Сердце Дуата

— Твой срок — 21 земной день! — И как мне открыть их? — Не знаю. Ты ведь Бог Лжи. Придумай что-нибудь!

Локи сел на кровати. Сон как рукой сняло. С лица капал тяжёлый холодный пот. Голова кружилась. Всё вокруг растворялось, превращаясь в белую дымку раннего утра. За окном шумел ветер, проникая в комнату с ярким солнцем. В покои громко постучались. — Войдите! — приказал принц, и высокий, худой слуга вошёл. — Осирис приглашает Вас на праздник урожая, — сообщил парень. — Хорошо, я скоро буду, — слуга кивнул и вышел. Легко вскочив с кровати, Локи надел чистый камзол, проверил все застёжки и ремешки, рассматривая себя в зеркало. Лицо стало совсем худым, а кожа совсем бледной. Болезненный вид вызывал жалость к самому себе. Что они с ним сделали? Во что заставили ввязаться? Зачем ему вообще это всё надо? Бог отвернулся, смотря себе под ноги. Да, они все должны стоять на коленях перед ним и молить. Молить долго и тщательно, чтобы он их простил. А толку? Что от этого изменится? По сути — ничего. Но душа искупается в сладчайшем нектаре. На улице вовсю кипело оживление. Слуги бегала от дворца к главным воротам, возле которых собралось огромное количество народу. Они смеялись, на их лицах играла радость. Локи скривился, но увидев Осириса, тут же надел свою любимую улыбку. — Дорогой друг, я рад вас видеть, — царь подошёл к Локи, пожимая его руку. Локи крепко сжал в ответ сильную ладонь владыки Дуата. — Что за праздник? — Сегодня последний день сбора урожая с полей Дуата, — восхищенно сообщил Осирис. — В этот день всех жителей допустят в сады Дворца, чтобы они восхитились их красотой, пообщались с богами и отдали им необходимые почести. — И какова программа этого дня? — Для начала торжественная речь их царя. Затем каждый пойдёт туда, куда ему заблагорассудится. Мужчины отправятся смотреть ритуальные бои в честь нашего отца Геба. А женщины соберутся возле священного дерева — Сикомор, — чтобы встретиться с богиней Исидой. — Это имя далось ему с трудом. Он до сих пор чувствовал вину перед сестрой, но закон требовал одинаково строгого отношения не только к прислуге, но и к родным, которые провинились. Это ровняла бога перед обычным человеком. — А кто может принять участие в боях? — Любой желающий. Судить будет Онурис — бог охоты и войны. — Бог может принять участие? — Конечно, — удивлённо ответил Осирис, переводя взгляд за спину Локи. Принц последовал его примеру, натыкаясь на спускающуюся с крыльца Исиду. Она была прекрасна. От одного её вида сводило внутри все органы. Но он продолжал держать себя в руках, спокойно и ровно разглядывая женщину. Походка Исиды отдавала царственностью, величественностью, непоколебимостью. Смуглое лицо сияло матовостью на жарком солнце. Золотой калазирис блестел, как и накидка, напоминавшая крылья сокола. Чёрные волосы ровными и толстыми локонами ниспадали на закрытые плечи. Огромная корона с драгоценными камнями красного цвета ожесточала нежный образ, милое лицо и твёрдый взгляд жёлтых, нет, золотых глаз. Исида шла ровно и аккуратно, чтобы донести свою царственность до брата. Рядом шла Маат в пёстрых цветах и ободке, украшенном перьями страуса. За ними медленно плелась Нефтида, совсем невзрачная на фоне племянницы и тёти. — Моя принцесса, — Осирис поклонился сестре. Локи лишь склонил голову, тем самым приветствуя женщин. — Мой царь, — Исида присела в знак уважения. На Одинсона она даже не взглянула, предпочитая игнорировать его персону. — Я хотела бы просить у вас прощения за своё ужасное, недопустимое поведения. Я осознаю, что вела себя очень неразумно, как для принцессы и богини Дуата. Осирис промолчал. Лишь сделал шаг к Исиде, поцеловав её в лоб. От неё пахло розовым маслом и молоком. — Я прошу сопровождать меня к нашим подданным, дорогая Исида. — Царь подал руку, и женщина легко оперлась на него, проходя мимо Локи. Маат последовала за ними. Нефтида, решив, что это будет хорошим делом, как бы нечаянно наступила асгардцу на ногу, тихонько прошептав «Извините» и быстро убегая за своими друзьями. Локи выругался, прожигая её тощую спину своим злым взглядом.

