Если бы не этот директор

"Уже тринадцать лет, как я сижу в этой дыре. Без желания, без цели в жизни. Смешно так говорить, когда ты на зоне. Я всего лишь отсчитываю дни до своей смерти. И с каждым днём, я всё больше понимаю свою ошибку, но, тогда, тринадцать лет назад я действительно был счастлив с ней. Сейчас меня постоянно долбят в анал. Когда кто-то узнал, что я заигрывал с малолеткой, то пиздеж и изнасилования перевалили за избыток. Со мной это происходит часто, и каждый раз я понимаю какого тогда было моей дочке. Я не могу принять то, что её со мной больше нет. Переживая ещё одну беспокойную и бессонную ночь, я по секундам отсчитываю завтрак, ибо мой желудок скоро сожрёт сам себя от голода и пустоты внутри. Наконец-то. Сторож ходил и будил всех вокруг, ударяя жестом по железной решётке. Я как всегда вскочит самый первый с кровати и уже стоял у двери. -Так, мужики, в строй! - закричал толстый мужчина. Его вроде Ричард зовут. Впрочем, не важно. Я как всегда стоял первый в строю, дальше нас повели в столовую. На завтрак было как всегда. Какая-то непонятная хуйня, отдаленно похожая на кашу. Хорошо, что хоть фрукты свежие положили. Я тихо подошёл и сел на пустой стол за который редко кто садиться. В тюрьме я знаю почти всех. Жирный Чарли, так его часто называли. Лысый низкий мужик с очень противной и уродливый гримасой. И почему в тюрьме не делают пластических операций. Я бы организовал ему парочку таких. А тот тощий это Марти. Он мне напоминает того тупого щегла из-за которого меня и упекли сюда. Такой же худой, лохматый, назойливый, с огромными передними зубами, словно у кролика, и горбатым носом. Прям, как у Луки. Есть ещё один экземпляр. Наш задиристый еврей (ничего против евреев не имею) Гавриэль Роб, или просто Г. Роб. Из всех этих уродов, он больше всех докапывается именно до меня. Считает, что совершил массовое убийство и теперь самый крутой? Не тут-то было. Вот он опять идёт сюда, чтобы подъебать меня. Да ещё и шавку свою прихватил. День начался не зря. -Ну, приветик, Агрест. Давно не виделись. А чего это ты один сидишь? Что? Не с кем? - этот тупой лоб когда-нибудь закроет свою беззубую смрадную пасть? -Как видишь. А теперь отвянь и дай мне спокойно поесть. - сказал я, попивая холодный чай. -Какие мы стали разговорчивые! А что если я сделаю так? - проверещал он, опрокинув тарелку с кашей мне на голову. Я долго терпел эти издевательства, буквально с первого дня. Моего терпения больше не осталось" Агрест схватил Роба за воротник и прижал к стене, после вмазав кулаком по его смазливой роже,при этом выбив пару зубов и сломав челюсть. -Р-р-ребзя, вы знаете, что делать. - прошептал Роб. Как тут же Агреста схватил один громила и врезал в живот своим огромным кулаком. Через пару минут у Агреста потекла кровь изо рта, окрашивая зубы и губы в алый цвет. Следом за этим Роб поволил Агреста на пол и начал пинать по почкам и рёбрам, вскоре к его сомнительному занятию подключились и другие тюремщики. За все эти года Гавриэль успел настроить многих против Адриана, хотя тот ему ничего не сделал. Ему было очень больно. В груди всё жгло и горело от боли. -Эй, Гавриэль! А ну отвянь от него, пока хуже не стало! - заорал кто-то из толпы. Глупый. Глупый человек. Они же его в лепёшку размозжат. -Пффф! Ещё чего? Не мешай, иначе кончишь, как он! - заорал Марти, показывая пальцем на Агреста. -Ну, как хотите! - заорал мужик и кинулся со своей толпой на эту шайку. Они разрывали друг другу плоть, ломали и дробили кости кандалами, гирями. Но в шайке Роба было больше людишек. Ричард и его коллеги опять заснули. Где же они?! Агрест не мог и дёрнуться. Его желудок был разорван, а рёбра сломаны. Мелкие осколки костей вонзались в лёгкие, он задыхался. Он и не предполагал, что сегодня наступит день, когда его выпустят из тюрьмы. То есть день смерти... Хоть он и не мог пошевелиться, внутри оно сердце ещё билось и перекачивало алую кровь. Ту же самую, что сейчас сочится у него изо рта тихой рекой. -Добиваем его. - приказал Роб. - Боб, действуй. - его схватили за ноги, за руки, чтобы тот не рыпался, хотя смысла в этом не было. Он медленно и мучительно умирал. Наверное, он проникся чувствами Маринетт когда-то. В очах его всё было размыто и мутно. Боб схватил тяжёлую гирю своими огромными руками, замахнувшись прямо на голову Агреста... Через секунду после головы Адриана ничего не осталось. Мозги были размажены по полу, а вокруг туши была огромная лужа крови. От черепа остались одни лишь осколки, которые уже никак не склеить, никакие умелые руки не смогут это сотворить. Глазные яблоки раскатились по столой, словно бильярдные шары по столу. Эта гримаса была ужасна. Никто не мог понять, что они наделали, но было слишком поздно. Месье Агрест был уже мёртв... Предпологаемое время смерти 7:23 *Через месяц* Ничем не примечательный день. Я стояла готовила ужин. На плите кипел суп, а в духовке допекались ватрушки по папиному рецепту. Старый мистер Пич мирно спал на микроволке, никого не трогая и хропя себе под нос. Наконец, выключив плиту и духовку. Скоро должны прийти Лука и Эмма. Как раз всё готово! Даже мистер Пич проснулся от этого чудного запаха. Но вдруг в дверь кто-то постучал. Я открыла дверь и на пороге стоял высокий мужчина в парадной форме. -Здравствуйте, имя Дэвид. Дэвид Блейк. Скажите, пожалуйста, Маринетт Дюпен-Чен здесь проживает? - спросил мужчина оглядываяст по сторонам. -Да, это я. Вы что-то хотели? Я могу Вам помочь. - ответила я дружелюбно. -Итак, 17 октября 2018 года Адриан Агрест заверил Вам дарственное в размере пяти миллионов евро. Вот документы, заполните бланки, пожалуйста. Завтра жду Вас в нотариусе, вот адрес. - он дал мне карточку с адресом улицы. -Я... Я не верю. Это розыгрыш, пранк! Вы шутите! - заорала я, не понимая своего счастья. -Нет, Вы что! Документы перед Вами. Они абсолютно поддельные. Клянусь могилой своего покойного пса. - ответил Дэвид, поднимая ладонь вверх. - Что же, мне пора, всего Вам хорошего мадам. - сказал мужчина и пошёл своей дорогой. Даже, если это и не розыгрыш, то я не понимала своего положения. ГОСПОДИ, СПАСИБО! Через неделю Маринетт отправилась на кладбище. Там она и нашла могилу своего похитителя. Она пустилась в пляс, танцуя прямо на его могиле.