Мой генерал

…первые два раза он не обращает внимания. На горе Дафань У Сяню совсем не до того, да и двигается Вэнь Нин совершенно в беспамятстве. Позже, когда, призвав к себе, У Сянь извлек гвозди из головы своего генерала, его внимание снова отвлечено – и снова виновником оказывается не кто иной, как Хань Гуан Цзюнь. В городе И сердце царапнуло неприятное, противное, раздражающее чувство – но его природу удалось понять только ночью, у постоялого двора. - …ты мог бы и с самого начала беседовать со мной, не согнувшись в три погибели, - с удовлетворением произносит было Вэй У Сянь, но его удовлетворение постепенно улетучивается с каждой прошедшей минутой, с каждой секундой. Он так сутулится. Его генерал. Смотрит только вниз, редко поднимает взгляд, да и в целом выглядит словно несправедливо обиженный чем-то человек. Цепи, ужасающе позванивавшие раньше при каждом его движении, больше не раздражают – теперь руки и ноги генерала охватывают только широкие металлические браслеты. Пожалуй, живому они бы показались весьма тяжелыми… Вот только сутулился Вэнь Нин явно не из-за тяжести кандалов. - Ты не виноват, - предпринимает У Сянь еще одну попытку, когда они оба невольно оказываются свидетелями разговора, нет, горячего спора младших. Но на генерала не действует. И даже сейчас, полностью обретя сознание, он смирно сносит очередное недовольство не очень трезвого, совершенно нетрезвого, отчаянно невменяемо поступающего Лань Ван Цзи! - Береги себя, - вздыхает У Сянь, понимая, что его внимание сейчас в большей мере необходимо не лютому мертвецу, а невероятно красивому мужчине, который стоит и с детской непосредственностью демонстративно зажимает уши, показывая, как не рад присутствию третьего. У Сяню уже кажется, что он сказал слишком много, но все же не выдерживает снова. - Вэнь Нин. Ты… сначала найди себе укрытие, ладно? – просит он своего слугу и только потом отпускает, давая удалиться. И поутру никак не может перестать размышлять о том, отчего теперь так скорбно выглядит его Призрачный генерал. А спустя несколько дней У Сянь зовет его к себе снова. Только предварительно тщательно следит, чтобы Хань Гуан Цзюнь был очень, очень сильно занят и никоим образом не смог бы помешать их общению. - Выпрямись, - просит У Сянь. Замирает с ожиданием… и разочарованно вздыхает. Вэнь Нин стоит, чуть опустив голову и вопросительно смотрит. Даже при том, что сейчас он выше нового тела Вэй У Сяня, постоянно кажется, что он смотрит снизу вверх. – Вэнь Нин. Почему ты так сутулишься?.. Выпрямись. Призрачный генерал не двигается с места, словно ему непонятно, что от него хотят. У Сянь обходит, сам разворачивает Вэнь Нину плечи, вынуждая выпрямиться, давит даже сильнее, чем нужно – и почти добивается той идеальной осанки, на которую любовался в своей прошлой жизни. Такой несгибаемый, такой гордый, такой… У Сянь с трудом подавляет вздох и не торопится отпускать, словно опасается – стоит разжать пальцы, стоит перестать удерживать мертвые плечи, и генерал снова ссутулится, опустит голову, словно станет ниже, как стал ниже в этом теле сам У Сянь. Такой гордый. И одновременно с этим – такой застенчивый, ранимый… был. «Был», - поправляет себя У Сянь. - Не смей сутулиться, - шепчет он, утыкаясь на минуту лбом меж лопаток, резко выступивших из-за непривычной для человеческого тела позы. - Как прикажете, молодой господин Вэй. - А ты выполнишь? – У Сяню так хочется озорничать, так хочется пошутить, но поддержит ли его шутку совсем недавно пришедший в себя Вэнь Нин?.. Генерал молчит. Стоит, не шевелясь, и молчит. - Как я могу любоваться тобой, когда ты так опускаешь голову, мой солнечный генерал?.. У Сяню очень хочется верить, что он не обманулся – Вэнь Нин вздрагивает от давно не звучавшего прозвища. Ни разу не произнесенного У Сянем после его смерти… …нет, все же однажды прозвучавшего. И после этого мертвец, пытавшийся освоиться с внезапно ставшим непослушным телом, покачал головой и в глаза господину посмотрел с таким выражением, что впервые У Сянь почувствовал холодок на загривке. - Не зовите меня так больше, молодой господин Вэй, - попросил Вэнь Нин. – Тот, кого вы так звали… он… Холодок стек с загривка Вэй У Сяня недовольной лужицей. - Стигийская печать подняла именно тебя, и никого больше, - на ухо сообщил У Сянь своему мертвецу, намеренно жестко надавливая ладонями на плечи, не давая встать, даже если бы Вэнь Нин пожелал попробовать. Но он не пожелает, пока его не отпустят. – Но если ты настаиваешь, более я тебя так никогда не назову. Но теперь – называет. Старейшина И Лин уже умер однажды и возродился в ином теле, предложенном ему в качестве платы за выполнение небольшого желания прежнего владельца, Призрачный генерал, наверное, мог бы считать себя мертвым уже дважды. У Сяню очень хочется услышать, как ему возразят, напомнят, что он когда-то обещал так больше никогда не звать, хоть как-то, кроме этой секундной дрожи, покажут… но Вэнь Нин стоит, неестественно выпрямившись под чужими руками и опустив голову. - Как же я могу любоваться тобой… - разочарованно повторяет У Сянь. И разжимает пальцы. Отпускает. Даже с ожиданием следит, как медленно перетекает неестественная поза в это ставшее уже привычным ему воплощение тоски и самой смерти. Вэнь Нину в этом его состоянии очень идет вся та неприглядная, порванная одежда, которая обвисает лоскутами – края рукавов, подол, даже ворот. - Вэнь Нин. Мертвец поднимает голову и несколько недоуменно смотрит на широкую улыбку. И все еще молчит. А У Сянь фыркает пришедшей в голову шутке и озорно морщит нос. - Я тебя переодену. И вот тогда – посмей только сутулиться, посмей только не дать собой любоваться… - Как прикажете, молодой господин Вэй. - Тогда иди. И… береги себя. Ты мне нужен, - снова не получается удержаться, снова У Сянь говорит то, что, пожалуй, совсем необязательно было повторять. Но раз уж сдержаться не получилось с самого начала, то он не видит смысла прикусывать язык и не позволять слететь с губ и второй фразе. – Мой солнечный генерал.