Наука не прощает потерю головы.

Спустя сутки кропотливой работы Миры ученый пришел в удовлетворительное состояние, хотя бы не умирал от внутреннего кровотечения. На руках были синяки от количества капельниц, перенесенных молодым человеком. Девушка стояла, склонившись над Ковальски и устало вводила в вену очередной препарат для восстановления. На ее лице был ярко виден недосып: черные круги под глазами и сам взгляд был стеклянным. В палату заглянул Рядовой, любезно отправленный командиром, чтобы узнать, как дела. Мира зевнула. - Все в порядке, пока что, - девушка сняла резиновые голубые перчатки с рук и потянулась руками вверх, разминая спину, - пойду, посплю хоть несколько часов, посиди с ним, пожалуйста. Если что, буди меня сразу. Блондинка подошла к младшему из коммандос, и мило потрепала его по щеке, улыбаясь. Того тронул легкий румянец. Он закивал и прошел в палату, усаживаясь на стул возле кушетки. Когда девушка ушла, Рядовой принялся рассматривать лежащего ученого: бледная кожа, веки слегка подрагивали. Выглядел добрым и никак не смахивал на военного шпиона, у которого за плечами куча убийств. Хотя, для него почти все выглядели добрыми, даже Рико. Он до сих пор злился на Шкипера за то, что тот разошелся похуже Рико. Да, в принципе, даже сам сержант был в шоке от такого. У них уже были шпионы, обычно их «воспитывал» сам подрывник, командир такую грязную работу доверял ему. Даже если сам брался изредка, то не доводил до состояния на грани жизни и смерти, а четко осознавал, что информация еще понадобится. Из раздумий младшенького вывел тихий шепот ученого. Он подумал сначала, что ему показалось. «Шкипер» - уже отчетливо он расслышал, склонившись над молодым человеком. Ковальски слабо сжал в пальцах простынь, чуть поворачивая голову на бок и слегка жмурясь. Рядовой сел на место, просто ошарашенный увиденным. Как такое возможно? Что ему снится, что он зовет… командира? Что же случилось такое, о чем он не догадывался? Но младший решил об этом промолчать и потом спросить самого шпиона при удобном случае. - Мира, отчет, - Шкипер сидел после утренней тренировки еще с полотенцем на плечах, но уже в руках держал свой излюбленный утренний кофе. Рико за его спиной стоял и готовил завтрак. Сонная девушка приземлилась на стул напротив командира, взяв свою тарелку с омлетом заранее со столешницы. - Ночью было нормально, он уже должен был прийти в себя за трое суток, но что-то мешает, - блондинка зевнула и принялась уплетать свой завтрак. - Так выясни, что именно. Это же твой профиль, нет? – командир поставил чашку на стол, упиваясь взглядом в девушку. - Я не знаю, что это, - девушка пожала плечами, как-то грустно посмотрев в тарелку, - все выглядит так, как будто он сам не хочет просыпаться. Но это точно не кома. На заднем плане Рядовой ойкнул и резко развернулся по направлению в комнаты, сдавая себя с потрохами. - Рядовой, стоять. Что ты знаешь? - Эм… Ну, - парнишка замялся, переминаясь с ноги на ногу и подбирая слова, - ничего такого в принципе. Это вообще ты виноват, что довел его до такого. Прости. После этих слов он скрылся в комнате, как будто хотел избежать лишних расспросов. - Это совсем на него не похоже. Хотите, я с ним поговорю после завтрака? – Мира подняла взгляд с тарелки на командира, который со слегка дергающимся глазом смотрел на дверь в спальню, - Вряд ли он Вам сам что-то скажет, а давить на него - не самый лучший вариант. Ковальски действительно не хотел просыпаться. Душевная боль сковала, он блуждал в потемках своего сознания, как потерявшийся котенок в большом дождливом городе. То и дело натыкался на воспоминания, даже не связанные с последними событиями. Сознание, как и