Рецепт идеального рождественского подарка

      Рождество. Долгожданный праздник подкрадывался совсем близко: оставалось несколько дней до каникул и веселья. В классе по мере приближения праздника разрасталось всеобщее возбуждение и сладостное предвкушение (если, конечно, не считать некоторых личностей). По этому случаю Айзава Шота, классный руководитель 1-А, в один из предпраздничных дней на классном часу объявил о приятном нововведении по всей школе. — Всем слушать меня внимательно, повторяться не стану, — начал он говорить со скучающим лицом. Было заметно, что он сам нисколько не заинтересован в последующей теме объявления. Учитель вздохнул, желая поскорее покончить со своими обязанностями.       Естественно, ученики распластались на партах, кто на что горазд: Ашидо использовала свою в качестве жёсткой подушки, Бакуго — в качестве подставки для ног, за руками Шоджи парты и того видно не было. И все, конечно, приготовились пропускать следующую информацию мимо ушей, потому что обычно все новости были крайне неинтересными, да и самих учеников мало касались. Только считанные ребята приготовились слушать действительно внимательно, как и предупреждал Айзава, — например, такие, как Мидория, которые всегда излишне ответственно подходили к обыденным вещам. Киришима тоже приготовился было к скучному классному часу, уставившись в окно: там уже шёл лёгкий снежок. Снега в Японии всегда выпадало мало, да и то редко, а потому хотелось как можно скорее выбежать на улицу и подставить маленьким снежинкам свой язык. Представив себе всю эту волшебную праздничную обстановку за окном, вне академии, Эйджиро предался радостным беззаботным мечтаниям. — Как вы, может быть, слышали, а может и не слышали, мне без разницы, в школе устраивается мероприятие в честь предстоящего праздника… Как его там. Ах, да, Рождества, — сообщил Айзава, которому было решительно всё равно на пустые веселья.       Кто-то из учеников слабо повёл ухом, но большинство так и сидели, никак не отреагировав. Все были знакомы с подобными «мероприятиями», где всех заставляли убирать классы, готовить обеды, помогать с расписанием: в общем, работать на благо любимой академии. И вряд ли кому это доставляло особое удовольствие. Но Эйджиро при упоминании Рождества тут же переключил своё внимание на учителя. Интересно, что там придумали? — Суть его заключается в… обмене праздничными подарками между учениками. Каждый должен будет подарить что-либо на его усмотрение его однокласснику или однокласснице. Академия устраивает подобное мероприятие в надежде сплотить наших учеников, поднять настроение, показать целостность нашего классного коллектива и прочее, прочее…       Сам Айзава был явно не в восторге от идеи. Зато некоторые ученики, кто хоть как-то слушал учителя, заметно взбодрились, а уж от их энтузиазма подтянулись и другие. По классу пошли любопытные шёпотки, а Тсую вежливо подняла руку и спросила: — Тогда я могу выбрать, кому хочу отдать свой подарок, ква? Хочу подарить его Очако-чан, пожалуйста.       Урарака заметно смутилась, потому как все взоры ребят разом обратились на неё. Почему Тсую сразу выбрала её? Это было очень приятно, но сама девушка сразу подумала о том, что хотела бы подарить свой подарок другому человеку, а потому ей стало немного неловко. Впрочем, тот самый «другой человек» тоже, если судить по его взгляду, собирался дарить подарок не ей… Мидория отвёл свои глаза куда-то в сторону и напряжённо вслушивался в слова классного руководителя. Но её мысли во всяком случае смысла не имели, так как Шота качнул головой и ответил: — Нет, нельзя. Вы все будете распределены по парам, никакой самодеятельности и свободы выбора. По классу пронёсся разочарованный вздох. — Директор Незу хотел, чтобы пары были сформированы в случайном порядке, но… — Айзава чуть ухмыльнулся. — По моему мнению, это неправильный подход с педагогической точки зрения. А потому я сам, исходя из моих наблюдений за вашими взаимоотношениями, распределил вас по парам.       