Заберите меня отсюда!

      «А она мне нравится!», — подумала я, любуясь, как старый интриган кряхтя поднимается с пола. Августа Долгопупс, статная пожилая женщина, внимательно выслушала гостей. Точнее, гостя. Я-то молчала. А потом так же спокойно приложила Дамблдора чем-то таким, от чего он влепился в стену, а потом мешком шмякнулся на пол. На грохот со второго этажа спустился круглолицый паренёк: — Бабушка, я слышал шум. Что-то случилось? — Всё хорошо, Невилл, — отозвалась хозяйка. — Твой директор запнулся о край ковра.       Невилл с сомнением посмотрел на кое-как поднявшегося на ноги старика, потом на ковёр, который заканчивался метра за полтора от кончиков его расшитых туфель, и снова перевёл вопросительный взгляд на бабку. Я, не сдержавшись, прыснула в кулак: ну и картина. — Ты можешь идти, Невилл, — с нажимом проговорила миссис Долгопупс. — Августа, давай всё спокойно обсудим, — заговорил старый интриган, едва за мальчишкой закрылась дверь и хозяйка повела вокруг волшебной палочкой. «Какое-нибудь средство от прослушивания», — догадалась я. — Я и сам не в восторге, но это ради всеобщего блага! — Конечно, обсудим, Альбус. Я всего лишь высказала своё мнение о твоих методах.       Разумеется, они договорились. Как следует поторговавшись, обменявшись непреложными обетами, но договорились. И я даже не была против, чувствуя, что при моих исходниках лучшего пока не добиться. Миссис Августа, как мне было велено отныне её называть, согласилась разнести слух о родственнице-сироте, которую прислали для дальнейшего обучения. Чем-то она неуловимо напоминала мне мою бабулю: внешне холодная, как мраморная статуя, а внутри — едва не вулкан. И миссис Августа только подтвердила это впечатление, внезапно вручив мне неприметный кулон с серым камушком: — Это одноразовый портал в мой дом, девочка, — сказала она. И почему-то из её уст обращение «девочка» меня не разозлило. — Если станет совсем невмоготу, ты всегда можешь уйти. — Августа, это уже совсем лишнее, — всполошился старый интриган. Миссис Долгопупс посмотрела, как я прячу безделушку на ворот футболки, и только тогда ответила: — Ты же не собираешься истязать девочку, Альбус. А она выглядит достаточно разумной, чтобы не пользоваться моим подарком по пустякам. Так что тебе не о чем беспокоиться. Надеюсь, мне не придётся узнать, что мой подарок девочка потеряла. И передай Снейпу, что я буду приглядывать за родственницей.       Полчаса спустя я снова оказалась в загаженном доме, который, как выяснилось, принадлежал Ленкиному любимчику. Когда я вслух высказалась по этому поводу, Снегг только покривился, оставив мои нелестные комментарии без ответа. Зато добрый дедушка директор прочёл мне нудную пятнадцатиминутную нотацию о правилах хорошего тона. Сообразив, что, продолжив его доставать, ничего хорошего не добьюсь, я заткнулась. И, как показала практика, правильно сделала. Оттарабанив наизусть обязанности ученика и учителя, Дамблдор, нервно поглядывая на часы, приказал нам вытянуть руки и одним взмахом палочки рассек обоим ладони. Кровь закапала в возникшую прямо на полу чашу. — Отпей из чаши, дитя, и поклянись быть достойной ученицей! — с пафосом воскликнул старик. — Клянусь быть достойной ученицей, — буркнула я, проглотив очередное «дитя», и отпила солоноватую, отдающую металлом жидкость.       Я почти не рисковала. Вряд ли старик успел бы подсыпать в импровизированный стакан какую-нибудь дрянь за те пару секунд, пока туда стекала наша кровь. А до того и подавно — профессор Снегг оказался ещё большим параноиком, чем я, и его едва слышное беспалочковое «Эванеско» не ускользнуло от моих ушей. А уж это-то заклятье я знала не только из новоявленных воспоминаний: сколько раз Ленка сетовала, глядя на кучу хлама, что не может им воспользоваться. — Клянусь быть достойным наставником, — буркнул Снегг, допивая кровь. — Поклонись наставнику, — подсказал мне Дамблдор.       