всегда, играло с ним злую шутку. Как и те страшные полгода после увольнительной из больницы. Но сейчас было гораздо больней. Как цепи с большим гвоздем, который впился в грудную клетку и не вытаскивался, как бы ученый не старался. Любой бы другой уже совсем сошел с ума совсем и опустился до психушки. - Ты совсем из ума выжил, хочешь умереть что ли? – темноволосый мужчина с оранжевой прядкой на лбу выбил из рук Ковальски таблетки и схватил того за плечи, потряхивая. – Это лишь иллюзия, это тебя не спасет от твоих кошмаров! - Отпусти, Ганс, мне нужно … - ученый еле стоял на ногах, опустив голову. Впалые щеки и черные круги под глазами, даже страшно было смотреть сейчас на лицо молодого человека. - Ты уже не понимаешь, что творишь. Тебе нужно лечиться, - никак не угоманивался мужчина, усадив ученого на диван и приземлившись рядом.- Ты их не вернешь уже, тебе просто нужно смириться, что так вышло, и идти дальше. Причем, не загоняя себя в могилу. Ты же гениальный человек, черт возьми, у тебя такое великое будущее. А ты его тратишь бесполезно, проводя время под наркотой. Ковальски молчал, осмысливая сказанное. Хотя до воспаленного психотропным веществом сознания мало что сейчас доходило. Единственное желание было – выпить спасительную дозу таблеток и погрузиться в небытие. Забыть всё, забыть всех. Отключить свой мозг. - Пошли со мной, я приведу тебя в чувства. Ты просто должен понять, что иллюзия, которую тебе преподносит то, что ты принимаешь – это не настоящее. А то такими темпами мир может потерять такого прекрасного человека, и я не подлизываюсь. Да, тогда очень долго и упорно пришлось потрудиться датчанину, чтобы выполнить обещанное. Ковальски смог уснуть нормально только через четверо суток после терапии и мозгопромываний. Темноволосый мужчина был несказанно рад, когда уговоры подействовали, и ученый стал питаться чем-то, кроме крепкого кофе. Надо было отдать ему должное: ни у кого не получалось ничего сделать, даже Дорис, которая на тот момент еще была не последним человеком в жизни шатена. Тот пообещал, что больше никогда не будет увлекаться подобными вещами. - А ты знаешь, что я завтра улетаю в Данию обратно? – Ганс увлеченно рассматривал фотографии на доске в квартире Ковальски, то и дело натыкаясь на знакомых личностей. - Надолго? Это как-то повлияет на твою работу поставщика? – ученый стоял за лабораторным столом в маске и смешивал какой-то реактив с другим. В колбе цвет поменялся с желтого на бордовый, и молодой человек улыбнулся – реакция прошла успешно. - Я не знаю, надолго ли. Но, похоже, мне придется оставить пост информатора. - Жаль это слышать, у тебя хорошо получалось. Ганс наткнулся на фотографии коммандос и указал на фото Шкипера, как-то горестно вздохнув: - У тебя есть даже досье и фото на моего лучшего старого врага, похвально. - Кто? – заинтересованно воскликнул ученый. Он отвлекся от лаборатории и подошел к датчанину, снимая маску, - Шкипер что ли? Вас что-то связывает? - Если честно, это долгая история. Это еще давно было, в Дании. Мы сорвали друг другу операции, и теперь за мной присматривают на родине, как за человеком повышенной опасности, а ему запретили въезд, - Ганс почесал затылок, задумчиво смотря на фотографию брюнета. - Весьма забавно, учитывая, что ты тоже не совсем подарок. А его я знаю только по информации, которую мне выдали. Ну и может еще немного собственного наблюдения… - Ковальски смотрел на фотографии Шкипера с таинственной улыбкой, которая насторожила темноволосого мужчину. - Ковальски? Ты так смотришь на его фотографии, что с моей стороны это выглядит, как будто ты втюрился, - он закрыл ладонью фото, отвлекая взгляд на себя. - Я что? Нееет, ты что... – на