Айзава вытащил из стола свёрнутый листок, перевязанный веревкой. Все сразу уставили свои любопытные взгляды на бумагу, где, по-видимому, и находился тот самый список пар. Эйджиро приоткрыл рот: лично он не имел понятия, с кем Айзава его поставит. Нет, конечно, можно было ориентироваться на дружеские отношения, но Шота явно не собирался составлять пары таким скучным образом. Например… Киришима посмотрел на Мидорию. Тот явно нервничал и заламывал пальцы: он знал, с кем так часто его любил ставить учитель в спаррингах, а потому ему эта идея, мягко говоря, не нравилась. Эйджиро сочувственно улыбнулся: ну, можно надеяться, что в пару взрывному однокласснику поставили не его, а Киришиму. Но они ведь неплохо общались, а потому вариант был маловероятным. Если подумать, Эйджиро хорошо ладил, кажется, со всеми ребятами в силу своего позитивного характера, а потому у него совершенно не было идей, как поступил учитель. — Чувствую, это совсем не к добру, — буркнула Джиро. К сожалению, слишком громко, и Шота укоризненно взглянул на ученицу: — Какие-то проблемы? Герои должны быть готовы к тому, что им придётся работать с любым напарником. Общество героев подразумевает командную работу вне зависимости от ваших взаимоотношений. Подойдите к этому мероприятию серьёзно. Это всё организуется не для вашего веселья.       Своими словами Шота только омрачнил ожидания учеников. Теперь подобное мероприятие звучало как какая-то обязанность, а не хорошее развлечение. Киришима заёрзал на стуле: ему уж очень не терпелось поскорее узнать, кому нужно будет дарить подарок! — Не буду тянуть, скорее покончим с этим, — сказал Шота и раскрыл свиток. Он начал по порядку всех перечислять, указывая человека, с которым надо было обменяться подарками. По мере продвижения по списку в классе кто-то довольно присвистнул, кто-то осознал безысходность своего положения, прикрывая глаза, кто-то краснел и вертел руками туда-сюда, норовя попасть в нос соседям, кто-то покрывал учителя трёхэтажным матом. В общем, стоял самый настоящий шум и гам.       Когда, наконец, дошли и до Киришимы Эйджиро, тот притаил дыхание, ожидая свой «момент истины». И каково же было его недоумение, когда учитель беспристрастно произнёс имя его одноклассника: — Тодороки Шото.       Эйджиро обернулся назад, к названному ему в пару ученику. Шото сидел совершенно спокойно, коротко кивнув Киришиме. Он сразу же отвёл взгляд, будто бы удивлён не был, да и сам обмен подарками его не трогал. Кажется, Эйджиро ожидал любого имени ему в пару. Бакуго, Каминари, Ашидо, Серо, Мидория, Хагакуре… Совершенно любого — ведь он даже уже заранее знал, кто чем увлекается, кому что нравится, и что он может придумать в качестве подарка. Он ожидал любого имени, но точно не Тодороки — о нём он имел такое смутное представление, что однозначно сказать, каким он был человеком, Эйджиро не мог. По иронии, он даже и не вспомнил бы о нём и не подумал бы, если бы в списке не указали его имя. В Шото, кажется, было что-то загадочное, непонятное Киришиме, и потому Эйджиро был крайне растерян таким выбором учителя. — Токоями-кун, готов получить мой супер-блистательный подарок? — Аояма явно зажёгся мероприятием, а потому уже вовсю делился своей воодушевлённостью с Фумикаге. Токоями прикрыл глаза и тяжело цокнул. Ему всё это явно по душе не было. Впрочем, кажется, Тёмная Тень была не против повеселиться, а потому докучала хозяину.       У Кьёки задёргался глаз, когда она увидела, как к ней поспешной мелкой поступью приближается Минеда, встав со своего места и хитро прищурившись. — Джиро, я уже знаю, что тебе может понравиться… — начал он, а Кьёка сразу ударила его по лбу своим наушником за его гадкие намёки. Вот у неё-то положение дел было совсем отвратительным!       Смотря на это, Киришима чувствовал себя не в своей тарелке. Многие уже решили, что будут дарить, а у него в голове было совсем пусто… — Извините, а какого плана подарок ожидается от нас? Что он должен из себя представлять, в какую ценность обходиться, какого размера предпочтительно быть? — Иида тут же завалил вопросами учителя, как только список подошёл к концу.       