Но я знала, что делать, и без подсказок. «Чёрт… Сколько же всякого хлама набито в мою бедную черепушку? — перед глазами встали страницы древнего фолианта, едва не рассыпающиеся под моими пальцами. — Кстати, а откуда такие всеобъемлющие знания у старика? По крайней мере, до моего исчезновения из магического мира кровное ученичество популярностью не пользовалось. Да что там… Даже в той книге-развалюхе, где я о нём прочитала, говорилось, что им не пользуются. Неохота учителям дохнуть из-за учеников. Впрочем, и наоборот тоже. Значит, старый интриган заранее подготовился, знал, что я откажусь от оборотки. Чёрт! Развели меня, как лохушку! Теперь буду честно выполнять распоряжения Снегга (никуда не денусь — магия заставит), а потом послушно сдохну, когда его загрызёт чёртова змея!» — Кхем… — напомнил о себе проклятый старик. — Наставник Северус, — склонила голову я.       Это была моя маленькая месть: как назовёшь наставника во время клятвы, так и будешь к нему обращаться весь срок ученичества. А что мне ещё оставалось? Прервать обряд на середине — невозможно. Брови Снегга взлетели вверх, но и он не рискнул вмешиваться в течение обряда: вокруг нас уже в безумном хороводе метались разноцветные искры. — Ученица Камбренс*, — склонил голову он.       «Ах, ты, поганый ублюдок!» — возмутилась я, моментально уловив созвучие. Но долго возмущаться мне не дали. Искры заметались быстрее и вдруг осели на наших руках в виде замысловатых татуировок. Я взвыла: о том, как это больно, в чёртовой книжке не писали! Даже непробиваемый Снегг поморщился, разглядывая узор, покрывший кожу от запястья почти до локтя. — Ну, вот и замечательно! — обрадовался Дамблдор, снова взглянув на часы. — Мне, к сожалению, пора. Северус, у тебя два дня, чтобы привести твою новую ученицу в надлежащий вид и порадовать Гильдию зельеваров. В понедельник жду вас обоих в школе. — Хогвартс-экспресс приходит в среду, — нахмурился Снегг. — Должно же у девочки быть время освоиться, — тепло улыбнулся старик и вымелся из комнаты раньше, чем я успела открыть рот.       Впрочем, и хорошо, что не успела. Что толку сотрясать воздух, доказывая, что он — старый интриган, и развёл малолетку? Он и сам об этом прекрасно знает. Может быть, и Снегг знает, хотя, не факт. Возможно, нас обоих облапошили. Это теперь не важно. Зато в наличии очередной урок: даже такую всезнайку, какой вдруг оказалась я, легко обвести вокруг пальца. Ну, что ж. Теперь мой девиз, как у старого аврора: «Постоянная бдительность!». — Ложитесь спать, Кампу… Тфу! Камбренс! У меня сегодня нет для Вас времени.       Я ехидно улыбнулась: ломай, ломай себе язык, нечего было невовремя упражняться в остроумии. — Куда ложиться, наставник Северус? — А вот диван, — холодно отозвался он. — Вы его уже множество раз опробовали — он Вам подходит. И не смейте трогать книги.       Пока я с отвращением любовалась замызганной простынёй, наставник вышел в соседнюю комнату и запер дверь. Таки оставил за собой последнее слово, скотина! Я с сомнением посмотрела на неуютное лежбище, потом на часы. М-де… Половина второго ночи не самое лучшее время, чтобы начинать тренироваться в беспалочковой магии. Что с того, что в моей черепушке сидело полсотни заклинаний, которыми можно было бы привести всю эту комнату в божеский вид, если я ни разу ими не пользовалась? Сначала боялась белобрысого, потом боялась, что меня застукают за колдовством, и мой план полетит псу под хвост, а после — и вовсе всё забыла… Начну сейчас неудачно упражняться и буду, в конце концов, спать на полу!       Плюнув на брезгливость, я улеглась. «Ну, что, новоявленная ученица Камбренс? Вляпалась по самые уши?» Я скрипнула зубами и перевернулась на другой бок. Но внутренний голос был совершенно прав. Из-за моей глупости задачу придётся менять. Если до признания ученичества я могла попытаться удрать, и скорее всего мне с моим проклятым даром это бы удалось, то теперь — чёрта с два. Удирать, чтобы мирно двинуть кони через два с половиной года, когда одной идиотской змее вздумается закусить моим наставником? Нет, уж. Итак, задача — выжить. А если я хочу выжить, значит, должна сделать так, чтобы выжил этот язвительный, наглый, холодный змей… И, главное, ни во что больше не вмешиваться… Ни во что… ____________ *encumbrance (англ.) — обременение, обуза