секунду шокированный ученый смущенно замахал руками перед собой. Датчанин сузил глаза, пристально вглядываясь в лицо шатена. - Совсем на тебя не похоже. Это просто самое худшее, что можно сделать в твоем случае к этому человеку. Поверь, он не такой добрый, как я. И если тебя поймают во время так называемого «собственного наблюдения» - он тебя убьет. Потому что я уже видел, как он убивал людей. Мира шокированно захлопала ресницами, пытаясь переварить полученную информацию от Рядового. Ей он все-таки раскололся после часового выпрашивания. - Он… что? Ты уверен? - Я же сказал тебе, что я все слышал и видел, - младшенький сидел на кровати, крепко обнимая своего любимого лунорога, будто ища в нем поддержки. – Понимай это, как хочешь. Только никому не говори, ладно? Может, я просто не так все понял. На улице были слышны выстрелы, взрывы и звуки борьбы. Ребята пытались отбиться от нападавших на них людей, во главе которых был Блоухол. Он, дьявольски смеясь, парил на доске где-то поодаль, пока его люди пытались свести со света элитный отряд «Пингвин». Мира укрылась поодаль в лесу со снайперской винтовкой, отстреливая нескольких зевак пулями с сильным снотворным. Рико на радостях развел реальную бойню с динамитом и огнеметом, в лобовую атаку бесстрашно летя на вражеских солдат. Рядовой из-за укрытия иногда выглядывал и в кого-то пытался попасть из автомата, пряча голову и прикрывая глаза, и все боялся, что реально попадет. Что с него взять-то, не его стиль. Командир же пока что был в штабе и контролировал ситуацию по камерам, но все равно потом пришлось выйти и вести обстрел из-за укрытия. Вражина тоже не сдавалась – наступали все новые солдаты, истощая ребят. Рико был ранен довольно сильно, что еще больше распыляло его горячий нрав. Многие, видя его агрессивную настроенность, разбегались. Но спину нельзя было показывать подрывнику, а они это вряд ли знали. Рядовой получил пулю в бедро и ушел в укрытие, заранее извинившись перед всей командой. Шкипер тоже не отличился – его левая рука перестала функционировать после того, как всандалили в ближнем бою в нее нож. Шел второй час сопротивления. Когда Ковальски открыл глаза, он услышал снаружи шум от выстрелов и взрывов. Это явно не было похоже на баловство Рико. Медленно, но верно до него доходило то, что это писал ему в письме Сэм. «Сколько же я был без сознания?» - озадаченно спросил он самого себя. Вопрос, на который нет ответа. Ученый попытался подняться, дикая слабость еще ощущалась. Вынув последнюю капельницу из руки и закрутив на ней краник, подняться с трудом удалось, но закружилась голова. Потребовалось минут пять, чтобы смочь встать, опираясь на стенку. Перед глазами все плыло, как будто Ковальски был очень сильно пьян. В это время ребят уже загнали в штаб, и они сидели за импровизированной перегородкой – столом, а напротив них возле входа парил на доске Блоухол. Ковальски узнал этот голос, и тошнота подкатила к горлу. Он терпеть не мог этого предателя больше, чем кого-либо еще. - Ну, вот вы и попались, ребятки, - Френсис игриво улыбнулся, поглаживая в руках лазерную винтовку, - некуда больше бежать, будете сдаваться? - Еще чего, самодовольная морда! – Шкипер вылез из укрытия и попытался в него выстрелить, тот ловко увернулся – пуля прошла в сантиметрах пяти рядом с ухом, врезаясь в стенку и разрушая ее поверхностную целостность. В ответ пепельноволосый зарядил лазером, срезая кончик стола возле командира. Мира в это время обрабатывала рану Рядового на ноге, пытаясь заодно того успокоить. Шатену потребовалось время, чтобы тихо добраться до двери, надеть рубашку, подготовленную Мирой заранее на пробудку, и увидеть, как на лабораторном столе лежит