Айзава закатил глаза. — Меня это совершенно не волнует. Это всё теперь только ваша забота, — ответил он. — Кстати, в ваших же интересах вручить другому нормальный подарок. В последний день все будут оценивать свои подарки, а у кого будет самый низкий балл, тот будет считаться в классе самым ужасным Сантой и отправится на доску позора нашей академии. Не советую пренебрегать интерактивом.       С этими словами он решил покинуть класс, а все тем временем ещё больше возбудились. Киришима заметно заволновался: надо подарить Шото что-нибудь такое, чтобы ему уж точно понравилось! Но… но что? Эйджиро снова обернулся на Тодороки, но того уже не было за партой. И Киришима успел только краем глаза увидеть, как тот скрывается за дверью класса. Его совершенно не волнует обмен подарками? Эйджиро был немного… расстроен. Ещё никто не спешил уходить, — даже Бакуго, который просто орал, но, тем не менее, всё равно ещё не покинул класс. Киришима ещё раз внимательно обвёл взглядом класс. — Как насчёт пуш-ап лифчика? — Я недавно в магазине видел невидимые очки, а у тебя, случайно, не плохое зрение? — Только не пеки мне клубничный торт, у меня на неё аллергия, ехе-хе! — Только попробуй мне сунуть свою грёбанную фигурку Всемогущего! Я не хочу получать твой дурацкий бесполезный подарок! Сдохни! Сдохни! Сдохни!       Все обсуждали интерактив. Все, кроме Киришимы. Он тоскливо посмотрел в окно: неужели Тодороки решительно всё равно? И… почему он? Кажется, обмен подарками будет не таким весёлым, как он себе представлял. Эйджиро не хотел вмешиваться в бурное обсуждение ребят, а потому тоже быстро собрался и выскользнул из класса. Последнее, что он слышал, был крик «Деку!», а затем все голоса смешались, растворяясь в гулком коридоре академии. Он думал после школы пойти и поиграть со всеми в снежки, вот только играть ему было не с кем. Он вышел на улицу один. Киришима задумчиво уставился в небо, всё же приоткрывая рот с острыми зубами и высовывая язык. Он загадал желание, как ребёнок: как только снежинка коснётся его языка, он сразу придумает самый лучший на свете рождественский подарок! От таких беззаботных мыслей в сердце сразу стало теплее, а к парню, кажется, вернулось его всегда приподнятое настроение.       Но как долго Эйджиро не стоял под лёгким снегопадом, желание так и не коснулось его языка.

***

      Оставались считанные дни до того, как должен был подойти к концу обмен рождественскими подарками. Это крайний срок, когда все ученики готовы будут делиться своими мнениями о подарках и давать им свою оценку; и, конечно, выбирать самого худшего Санту. И Эйджиро до сих пор всё ещё не имел ни малейшего понятия, что ему подарить Шото. Он попытался было напрячь всю свою фантазию: но в голову лезли лишь банальные, посредственные вещи, которые люди обычно дарят тогда, когда… Когда им совершенно нечего дарить. Прямо как и в ситуации с Эйджиро. Казалось, Тодороки и правда было нечего дарить: у него, как у сына Старателя, выходца из влиятельной семьи, было всё. Вряд ли он в чём-то нуждался, а дарить какой-нибудь носок или снежный шар было крайне скучно. Киришима хотел сделать свой подарок особенным, не потому, что ему не хотелось на доску позора: парень искренне считал, что такое мероприятие было организовано не для обычного обмена подарками, а для чего-то большего. Может, как раз одной из задач была — подумать, что может понравиться твоим одноклассникам? Но сколько бы он не думал, сколько бы не подключал своё воображение — всё тщётно.       Многие в классе уже обменялись своими подарками. Например, Тсую с радостью подарила Тенье несколько книг по робототехнике, за что Иида был ей очень благодарен. Эйджиро восхищался девушкой: та, как всегда, справилась с «заданием» на отлично. Асуи всегда была очень внимательна к своим одноклассникам, а потому явно не прогадала с подарком Тенье. Она была замечательным человеком; и в будущем, конечно, Тсую станет хорошим героем. А подарок Коды оказался настолько большим и аппетитным, что достался не только самому получателю — Мине Ашидо, но и по её согласию — всем остальным в классе. Его торт получился поистине вкусным. Эйджиро был в некотором смысле горд за своих дружных одноклассников. С ним учились много отличных людей.       