***

Все боги стояли дугой возле огромных, золотых ворот. Тонкие прутья сияли, манили. Жители дальнего Дуата (так назывались селения, которые находились за огромными полями) и ближнего Дуата (те, кто жил возле самого Дворца. Их отделяли лишь высокие пальмы, росшие по всей окружности каменного забора. Ближней Дуат считался небольшим городком, в котором жила знать и аристократы) во все глаза смотрели на своих богов, про себя восторгаясь их видом. — Дорогие друзья, — начал Осирис, выходя чуть вперёд. Наступила гробовая тишина. — Сегодня двери нашего дворца открыты для вас. Мы рады приветствовать каждого в этот яркий и солнечный день. Ра наблюдает за всем и даёт благословение на проведения всех обыденных ритуалов. Воздадим ему почести, и его детям, и его внукам. Народ ликовал, когда огромные ворота со скрипом стали открываться.

***

Задняя площадка Дворца была освобождена под так называемую арену. Пустое пространство, покрытое жёлтым песком, окружали мужчины всех возрастов. Их глаза и уши наблюдали, как Онурис объясняет правила ритуальных боёв. — Ваша кровь — это дань Гебу, который дал нам нашу землю. Деритесь честно! Не бойтесь смерти, ибо вы узрите нашего создателя и покровителя — великого Ра и его детей. Первый боец смело вышел на арену, скидывая с плеч серую накидку. Онурис кивнул. Его вызов принял другой, более старший, и, судя по многочисленным шрамам, более опытный боец. Его шаги так и отдавали суровостью характера, а глаза кровожадно горели. Осирис сидел на огромном стуле, больше походившем на трон. С двух сторон слуги обмахивали его опахалами. Чуть ниже, на плетёном стуле, сидел Локи. Он без интереса наблюдал за боем, который длился уже больше двадцати минут. Наконец боец в шрамах замахнулся хопешем; остриё оружия сверкнуло над головой слабака, и тот пал, захлёбываясь собственной кровью. Красная густая жидкость смешивалась с острым песком, превращаясь в общую массу. Люди аплодировали. Первый дар Гебу был отдан. Тело убрали. Онурис поздравил бойца с очередной победой и начал созывать следующих желающих. Локи поднялся, вышел к богу войны и ухмыльнулся. — И кого же вызовет гость нашего царя? — спросил высокий, загорелый мужчина, с сильными длинными руками и острыми чертами лица. — Если можно, то я хотел бы сразиться с Осирисом, — волна голосов пронеслась по толпе. Осирис сощурил глаза, хищно улыбаясь. Он встал со своего места, снял с головы корону. Легко соскочил с маленького пьедестала. Стал напротив Локи. — Что ж, признаться честно, я давно не брал оружие в свои руки. Онурис выдал им хопеши. Бой начался. Локи двигался плавно, ловко, как большая кошка во время охоты. Движения Осириса были рваными, походившими на дикий танец во время ритуальных песен. Он замахивался, но не попадал по цели. Локи старался не делать лишних движений, изредка выставляя оружие для защиты. Глаза царя загорелись. Внутри кипела кровь. Принц же оставался спокоен, расчётлив. Он не поддавался ни единой эмоции. И так продолжалось чуть ли не вечность. Осирис уставал. Но сдаться казалось позорней. Локи выматывал. Хитрил. Боги Дуата не привыкли думать во время боя. Они полагались на силу и эмоции. Асгардец же думал над каждым своим выпадом. Наконец пришло время действовать. Локи сделал два быстрых шага к Осирису, замахиваясь оружием. Лезвие зацепило скулу царя. Алая кровь капнула на песок. Онурис сделал шаг вперёд, но Осирис приказал не вмешиваться. Два сильных удара по рукояти хопеша Локи и тот роняет его на землю. — Вы дрались как истинный воин Дуата, Локи, — Осирис выкинул своё орудие и подошёл к богу. Тот злился. Его глаза горели. Не может быть? Он проиграл? Смешно, да и только! Быстро взяв себя в руки, Локи наклоняет голову в знак уважения и пожимает руку. — Это лучший бой в моей долгой жизни, — говорит Локи, про себя думая, что этот «лучший бой» ждёт его впереди.