What's left of us

Юнги берет его за руку. Когда он делает это впервые, Чимина прошибает разрядом, от которого странным образом начинают трепетать бабочки в животе. Чимин влюбляется с грохотом. Он чувствует Юнги как вторую половинку себя, боится вздохнуть лишний раз, потому что, ну, а вдруг это сон и сейчас все исчезнет, не бывает ведь так идеально; но вот же он, стоит перед тобой, твой идеальный человек, посланный самой природой. Много позже Чимин думает, что это был глюк, сбой системы, какая-то чудовищная ошибка, потому что спустя год он не чувствует ничего. Однажды он просто просыпается и понимает, что не чувствует Юнги. Он не может понять, какое у того настроение, чем он занят, далеко ли от него находится. Чимин чувствует себя пустым, будто внутри него разверзлась какая-то черная дыра, будто от него отняли что-то важное, и Чимин с ужасом понимает, что так оно на самом деле и есть. Чимина становится меньше на половину. Он рассказывает об этом Юнги, а тот говорит, что все нормально, они же до сих пор любят друг друга, смеется: "Обойдемся и без этих телепатических штучек, ничего страшного". Спрашивает: "Ты же любишь меня, Чимин-а?", и тот отвечает: "Да". * Юнги много курит, плохо спит по ночам, ворчит, когда новый текст получается не таким, каким он хотел. Он все так же смотрит на Чимина, как тот на него больше не, целует его по утрам/перед тем, как тот уйдет на учебу/перед сном/всегда. Он зовет его мелким и говорит: "Я люблю тебя". На самом деле, Юнги все замечает. Чимину хочется выть. * Юнги берет его за руку и тащит к бару – там уже собралась вся местная андеграундная тусовка. Хосок заливисто хохочет, размахивая руками, светя своим именем на запястье, и щиплет Чимина за щечки (это их приветственный жест, насчет которого Чимина никто не спросил), отчего тот невольно краснеет. Чимина знакомят с Чонгуком, которого привел Тэ, щебечущий при этом что-то вроде: "Он танцует как бог, может, даже лучше тебя", за что тут же получает подзатыльник от друга, а Хосок ржет: "Не упоминай имя господа нашего Чимина всуе". Чимин закатывает глаза, и на его лице можно четко прочитать немой вопрос "за что?". Потом Чимина знакомят с Намджуном. Тот неловко мнется на месте, пряча руки в карманах толстовки. Пак говорит: "Привет, приятно с тобой познакомиться" – и улыбается открыто и дружелюбно. Намджун улыбается ему в ответ, демонстрируя милые ямочки, от него веет теплом и уютом, и Чимин сразу решает, что тот ему нравится. "Чем ты занимаешься?" – спрашивает Чимин, на что незамедлительно получает ответ: "Я читаю. Как Юнги". Чимин хочет спросить что-то еще, но чувствует, как вокруг его талии обвиваются руки, и он знает, что это Юнги, поэтому инстинктивно откидывается назад, чтобы получить поцелуй в щеку, и затем улыбка расцветает на его лице. Мин шепчет: "Мой выход" – и Чимин желает ему удачи. Когда Юнги теряется в толпе, чтобы через несколько секунд появиться под бурные аплодисменты на сцене, Чимин слышит вопрос: "Он твой соулмейт?" – и не замечает, как поджимает губы, отвечая Намджуну тихим: "Да". Чимин просто хочет, чтобы все было, как прежде. * Юнги просит: "Малыш, пожалуйста, ради нас, давай попробуем еще раз? Давай все исправим, а? Я люблю тебя, Чиминни, ты же знаешь, да?... Пожалуйста, не сдавайся". Чимин говорит: "Я пытаюсь бороться, ради нас, я так чертовски сильно стараюсь, но каждый раз, возвращаясь сюда, я оставляю за порогом частичку себя, и это так больно, Юнги, так больно... Мне кажется, если мы продолжим бороться дальше, то от меня ничего не