Но проблема оставалась проблемой. Тодороки, кажется, тоже особо не спешил с подарком Киришиме. Эйджиро подумал: может, стоило напрямую спросить о его предпочтениях, поговорить нормально, в конце концов — а там уже будет понятно. Может быть, Шото хотел что-то определённое: пусть это и не будет грандиозным сюрпризом со стороны Киришимы, зато он точно будет уверен, что с подарком не прогадал. Эйджиро подошёл к нему после одной из тренировок в раздевалке. Шото, как и всегда, держался обособленно от всего класса. Он будто бы был здесь, вместе с ними — но с другой стороны и сам по себе. Отдельно ото всех. Только сейчас Киришима почему-то стал задумываться об этом. И осознание его отчуждённости… немного ранило Эйджиро? Если поразмыслить, то он был единственным таким; даже Бакуго со своим отношением ко всем как к «лишь подстилке для его царских ног» всё равно так или иначе, косвенно принимал участие в жизни класса. Киришима подошёл к нему ближе и неловко окликнул по фамилии. Тодороки обернулся и выжидающе посмотрел на него. От этого взгляда ему стало не по себе: будто бы он почём зря отнимал у парня время. — Ты хотел обсудить нашу тренировку? — наконец, спросил Шото. Эйджиро понял, что сильно замялся. Он широко улыбнулся во все зубы, чтобы не выглядеть уж слишком потерянно. — Нет, не совсем, — ответил Эйджиро и запнулся. Тодороки в буквальном смысле сверлил его глазами. Они у него были красивые: с редкой гетерохромией. Говорили, что один из них ему достался от матери — серый; второй, голубой — от отца. То же и с волосами. Его внешность была необычной. Теперь, когда Киришима подошёл так близко к нему, он мог повнимательнее рассмотреть его. Может, это было странно — но даже шрам на левую сторону лица ему показался… не таким уж и отталкивающим. Скорее наоборот. Эйджиро понял, что никогда не задумывался, откуда он у него. — Я хотел… — начал Киришима. Шото даже не дрогнул. Как… статуя. И на его лице — холодная, выжидательная маска. И он сам — как неприступная крепость. Непонятная, загадочная. Её хочется разрушить. Хочется увидеть город внутри. Какой бы ужасный он не был, от скольких бедствий он бы не пострадал. Хотя… Всё равно казалось, что на самом деле он был чудесным. «Тодороки, что ты хотел бы получить в качестве подарка?» «Что бы ты хотел получить… от меня?» — Что бы ты… — продолжил Киришима. Почему слова так трудно даются ему? Его сердце окаменело под стать его причуде. Он его не ощущает. Чувствует лишь верёвку, что сдавливает его горло. Наверное, обмен подарками кажется Шото такой детской глупостью. Только такие дети, как Киришима, подходят к этому ответственно. А Тодороки — уже взрослый. Настоящий будущий герой под номером один. — Ты хотел, чтобы я? — переспросил его Тодороки, как маленького ребёнка. Терпеливо, не давя. Но не… Не с нежностью, добротой или чем-то подобным. Всё также холодно. Его лёд ничем не пробить.       Эйджиро понял, что говорил совершенно бессвязно. Его слова были не такими. Это было не по-мужски! Ему нужно собраться и просто спросить. В этом нет ничего сложного, что он только себе додумывает? — Ты… Я хотел, чтобы ты знал, что ты хорошо показал себя на сегодняшней тренировке! — выпалил Киришима на одном дыхании.       Это было не то, что он хотел сказать.       И Шото никак не изменился в лице. — А, — ответил он. — Ясно. Спасибо.       И вернулся к своему костюму. Эйджиро с поражением отвернулся и направился к своему месту. Очевидно, попытка узнать о предпочтениях Шото обернулась провалом. Он так ничего и не выведал. Киришима Эйджиро — тряпка, раз не мог просто поговорить с его одноклассником! Но почему-то именно с ним простой разговор казался слишком сложным. Каминари, кажется, понял, что с его другом что-то не так: обычно в приподнятом расположении духа, он выглядел чересчур потерянным. Денки спросил его об этом, когда они направились вместе в класс. — Ты так и не придумал, что подарить ему, да?       