Ривердэйл

      Когда ночь накрывает Ривердэйл, может произойти что угодно. Они оба упускают момент, когда это начинается и оба уверенны, что каждый раз — последний. ЭфПи иронично смотрит на Шерил, кутающуюся в тонкую кофту, накиданную сверху на алый топ, и дрожащую от ветра. У девчонки в глазах огонь под стать волосам, а плотно сжатые губы накрашены блядской красной помадой. — Может, уже впустишь меня, наконец?       Он только молча открывает пошире дверь трейлера и дает ей войти. Блоссом каждый раз окидывает всё презрительным взглядом и сейчас поступает также, а потом скидывает кофту, кидая, не глядя, в сторону. Садится на диван, закидывая ногу на ногу, с видом королевы, которой явно здесь не место. Мужчина думает, почему впускает её снова и снова и почему просто не выгонит к чертовой матери? Ответа, как всегда, нет.       Видя, что она ещё дрожит, наливает в стакан виски и подает ей. Блоссом пьет и морщится, еле сдерживая кашель, а Джонс ядовито усмехается. Да, девочка, это тебе не элитное шампанское или вино; такое пойло не каждый выдержит, но согреешься сразу.       Если не считать гордой осанки, вид у неё, как у отменной шлюхи под стать своей матери: слишком короткая юбка, неприлично обнажающая длинные ноги на шпильках, и этот топ, тоже открывающий слишком много. Только вот Шерил юна и прелестна, в ней есть то очарование, которое её мать потеряла очень давно. И это, несомненно, играет ей в плюс.       Она делает ещё три глотка за те минуты, что они сидят в абсолютной тишине, потом ставит стакан на ручку дивана и быстро оказывается на коленях у Джонса. Он даже не удивляется, кладет одну руку на бедро, а в другой, между двумя пальцами зажата сигарета, дым от которой быстро поднимается вверх и развеивается, не доходя до потолка. Сын не любит, когда он курит в трейлере, но Джагхеда здесь нет, иначе он бы точно не пришел в восторг от увиденного.       Шерил перехватывает его кисть и направляет сигарету к своим губам, что обхватывают фильтр. ЭфПи смотрит на это действо завороженно, отмечая, что на сигарете остается почти кровавый след. Вопрос, курила ли она раньше, отпадает, ведь девчонка сделала довольно глубокую затяжку и даже не закашлялась, а сигареты он курит не легкие.       Она выдыхает сизый дым, и рука, что лежала на бедре, едва прикрываемого юбкой, перемещается ей на затылок, заставляя податься вперёд. Поцелуй, как и всегда, грубый, в нём никакой нежности и им обоим так нравится. Он чувствует на её языке привкус виски и боли, завернутой в презрительность. Это уже стало несколько привычно: она может обманывать кого угодно, но не его.       У девочки внутри дыра, что не заполнить алкоголем и сексом, но она упорно этого не признает, прячась за видом элитной шлюхи, которую ни черта не волнует. Поцелуй прирывается, когда легкие начинает жечь от недостатка кислорода. Она начинает расстегивать пуговицы на его рубашке, улыбаясь до невозможности развязно.       Джонс знает: связываться с Блоссомами — себе дороже. Но похоть затуманивает рассудок, когда рыжая бестия стонет под ним и выгибается, подставляя для засосов мраморную кожу. И он оставляет их, зная, что она даже не будет пытаться это скрыть завтра. Шерил не нужно играть роль правильной и хорошей девочки. Что ж, пусть все смотрят и любуются, но и понятия не имеют, кто смеет обладать девчонкой.       Он берет её быстро и жестко, не задумываясь о том, больно ли ей, ибо знает: Шерил нравится. Диван скрипит и пошатывается от резких движений, и стакан падает на пол, разбиваясь осколками, прямо как жизнь девушки некоторое время назад. Никто из них не обращает на это внимания, занятые лишь друг другом. Секунда и Блоссом оказывается сверху, ритмично качаясь вверх вниз и закусив нижнюю губу.       Она проводит длинными ноготками по мужской груди и выгибается, задирая голову вверх. Шерил впервые за долгое время чувствует себя живой хорошо. Когда ЭфПи чувствует, что скоро финал, он хватает её за бедра и буквально насаживает на себя, выбивая из накрашенных кровавым губ громкие, пошлые стоны.

***

      Едва только солнце поднимается из-за горизонта, Шерил уже полностью одета, волосы приведены в порядок, а на губах свежий слой помады. Она выходит из трейлера, и Джонс терпеливо ждет, чтобы закрыть дверь, когда девушка поворачивается, явно желая что-то сказать, но продолжает молчать. Банальное «это было ошибкой» прозвучит просто смешно. Какая по счету это уже ошибка? Пятая? Одиннадцатая? Едва ли кто-то из них считает.       Поэтому Блоссом просто уходит, взмахнув огненными волосами, а мужчина закрывает дверь и закуривает новую сигарету, ощущая в воздухе сладкий аромат её духов, который, кажется, уже не выветривается.