оставленный кем-то из ребят крупнокалиберный пистолет. Весьма кстати. Осторожно его забрав со стола, ученый подошел к стене у двери, за которой как раз и парил на своей доске Френсис. Морально подготовив себя ко всему и проверив свое тело хотя бы на минимальную работоспособность, он приготовился, по слуху определяя почти точное расположение старого друга. - Может, мне просто поставить сюда бомбу и вас взорвать вместе с ней? - Себя взорви, умалишенный. – Ковальски вышел из засады, точно выстрелив по доске пепельноволосого, от чего тот от неожиданности плюхнулся на задницу, давая сдачи с лазерной винтовки; луч задел щеку, оставляя порез, и срезал кончик волос ученого. Второй выстрел выбил лазерку из рук Френсиса. Ковальски поморщился, от пореза на щеке вниз скатилась капля крови. - К.. Ковальски?! – он шокировано уставился на вышедшего из засады шатена, который после своего такого резкого маневра упал на одно колено и, чтобы совсем не рухнуть, уперся свободной рукой в стену, - ты-то что здесь забыл? Мира удивленно пискнула, отвлекаясь от ран Рико. Ну, конечно же, вот, кого он ей напоминал. - Убирайся отсюда, Френсис, или я тебя пристрелю, - голос ученого стал ледяным, как лед арктики. В глазах появилась дымка тьмы вперемешку с алой яростью. Дыхание стало прерывистым, все-таки было немного опрометчиво вот так вот выходить. Но он не спускал с дула своего бывшего лучшего друга. - Ой, ты? Брось, ты никогда никого не убивал, я тебя знаю, как облупленного, - Френсис засмеялся на несколько секунд, но успокоился, улавливая взгляд ученого, - к тому же вы отсюда не выйдете: снаружи стоят мои солдаты. Как тебе такой расклад, мистер «я всегда все продумываю наперед»? - Тебя, если понадобится, пристрелю, - голос все такой же, но рука предательски дрожит. Он действительно знал, что вряд ли сможет нажать на курок даже в таком плачевном случае. Но если понадобится защитить Шкипера... Он пойдет даже на убийство. - Почему ты их так защищаешь? Я чего-то не знаю, Кри…? - Ковальски не дал ему договорить, отправив пулю где-то в стенку возле его головы. Тот довольно пугливо отшатнулся. - Не смей, - пальцы руки, держащейся за стену, вцепились в нее до белых костяшек. Ковальски был в ярости, которая буквально переполняла его, мешая трезво мыслить. - Помню-помню, ты просил меня больше не называть тебя по имени, - извиняющаяся улыбка появилась на лице Френсиса, он замахал руками перед собой, - только не делай такое лицо, прости-извини. - Тебе нужно второй раз повторить, чтобы ты убрался? И прихватил с собой свое добро. - Ну, уж нет, мой дорогой друг. Я слишком долго к этому шел, и отступаться не собираюсь, - Блоухол отмахнулся, вставая с пола и отряхивая филейную часть. Он выбил из рук Ковальски пистолет, от чего тот схватился за ушибленную руку и без опоры упал на колени, сажая мягкую часть на пятки. - Как насчет сделки, мой дорогой? - Какой еще сделки? – ученый поморщился от последних слов. Он понимал, в какой ситуации находится. За спиной ребята притихли, Шкипер просто наблюдал за всем, готовясь в любой момент выстрелить в обоих парней. - Проект номер 628 на жизнь этих ребят. Как тебе такое? – Френсис подошел к Ковальски слишком близко и наклонился к его лицу, - кажется, равноценный обмен, не считаешь? - Ты рехнулся?! – возмущенный ученый попытался схватить за шкирку злодея, но тот успел отстраниться, - совсем мозги в кашу превратил за последние несколько лет?! - Нет. Это мой ультиматум на уход, Ковальски. Или это или ты и те мышки, кто сейчас прячутся у тебя за спиной. Ты же знаешь цену любой информации, это щедрый обмен, - Блоухол потер руки, предвкушая своеобразную победу. Ковальски вздохнул и оглянулся на