Киришима медленно кивнул. Хоть его одноклассник и казался на вид туповатым, всё же он был довольно проницательным парнем. Иногда Эйджиро удивлялся, насколько метко он мог попадать в суть проблемы. Этот раз не был исключением. — Это трудно объяснить, — усмехнулся Эйджиро. — Но… Я не могу спросить у него об этом напрямую. Я решительно не знаю, что ему дарить.       Каминари не нравилось, когда его друг впадал в уныние. Ему это было несвойственно, а сейчас складывающаяся ситуация грозила именно этим. Товарища лучше всегда поддержать дельным советом, чем пустым сочувствием! — Попробуй спросить у Бакуго, может, у него есть идеи! — не придумав ничего лучше, предложил Каминари.       Нет, обычно Денки всё же был слегка бестолковым.       Когда Киришима подошёл по совету друга к Кацуки, тот выглядел хмуро — пребывал в своём повседневном состоянии. На появление Эйджиро, впрочем, отреагировал он не так агрессивно. Всё же, парень был одним из тех, кого Кацуки хотя бы мог стерпеть рядом с собой. Киришима бодро улыбнулся ему, хлопнул по плечу — да и сразу же не замедлил обратиться к нему с советом. — Я? Ты думаешь, я обязан знать, что должно понравиться этому двумордому ублюдку? Ты действительно думаешь, что я — тот человек, который с радостью поделится своим мнением по поводу этой хуйни? Нет! Нет — дерьмоволосый, ты просто идиот! Да меня задрало это ваше сраное мероприятие, чтобы сдохли вы все со своими подарками! Оно ебет меня день и ночь! День и ночь ебет, понял? Бесят ваши бесполезные подарки! Нахер они никому не сдались, нахер мне подарок от безмозглого идиота, да чтобы он подавился своими трусами со Всемогущим, да чтобы у него там всё отсохло, когда их носить будет, дерьма кусок.       Хорошо, спросить у Бакуго насчёт его мнения явно было не лучшей идеей. Но Киришима твёрдо решил не отчаиваться! Пораскинув мозгами, он вспомнил, что видел, как Шото пару раз общался с Мидорией. Может, спросить совета у него? — Эм-м…       Изуку выглядел действительно озадаченно. Если даже он не знает, что могло бы понравиться Тодороки, то — пиши пропало! А потому Эйджиро склонился над его партой, с надеждой глядя ему в глаза. Мидория смутился. — Я не знаю, Киришима, прости… Но! — он тут же замахал руками, видя, как улыбка его одноклассника медленно потухает. — Мне кажется, в этом вопросе тебе нужно посоветоваться с Иидой. Как староста, он знает каждого из нас лучше всех… Эм… Да.       Слова Мидории звучали крайне неубедительно. Но Киришима решил прислушаться к нему, — в конце концов, вариантов у него больше не оставалось. Он и сам понимал подавленное состояние Изуку: тому нужно было обменяться подарками с Кацуки. Вот уж не повезло, так не повезло. Какой бы подарок не подарил ему Мидория, Бакуго вряд ли оценит его выше нуля баллов. Киришиме бы очень не хотелось, чтобы такой хороший и ответственный парень, как Изуку, попал на доску позора. Эйджиро подбодрил его и пожелал удачи, но Мидория в ответ лишь вымученно улыбнулся. «Я верю, что смогу подобрать полезный подарок Каччану». Звучало… обнадёживающе.       Не медлив, Киришима обратился с просьбой к Ииде. Он припоминал, что, кажется, видел его на совместных тренировках с Шото. — Подарок Тодороки? Хороший вопрос! — Тенья поправил очки и серьёзно посмотрел на Эйджиро. Киришима приготовился. Кажется, Тенья собирался говорить что-то действительно дельное и полезное. — Я считаю, что у каждого из нас есть свои тайные желания и пристрастия. У всех у нас есть свои секреты. Я понимаю, что Тодороки может казаться несколько… мутной, я бы сказал, личностью, но как герой он — просто отличный человек! — Иида в подтверждении своих слов активно жестикулировал руками. — Подумай о нём, как о обычном человеке. Я веду к тому, что все мы радуемся хорошим подаркам, но что в нашем понимании «хороший» подарок как таковой? Правильно! — не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, он кивнул. — Простой подарок, который несёт в себе тайный смысл, доступный лишь получателю! Подарок, который будет вручён от души — потому, что ты вкладываешь в него эту самую частичку души! Подумай над этим!       