останется". Юнги плачет. * Когда Юнги зачитывает, Чимин понимает, почему все еще любит его, пусть даже таким странным образом теперь. Чимин восхищается им. Юнги создан для сцены, создан для того, чтобы писать музыку, писать свои умопомрачительные тексты, а еще Юнги создан для Чимина, а тот для Юнги, и это такая пощечина им обоим... Когда выступление заканчивается, Юнги предлагает остаться ненадолго, но Чимин ссылается на головную боль, целует своего парня, шепчет: "Ты был чертовски хорош" – и направляется к выходу, попутно искренне желая хорошо провести время. На улице идет снег, и вокруг так красиво, всё белым-бело, и это так успокаивает, что Чимин замирает на мгновение, чтобы насладиться моментом. Он слышит в спину тихое: "Можно я провожу тебя?" – и оборачивается, видя Намджуна. Тот выглядит так сюрреалистично, в тонком пальто, кедах и со снежинками в его сиреневых волосах, что Чимин думает, что тот идеально вписывается в картину вечера, и кивает Намджуну. Они идут всю дорогу в комфортной тишине, и, когда уже подходят к подъезду Чимина, тот говорит: "Спасибо, что проводил. С тобой приятно помолчать. Это редкость" – и улыбается. Намджун улыбается в ответ и спрашивает: "Могу ли я взять твой номер?" – и у Чимина на долю секунды чувство, что лучше не надо, но оно так же быстро исчезает, как и появилось, и он отвечает: "Конечно". * Намджуну говорят: "Не стоит", говорят: "У него есть соулмейт" – говорят, говорят, говорят... а Намджун с разбега и по уши. * Они сидят в кафе, и Чимин чувствует, что в этот раз что-то не так. Намджун долго молчит, не решаясь начать разговор, только нервно дергает рукава своей куртки. Наконец, он будто набирается смелости и говорит: "Я дефектный". Чимин натягивает рукав своего лонгслива, под которым еле теплится имя - с каждым днем бледнеющая надпись, такая родная и одновременно чужая теперь, - грустно усмехается и спрашивает: "Разве не все мы такие?" Намджун дергается и недоверчиво смотрит на Чимина, а затем закатывает оба рукава, под которыми девственно чистые запястья. Ни единого намека на метку. И это удар прямо под дых. Пак пару секунд пялится на запястья Намджуна, а затем отводит взгляд и шепчет: "Может, оно и к лучшему..." Намджун не спрашивает, почему. * Намджун читает, текст за текстом, и это лучшее, что видел и слышал Пак в своей жизни, и это так больно признать... едва он слышит первую строчку последней песни, ему хочется рыдать. "Я не знаю, кто я, и не могу понять, почему так болит моё сердце, когда ты отвергаешь его".* Чимин чувствует, как жжет глаза. Пак больше не вслушивается в текст, он жмурится и старается больше не смотреть на рэпера. Как же может быть настолько больно? Но к концу выступления все же поднимает взгляд, хотя и отчаянно боится увидеть правду. Намджун смотрит Чимину прямо в глаза. * Юнги спрашивает: "Ты ведь все еще меня любишь?". Чимин вспоминает все счастливые минуты, проведенные с Юнги, он вспоминает абсолютно всё: нежность хёна, заботу, его любовь, он вспоминает, каково это - чувствовать Юнги, быть его, и это так ярко, так чертовски ярко, что его ослепляет, но он отвечает: - Нет. И свет гаснет. * Судьба давит на Чимина всей своей огромной тяжестью. Она ломает и не дает вздохнуть. Не оставляет выбора. Чимин считает - это не честно. Вся жизнь кажется ему долгом, который он устал выплачивать; долгом, которого он не брал. Судьба ложится на плечи непосильным грузом, давит. Но он видит свое имя, выцарапанное на чужом запястье, и тогда ему кажется, что она становится чуточку легче.