Трое из Muse, не считая МедФака

Доминика выворачивало наизнанку уже минут двадцать. Уже начинало казаться, что внутри у него не четыре метра кишечника, а как минимум 42 марафонских километра. Мэтт как лучший друг и товарищ заботливо сидел рядом на работающей стиральной машинке и, весело дергаясь в режиме бережной стирки, держал кружку с водой: – Подумаешь, первая анатомия. Вот я тоже все это видел и что. Подумаешь печень, мышцы, формалинчик, отрезанный член, - тут Дома прорвало еще раз, - легкие курильщика и открытая черепная коробка. Словно ты не знал на что шел. – Знал, но у меня не такая богатая фантазия! – Ховард вытер рот, поднялся и смыл воду. – Ты хоть бы погуглил… – Да иди ты! – Доминик забрал у него кружку и сделал пару глотков. – И вообще тебя карма покарала. За «пампушку». – Завтра она меня покарает. На химии, – Поморщился Дом, – Мы с Вентцем в одной группе. Мэтт перестал трястись. Машинка перешла в режим выжимания, и сидеть на ней больше не было прикольно. Беллз спрыгнул с нее и вернул свою кружку: – Вот и чудненько. Сдружитесь, замутите что-нибудь. Только в рамках уголовного кодекса, конечно, – он хлопнул друга по плечу и ушел в кухню. А с чего все началось. Мэтт «проспал». Неугомонный мозг Беллза вбил ему мысль, что он катастрофически опаздывает на первое занятие, и заставил в сию же секунду вылететь из квартиры и устремится в универ. Однако, когда он ввалился в главный холл, часы над гардеробом заботливо показали 7:02. Белл поплелся в сторону лабораторий и плюхнулся на диван в коридоре. – Хочешь бутерброд? – Мэтт дернулся и повернул голову. На второй половине дивана сидел щекастый паренек и протягивал ему открытый ланчбокс. Громко заурчавший в тишине коридора живот Мэтта ответил на вопрос вместо своего хозяина. Беллз поймал себя на мысли, что вообще не контролирует части своего тела. Сначала мозг выпендрился, теперь желудок, главное чтобы еще одна часть сегодня не буянила, но мы о ней не будем. Все-таки тут приличное повествование. – Я – Трик, – новый знакомый удостоверился, что Беллз взял себе сэндвич. – Мэттью, - он протянул свободную руку для рукопожатия, – ты тоже из девятой? Паренек кивнул. – А что тут делаешь в такую рань? – Жду того, кому тоже не спится. – Добро пожаловать в клуб полуночников-параноиков, – Мэтт с удовольствием отметил потрясающий вкус бутерброда и тут же раздвинул кусочки хлеба, чтобы посмотреть на содержимое, – сам делал? – Ага. Если ты интересуешься соусом, то это протертый чеснок, белый йорурт и горчица. – Класс, надо попробовать, - Беллз продолжил жевать бутерброд. Как-то слово за слово они разговорились. До начала занятий было еще куча времени, и беседа – лучший способ убить время. – Мэ-э-э-э-эт, – этот голос Беллами узнал бы даже в шуме стадиона. – Дом? А ты что тут делаешь? У тебя сегодня после обеда пары. – Я за ключами от машины, – Ховард улыбнулся лучшей из улыбок. Мэтт закатил глаза: – Только не говори, мне что уже кого-то закадрил и повезешь несчастную в свое любимое кафе на латте маккиато. – Сам хорош, нашел уже пампушечку, – Доминик кивнул на Трика. Беллз вытащил ключи и кинул в Ховарда: – Ну в кого ты такая задница? – Он повернулся к Патрику, – Извини, он такой только по утрам понедельника. В остальные дни он обычно ласковый и пушистый. Дом поймал брелок и сунул в карман джинс: - А ты колючая жгучая брюнетка. - Парировал Ховард, – Адьос, Матильда, береги пампушечку, чтоб в дверях не застревала, – Он развернулся и столкнулся носом с парнем. Из-под косой черной челки на Доминика смотрели два прищуренных, аккуратно подведеных глаза: – Это моя пампушка, а я тебя еще раз рядом с ним увижу – принесу в жертву Анубису. Тебя по частям будут месяц собирать по периметру города… – Пит, перестань. А то он заикаться начнет, – Патрик поднялся с дивана. – Начну, – кивнул Дом, – я впечатлительный. Давай отложим разговор на вечер пятницы? Ты, я, пара пива, - он игриво поднял брови. Пока Питер приходил в себя, Ховард успел усвистать из коридора. Мэтт с бутербродом в зубах переводил взгляд с одного на другого и протянул руку Питеру: – Мэффью Беффами, – жуя представился он. – Пиффер Веффц, – в тон ответил ему обладатель челки. Позвольте представить вам Партика Мартина Вон Стампа. Центнер обаяния и доброжелательности (восемьдесят девять килограмм, поправляет нас Питер Вентц). Пошел в медицинский по стопам отца. Заклейменный еще в начальной школе «ботаником», «очкариком», и «пончиком», он до сих пор не изменился. Однако отточенный на постоянных обзывалках и дразнилках язык Стампа был притчей в языцех для всей старшей школы. Попасть в словесную перепалку с Патриком и выйти из нее побежденным и побитым как собака боялся каждый, кто хоть раз видел, как изящно Стамп высмеивал своего противника. Однако он никогда никого не оскорблял и не опускался до шуток ниже пояса. Даже не матерился. Совсем. В принципе. Помимо здорового чувство юмора была у него еще одна особенность. Мало кто видел Патрика без головного убора. В старших классах учителя привыкли, что он сидит в шляпе или кепке в помещении. Да и вообще за его идеальный табель они прощали ему все (хотя он особенно и не попадал в передряги). Так что им приходилось прощать и Питеру, которого Трик трижды спасал от исключения. Но это совем другая история. Позвольте представить вам Питерa Льюисa Кингстонa Вентцa III. Как любил шутить Трик, трояк в его полном имени точно указывал на его средний балл по всем предметам. Лаботряс и весельчак, душа компании и тролль наивысшего уровня. Эмо внешность не мешает ему купаться в лучах внимания окружающих и оказывать знаки внимания девушкам. Кормится только у Патрика и дружит с ним со времен первой своей татуировки. Кстати и она (татуировка) была сделана в честь того примечательного знакомства со Стампом. Питер и Трика затащил в тату салон, но тот грохнулся в обморок от вида иголки, и Вентц впрочем больше не настаивал. Он бережет своего друга и готов за него драться на кулаках, лазерных мечах и даже сковородках. Пошел в мед по примеру матери, но по оценкам не попал на медицинский поток. Хочет подтянуть учебу и перевестись к Патрику.