Киришима поблагодарил его, и Тенья одобрительно улыбнулся ему. Надо сказать, что половину его речей Киришима слушал вполуха. Не сказать, чтобы они не были полезными: они были обобщёнными для всех людей. Короче говоря, если хорошо подумать, можно было и дойти до сути его слов самому. Эйджиро вздохнул: как идей у него не было, так и не появилось. Кажется, ему придётся справляться с этим заданием самому.       Оказавшись в общежитии, Киришима направился в свою комнату и плюхнулся на кровать. Он уставился в потолок. «Вложить частичку души в подарок…» Над этим стоило поразмыслить.       Он прикрыл глаза и представил, как протягивает Шото подарок. Его глаза, холодные и неприступные, удивились и чуть расширились. Киришима хотел бы, чтобы они… Смягчились? Чтобы взгляд стал более тёплым? Нет, не то. Истина спряталась глубоко в сознании, и чтобы её познать, нужно было увидеть это вживую. Он сам не мог понять своих мыслей и чувств. Он не мог понять себя, и это его пугало.       Подарок. Простой, нужный, душевный — и несущий некий символический смысл. Вот он — рецепт идеального рождественского подарка. Только как же сложно искать к нему ингредиенты! Простой, нужный.       Киришима посмотрел в окно. Там уже потемнело, и падающего снега — даже если бы он и был — видно не было. Стояла зима: холодная, как… Киришима резко приподнялся на кровати и широко распахнул глаза. Если зима такая холодная, если Он такой холодный, то его непременно нужно чем-то согреть! Это же так очевидно. Как говорится… Эйджиро даже улыбнулся. Всё гениальное — просто.       Шото нужно чем-то согреть, чтобы он больше не был таким холодным. Это определённо несёт символический смысл. Ну-ка, что там ещё осталось? Последний пункт вёл к решению. Душевный.       Если в подарок нужно вложить душу, значит, следует сделать его своими руками. Подобная деятельность пугала парня, ведь в своих способностях он сильно сомневался. Но он непременно должен был сделать для Шото хороший подарок! Сейчас его двигало даже скорее что-то иное, уже не всеобщая идея мероприятия. Сейчас ему просто было необходимо согреть Тодороки своим подарком. Возможно, это звучало так глупо. Возможно. Но Киришима искренне желал этого, будто бы теперь это стало чуть ли не смыслом его ближайших дней.       Киришима снова прикрыл глаза. Теперь ответ к нему пришёл сам собой. Осталось только приступить к приготовлению и уложиться в сроки. Но Эйджиро будет стараться, — он обязательно успеет! Оставался день до крайнего срока. Практически все уже обменялись своими подарками. Некоторые были очень довольными, некоторые молились Богу в желании больше никогда не испытать чувство подобного стыда, некоторые уже и забыли об этом. Киришима ещё не отдал свой подарок Тодороки, но он уже был готов. Неплохо сделан, тщательно упакован и в ожидании своего получателя. Эйджиро решил подойти к нему после уроков, которые сам еле-еле отсидел от нетерпения. Над ним уже даже Каминари подшучивал, а то был знак, что Киришима выглядел действительно смехотворно. Но его это мало волновало.       Шото ушёл из академии слишком рано. Слишком незаметно. Эйджиро запаниковал и бросился на выход вслед за ним, надеясь его догнать, и не прогадал: парень ушёл ещё совсем недалеко. Киришима было улыбнулся и сделал поспешный шаг, но тут уж остановился. Нужен ли его подарок Тодороки? Ведь… Ему было всё равно. Шото совершенно не заинтересован в обмене подарками. Как глупо с его стороны тратить столько времени на бессмысленные вещи.       «Лучше бы тренировками занялся!» — говорил ему Кацуки.       Его подарок — пустая трата времени? Ничего не стоит? Но… Ах, улыбка так и застыла на лице. — Киришима? — Шото остановился и обернулся.       