Заберите меня отсюда!

      Очухалась я опять на том же продавленном старом диване. Кажется, это начинало входить у меня в привычку, и эта привычка мне совершенно не нравилась. Впрочем, медленное возвращение сознания сыграло мне на руку: пока восстанавливалась способность двигаться, я успела вспомнить, где нахожусь. И потому не села с резвостью очнувшегося в гробу вампира, а попыталась осторожно осмотреться.       В поле зрения виднелись только обшарпанный потолок с хлопьями отслоившейся краски и кусок спинки дивана с торчащей, как средний палец, паклей. Рискуя заработать косоглазие, я сумела рассмотреть верхние полки книжного стеллажа у противоположной стены. — Хватит притворяться, мисс Грейнджер. Во сне Вы сопите, как гиппогриф с насморком, — раздался насмешливый, чуть хрипловатый голос.       Поднапрягши память, я узнала говорившего: Ленкин любимчик, профессор Снегг. Раньше его речь звучала, как однотонное бур-бур-бур, но то и дело проскальзывающее раздражённое «мисс Грейнджер» я запомнила. — Меня Маша зовут, — буркнула я, садясь, и только тут до меня дошла некая странность. — А почему я Вас понимаю?! — Вы ещё более назойливы, чем Ваша сестра, — скривился профессор. — Какая ещё сестра?! Нет у меня никакой сестры! — рявкнула я, переводя взгляд на бородатого деда. — Что здесь вообще происходит?!       Очки-половинки повернулись в мою сторону, как спаренный оптический прицел: — Именно об этом мы и собирались с Вами поговорить, мисс Грейнджер… — Маша! Меня зовут Маша! Мисс Попова, если вам так больше нравится! — Да. В мире маглов Вас зовут именно так, — покивал старый аферист, подойдя ближе, — но в мире волшебников, Вашем родном мире, смею уточнить, Ваша фамилия — Грейнджер.       Я заскрипела зубами: фарс затянулся. — Вот, что, добрый дедушка! Не знаю, что за игры вы тут играете, но что бы это ни было — без меня! Где здесь выход?!       Не то, чтобы я верила, что меня так просто отпустят. Вот уж никогда не страдала излишней наивностью. Но спровоцировать похитителей хоть на какие-то адекватные действия хотелось невыносимо. Заигрались большие дяди в детские игры. — Выход там, мисс Грейнджер. Но я бы, на Вашем месте, сначала выслушал то, что мы можем Вам сообщить, а потом решал, — кротко покачал головой «добрый дедушка». — Вы не на моём месте, — огрызнулась я и почесала к указанной двери: посмотрим, как вы теперь будете выкручиваться, актёры хреновы!       Но никто и не думал меня останавливать. Промаршировав коротким тёмным коридором, я распахнула входную дверь и едва не кувыркнулась с крыльца, не обнаружив ступеньку там, где ей положено было быть. Волей-неволей пришлось притормозить и осмотреться. «Замечательно! Лучше не придумаешь! — бушевала я, чувствуя как кожа покрывается мурашками. Тусклый свет единственного фонаря, торчавшего за три дома, мало что позволял рассмотреть, но полной луны, время от времени мелькавшей среди быстро несущихся туч, мне хватило. Грязная улочка, не менее грязные домишки, фабричные трубы в отдалении и полная тишина, не нарушаемая даже гудками машин. — Куда же эти уроды меня завезли?!»       Родной город я знала прекрасно — ничего подобного там не было! Значит, в бессознательном состоянии меня куда-то вывезли. Но куда?! Где там у нас обретаются террористы? Я напряглась, пытаясь припомнить обрывки новостных передач, которые периодически смотрела бабуля. Террористы и похитители заложников почему-то плотно ассоциировались с горными малонаселёнными районами. Но никаких гор я здесь не наблюдала. — В это трудно поверить, я понимаю, — раздался сочувствующий голос у меня над ухом.       Подскочив от неожиданности, я чуть во второй раз не полетела с крыльца: рядом стоял бородатый старик. Надо же, дедуля умеет подкрадываться не хуже каких-нибудь коммандос. — Трудно… Но это правда. Мы вынужденны были отправить Вас так далеко от дома. Спрятать, если хотите, от Вас самой. Но… — Хватит бредить, — устало прервала я. — Сказочку про маглов, которые не подозревают о существовании магов, оставьте для детей и… — Но это не сказки, мисс Грейнджер. Вы же видели проявления магии! Вас они не удивили? — Я видела парочку ловких трюков! — Трюков? — удивленно повторил дед. — Это магия, юная леди. Каким трюком Вы объясните, что сейчас разговариваете со мной на чистейшем английском языке с оксфордским акцентом. Если не ошибаюсь, Вы этот язык никогда не знали. — Да какой там!.. — начала было я и осеклась. Слова можно было перевести на русский. Только тут до меня дошло, что я не только стала понимать старого интригана и его сообщника, но и сама заговорила на той же тарабарщине. — Или ваша внешность, — продолжал старик. — Мы вернули Вам родную… — Что вы мне вернули?! — я схватилась руками за лицо и рванула обратно в дом. — Зеркало! Где в этой халупе зеркало?!       Зеркало нашлось сразу в коридоре. Но лунного света, сочившегося в приоткрытую дверь, хватало только на то, чтобы рассмотреть смутный рогатый силуэт. Рогатый?! — Свет! — завизжала я на грани ультразвука. — Зачем так кричать? Несмотря на возраст, у меня слух пока в порядке, — попенял дед, вытаскивая пресловутую палку. — Люмос!       Маленькая искорка на кончике разгорелась в миниатюрное солнце, и я, не позволяя себе задуматься над очередным доказательством «волшебности», уставилась в мутное, засиженное мухами зеркало.       Слава Богу, рога всё-таки отсутствовали. Но на этом хорошие новости и заканчивались. То, что я приняла за рога, оказалось двумя совершенно идиотскими хвостиками из чёрных, вьющихся мелким бесом волос. Лицо было одновременно и моим, и не моим: вроде и знакомое, но какое-то слишком детское. А самое главное… Зубы! Кошмарные бобровые зубы! — Что Вы со мной сделали?! Где моя стрижка? Где… — По какому случаю истерика? Вы никогда не слышали о таком приспособлении, как ножницы? — насмешливо поинтересовался профессор Снегг. Он стоял в дверях гостиной, сложив руки на груди и разглядывал меня, как гурман извлечённую из супа муху. Но мне было не до таких тонкостей. — Ладно, волосы! — рыкнула я. — Но что с моей фигурой? У меня, между прочим, хорошая грудь была! — Да? — с непередаваемой интонацией переспросил он. — Вы уверены? — Ну, хорошо! Маленькая грудь была! Но была же! И зубы… Зубы-то за что?! — взвыла я, окончательно теряя связь с реальностью, и осела на грязные доски пола в спасительном обмороке.