как Митака? — Живой! — орёт из гостиной раненый в бою товарищ; Кайло кивает Дереку — тот без лишних слов понимает, о чём Кайло хочет сказать, и с улыбкой кивает в ответ. — Ладно, увидимся тогда. — Спокойной ночи! — смеётся Фазма, а Хакс закатывает глаза. — Поехали уже, отвезу вас. Домой они приезжают в сгустившихся сумерках. Всю дорогу Рей не слезает с его колен, льнёт к нему, как котёнок, да Кайло и сам не может ни на миг оторваться от неё. Рядом с ней он окончательно расслабляется, выбрасывает из головы все лишние мысли, и, словно губка, впитывает её тепло, запах, вкус. Хакс тактично молчит всю дорогу, и Кайло едва не забывает о присутствии друга, настолько тот притих. Время в пути пролетает незаметно, и вот они уже у нужного подъезда. Наскоро попрощавшись с другом, Кайло шагает внутрь, не спуская Рей с рук. — Отпусти меня, Кайло. — Нет. — Ну пожалуйста! — Ни за что. Вызвав лифт, они снова начинают целоваться и не отрываются друг от друга до тех пор, пока не оказываются у нужной двери. Даже теряя рассудок от страсти, он всё же отпускает Рей, и, при тусклом свете, льющимся с покрытой пылью лампочки, проверяет углы, просто на всякий случай. Путь чист, поэтому снова взяв её на руки, Кайло отворяет дверь и, шагнув внутрь, закрывается на защёлку. В темноте он скидывает ботинки, придерживая Рей на весу, снимает обувь и с неё; по пути кое-как стаскивает с себя куртку, и заходит в спальню, так и не включив свет. Рухнув вместе с Рей на кровать, Кайло ни на мгновение не перестаёт целовать её, с каждым движением губ вырывая из девушки головокружительные стоны. Они до сих пор одеты, но жар её кожи обжигает его даже сквозь слои одежды, которых, на его вкус, слишком много. Первым делом он срывает с неё верх; на Рей снова одна из его футболок, поэтому он не переживает о том, что испортит тряпку, плевать; если Рей попросит, он подарит ей все свои майки. Он подарит ей всё, о чём бы она ни попросила. Кайло сделает ради неё что угодно, чего бы она ни пожелала. Ради неё он готов абсолютно на всё, и это пугает его до одури, но в то же время наполняет сердце диким восторгом. Она принадлежит ему, а он — ей, и нет во всём мире ничего более правильного. Он целует её в шею, ниже, ниже, прослеживает языком контур ключицы, спускается дальше, и, наконец, втягивает в рот напрягшуюся бусинку соска. Он облизывает мягкую плоть, и засасывает с усердием, заставляя её стонать так жалобно, отчего у него самого напрочь рвёт крышу, сносит все барьеры к чертям собачьим. Кайло до невозможности хочет её, но пока ещё рано, слишком рано, поэтому он сжимает её в объятиях, пытаясь обхватить податливое тело целиком и полностью. Он гладит её плечи, мнёт грудь, скользит по животу, тянется к бёдрам, и на каждое прикосновение она отзывается такими развязными стонами, от которых у него в глазах троится. Господи, Боже, как же она нужна ему. Кайло резко стягивает с неё шорты, чему Рей активно способствует, и, раздвинув коленом ноги пошире, скользит рукой в самый её центр. Он сгорает от ощущения жара и влаги, которые там обнаруживает. Переключившись на вторую грудь, Кайло всасывает нежную плоть и слегка прикусывает сосок, отчего Рей начинает извиваться под ним, приподнимая бёдра ему навстречу. Блять, да, да, да. Он скользит по ней пальцами, размазывая влагу по набухшему клитору, и доводит её до беспамятства, не в силах оторвать глаз от её разрумянившегося лица. Она жмурится, щёки горят, но Кайло хочет видеть, хочет запечатлеть в памяти тот момент, когда она распадётся на части, поэтому просит, нет, приказывает ей открыть глаза. Он ждёт, но она не слушается, не слушается, поэтому Кайло резко отстраняется, что действует на неё моментально. Широко распахнув глаза, она задыхается от возмущения, и Кайло изо всех сил старается сдержать улыбку. — Пожалуйста, Кайло, — хнычет она, но он строит лучшую задумчивую мину, и ждёт, ждёт, пока... — Я умру, если ты не продолжишь! — Если я прошу тебя сделать что-то — ты должна слушаться, иначе никак, малышка. — Ладно. — Ммм? — Я буду послушной, — она не сводит с него молящего взгляда, но Рен и сам почти на грани. — Ну пожалуйста, Кайло. Он возвращается к ней, одной рукой скользя между ног, а второй хватается за спинку кровати, сжимает дерево со всей силы, до побелевших костяшек. — Вот так, маленькая. Так хорошо? Она громко и достаточно утвердительно стонет, но он хочет услышать, почувствовать, как она задыхается от его прикосновений. — Рей, отвечай мне. Его голос словно