ребят, которые уже выглянули из укрытия, заинтересованные разговором. Этот проект реально стоил ученому очень дорого, но… Взгляд шатена остановился на Шкипере. Сердце кольнуло болью, во взгляде читалось невыносимая печаль и что-то еще. Такое светлое и теплое. И Мира в этот момент поняла, что имел ввиду Рядовой. - Ну, так что, по рукам? Дай мне эту информацию, Ковальски, - глаза Блоухола загорелись, он довольно заулыбался, - тем более я уже давно тебе ее оплатил. - Оплатил тем, что подставил? Или ты все еще считаешь себя правым называть оплатой ту ловушку? – сказал уже довольно спокойным голосом Ковальски, перемещаясь с колен к ближайшей стенке, и уперся в нее спиной, удобно усаживаясь на полу. - Нет, ну что ты. Я вовсе не хотел, чтобы так все вышло. Просто у меня не оставалось выбора, - Френсис пожал плечами. - Конечно. Ты белый и пушистый. - Я бы с удовольствием с тобой проговорил бы еще пару дней, но время на исходе, - Френсис протянул руку ладонью вверх и пошевелил пальцами, - дай мне информацию. Ковальски глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Решать действительно нужно было что-то сейчас. Проект, который погубил почти полжизни ученого или коммандос, к главе которых он питает непозволительные чувства? Он нащупал кнопку на правой руке и открыл глаза, вглядываясь в появившуюся перед ним синюю таблицу. Благо, линзы были не до конца испорчены, и хоть что-то можно было разглядеть. Пальцы левой руки легко провели по воздуху возле правой руки, перемещая файлы на нано-карту памяти, которую ученый предусмотрительно приложил на руку поверх коммуникатора. Все наблюдали как-то странновато за этим, в том числе и Блоухол. Ученый кинул ему в руки карту. - Ой, Ковальски, ты такой добрый… А что это за штука? – Френсис поймал флешку и показал пальцем на правую руку молодого человека. - Не твое дело, - шатен закрыл левой ладонью приспособление, подняв голову к пепельноволосому, и раздраженно выпалил, - теперь убирайся, Френсис. Видеть тебя уже тошно. - Ты такая душка, честно. С этой информацией я наконец-то смогу доделать свой проект, - он снова склонился к Ковальски, заглядывая тому в изумрудные глаза, - Ой, точно, это же ты его доделал для меня, прости. - Видимо, гуманитарием тебе быть тоже не дано, раз слов не понимаешь. Что тебе в этих 8 буквах неясно? Убирайся уже отсюда, - ученый попытался шелохнуться – неясная слабость накрыла с ног до головы. Еще не время отдыхать, ну же. Ковальски пытался заставить заработать хоть пальцы рук, но они шевелились еле-еле. - Ухожу-ухожу, оставляю тебе твоих мышек. Кстати, странно, что ты им не выдал мою базу. Ты ведь следил за мной все это время, думаешь, я не знал? – Френсис склонился к шатену совсем близко, а тот замер. Состояние или просто шок до оцепенения - неизвестно. Где-то на заднем плане послышался хруст кулаков. - Я просто уверен, что ты скучал, - почти в губы ученого прошептал Френсис и на пару секунд накрыл их своими. Шок прошел быстрей, чем ожидалось. Адреналин пошел в кровь и закипел в жилах, и Ковальски хорошим ударом в скулу откинул от себя пепельноволосого, почти крича: - Если ты сейчас же не уйдешь, клянусь, что в следующий раз я тебя убью! Мира с Рядовым сидели, открыв рты от такой наглости на глазах у людей. Шкипер тоже был шокирован и попытался в него выстрелить, но тот как раз в этот момент отошел от места, где стоял. Френсис махнул на прощанье «мышкам» и послал воздушный поцелуй Ковальски, вылезая из штаба по лестнице. Ковальски протер губы рукавом. Как было мерзко, настолько мерзко, что он хотел помыть губы с мылом. Еще и на глазах командира. Просто позорище. Ковальски тяжело выдохнул, возвращая себе здравый рассудок, и прикрыл глаза.