Киришима вздрогнул, помотал головой и решительно направился к нему ближе. В то же время Шото не сделал ни одного шага в его сторону. Он просто ждал. Как холодная статуя. Всё ближе и ближе, страшнее и страшнее, бессмысленнее и бессмысленнее. — Ты ведь помнишь? Обмен подарками! — дежурно сказал Эйджиро. — Вот мой… подарок. Тебе.       Тодороки только сейчас взглянул на обёртку в его руках. Неужели ему совсем-совсем было неинтересно? Но Киришима продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало. Казалось бы, какая разница — ему ведь просто нужно было принять подарок и всё! Но Эйджиро вложил в этот подарок слишком много. Больше, чем просто подарок. — Это… шарф? — Тодороки раскрыл упаковку прямо перед ним, Эйджиро не успел и глазом моргнуть. — Да. Я сам его связал, — тихо ответил Киришима. «Сам, если для тебя это хоть что-то значит».       Тодороки внимательно разглядывал аккуратно сложенный шарф в его руках. Красный. Эйджиро не просто так выбрал этот цвет. Красный, как его левая сторона, как часть, которую он отвергает, как разлом сердца, которое нужно обязательно согреть.       Киришима говорит этим подарком: не отвергай себя.       Киришима говорит этим подарком: ты — это ты. Прими себя таким.       Ведь ты мне нравишься именно таким, какой ты есть.       Эйджиро смотрел прямо на Тодороки, а тот — на шарф. — Красивый цвет, — неожиданно заметил Шото. «Да, потому что он похож на…» — Потому что он похож на цвет твоих волос, — сказал Тодороки и — Эйджиро показалось? — мягко улыбнулся. И глаза изменились. Теперь, когда Киришима видел их вживую, он понял, что так долго крутилось в его сознании. Чего он так долго хотел. Его глаза оттаяли. Они больше не холодные.       Шото неспеша накинул на себя шарф. Шарф согрел его. Киришима согрел его. — А ещё он похож на цвет твоих щёк, — добавил Шото, и Киришима смутился ещё больше. — Это потому, что тебе холодно? — Да, наверное, — усмехнулся Эйджиро. Если бы только это было так.       Тодороки догадывался о другом. — Прости, я совсем забыл подготовить подарок тебе, — сказал он чуть взволнованно.       Ах, точно. Эйджиро и совсем позабыл о том, что он тоже должен получить подарок. Это как-то вылетело из головы, — всё это время он думал только о подарке для Шото. Но Киришима не винил его. — Что бы ты хотел получить в подарок от меня? — спросил Тодороки.       Эйджиро отвёл взгляд. Для него этот вопрос оказался настолько простым… А сам Киришима так и не решился спросить его об этом. Теперь его сердце, вопреки причуде, забилось сильнее: оно больше не замирает в нём камнем. Оно зашлось в бешеном темпе, потому что Эйджиро уже знал ответ на его вопрос, но он никогда не озвучил бы его вслух. — Неважно, правда, — смущённо ответил он. — Можешь ничего не дарить, не напрягайся. Я рад, что тебе понравился мой подарок!       Шото внимательно посмотрел на него. — Ну, если так… — слегка разочарованно протянул Тодороки. — Я всё равно хочу тебя отблагодарить.       Шото вдруг резко подался вперёд. Секунда — и он крепко обнял Эйджиро. Его собственный шарф утыкался ему в нос. Как ни странно, он был холодный. Зато руки Шото были действительно тёплыми. Киришима неловко ответил на объятие, и на губах его застыла не его широкая, бодрая улыбка, — теперь она была слабой, мягкой и по-настоящему счастливой.       Стоило ли это минутное объятие его бессонных ночей?       Киришима обнял его ещё сильнее.       Определённо, стоило.       Это был его идеальный рождественский подарок.       …А напоследок стоит сказать, что на доску позора попал отнюдь не Изуку с его подарком в виде… носков со Всемогущим. Кацуки даже оценил его на целых три балла из десяти — вот это достижение! Может, просто потому, что он и сам подарил эти же самые носки Мидории со словами: «Я первым хотел их подарить тебе, грёбаный задрот!». Не дело же это — обесценивать свой собственный подарок. Зато с феноменальным успехом на доску позора угодил Минеда со своим подарком в виде пуш-ап лифа для Джиро, за что та оценила его в ноль баллов, а сама в позоре отсиживалась в туалете и чуть ли не плакала. В общем, Рождество вышло не у всех радужным, зато точно — запоминающимся!