подстёгивает её, и Кайло в жизни не видел ничего прекраснее. Она облизывает губы и срывается, выстанывая слова под каждое движение его пальцев. — Да. Любимый. Очень. Хорошо. Господи, он мог бы умереть прямо сейчас, просто так, под аккомпанемент её наслаждения. Кайло не в силах оторваться от неё, не в состоянии разорвать зрительный контакт, поэтому целует её, не прекращая двигать рукой и не закрывая глаз. Она и сама больше не жмурится, и это заводит его просто до беспамятства. — Давай, малышка, сколько можно терпеть? — Он вводит в неё сразу два пальца, и она вскрикивает, но тут же дёргает бёдрами, глубже насаживаясь на его руку, и закатывает глаза, откидывая голову на подушки. Он и видит, и чувствует тот момент, когда она шагает за грань, и умирает от наслаждения вместе с ней, чувствуя такой кайф, от которого в момент рушатся все законы физики. Воистину их связывает нечто большее, нежели простые человеческие чувства. Он любит её. Он убьёт за неё. Он умрёт за неё. И Кайло знает, уверен в этом так же, как в том, что солнце садится на западе, а встаёт на востоке — его чувства полностью взаимны. Стащив через голову футболку, он стягивает с себя джинсы, и взяв её за лодыжки, переворачивает на живот. Рей до сих пор летает в облаках, но Кайло знает, чувствует, что она хочет этого так же сильно, как и он сам. Вздёрнув её на колени, он направляет себя и входит до упора, впечатывая её в постель. На мягких бёдрах завтра точно появятся синяки, с такой силой он стискивает их, и что-то внутри Кайло наполняется тёмной удовлетворенностью, ведь она — его, и да, он оставит на ней свои метки, ведь так и должно быть, это правильно. Он выходит почти до конца, но тут же врывается обратно, заставляя её задыхаться, и сам едва не теряет сознание от изумительного ощущения, с которым она принимает его. В ней безумно тесно и очень жарко; ему так хорошо — никаких прилагательных всех языков мира не хватит, чтобы описать его чувства. Кайло вминает её в кровать, раз за разом дёргая на себя, и вскоре начинает чувствовать, как она балансирует на грани второго оргазма. — Ну же, маленькая, ты сможешь, — выдыхает он, просовывая руку под живот и, найдя место, в котором они соединяются, начинает подгонять её, ведь он сам едва держится. — Давай со мной, а? Он целует выпирающие косточки плеч, облизывает шею, и кожа под его языком такая горячая, влажная и солёная, но в то же время такая сладкая, от чего у Кайло рот наполняется слюной. Она кончает первой, и он слепо следует за ней, изливаясь глубоко внутрь неё, и зная наверняка, чувствуя, что она жаждала этого так же сильно, как и он сам.

***

Кайло просыпается от настойчивого стука в дверь. Сначала он решает — пусть проваливают к черту, но стуки не прекращаются, а становятся только громче, отчего Рей неспокойно вертится во сне, и только поэтому он подрывается, и, нашарив в темноте джинсы, натягивает их на себя, после чего с психом идёт на раздражающий звук, готовый прибить на месте того, кто посмел потревожить их сон. Посмотрев в глазок и никого не увидев за дверью, Кайло в растерянности трёт лицо, но всё же решает проверить. За дверью и правда пусто, но на коврике лежит свернутый вдвое белый лист бумаги, и Кайло абсолютно точно уверен в том, что когда они вернулись домой, на пороге было пусто, ведь он сам тщательно в этом убедился. Сев на корточки, он тянется за листком и без особого интереса разворачивает его, ведь в тусклом свете старой лампочки ничерта не видно, но он всё равно вглядывается в мелкий корявый почерк, пытаясь прочесть хотя бы слово, и эта секундная заминка дорого ему обходится. Поначалу он не замечает тень, которая прыгает на него из чёрного угла, и лишь только почувствовав обжигающую, ослепляющую боль, разливающуюся по лицу, понимает, кто именно напал на него. Даже не видя её лица, скрытого широким капюшоном, он узнает её, лишь почувствовав знакомый запах духов. Рен старается выпрямиться; находясь в состоянии абсолютного оцепенения, пытается закрыть перед ней дверь, но она ударяет его уже в грудь, вонзая лезвие снова, и снова, и снова. Кайло закрывается руками, но она не останавливается, и в какой-то момент у него подкашиваются ноги, и он падает лицом вперёд, прямо на холодный бетон. Краем сознания он понимает, что кто-то кричит, и вопль этот наполнен ужасом и отчаянием, но он уже не чувствует ни боли, ни холода, одну только приятную лёгкость, с которой сознание постепенно угасает до тех пор, пока Кайло не перестаёт существовать.