Судный день

Теперь Аллен совсем не боялся ходить по Аду один. Ангельская сущность уже и вовсе не беспокоила его, а совесть помалчивала в уголке души, потому он был уверен, что, если к нему вдруг пристанут, он сможет дать отпор, и не только словесный. Это было бы ему даже приятно — показать, что он может быть сильным, а не сдерживать себя из-за того, что это грех. А в Аду сейчас было ярче, чем всегда видел Аллен. Это немного удивляло, да и завораживало чем-то — уже не совсем тусклое, приятного алого оттенка пространство. Что-то оно напоминало Аллену, но он совсем не мог понять, что именно. Что-то, одновременно близкое и далёкое. Он такое уже видел, и совсем недавно. Будто очнувшись, Аллен отругал себя за трату времени и решил подумать об этом на досуге, а сейчас ему надо было идти к Тики — развивать сексуальность. И Аллена совсем не пугало то, что Тики обязательно воспользуется моментом, чтобы лишний раз его потрогать «в учебных целях». «Да это ведь не так и страшно, — решил Аллен, бодро шагая к уже видимой обители Тики. — Подумаешь, попристаёт немного, я же не позволю ему заигрываться». — А кто это к нам пожаловал? Неужели ангелочек? — Аллен почувствовал, как кладётся на его плечо тяжёлая ладонь и немного испугался. Дёрнув плечом, Аллен громко фыркнул и обернулся. — Не прикасайся ко мне, неприятно, — холодно процедил юноша, глядя на тёмное лицо демона и отмечая про себя, что демон этот обычный. — Я Инквизитор с Небес, так что не смей меня останавливать. — Какой из тебя Инквизитор?! — Громкий хохот резанул по ушам, и Аллен едва сдержался, чтобы не закрыть их ладонями. — Обычный мелкий ангелок. — Привилегии никто не отменял. Мне нужен один демон, и это вовсе не ты. Ты ведь не подчинённый Астарота и Асмодея. — Натянув на лицо улыбку, Аллен потрепал волосы демона. — Хороший, хороший. Я пойду. — Ты, видимо, считаешь, что тебе можно всё? А крылышки тебе не обломать, чтобы ты не думал, что самый умный?! — Тише, тише, не надо так злиться, я просто должен проверить одного демона. И не смотри на меня так, у меня есть святая вода! — Малыш, ты, как обычно, геройствуешь. — Аллен, услышав знакомый голос, радостно обернулся и посмотрел на Тики полным благодарности взглядом. — Видимо, за мной пришёл? Пойдём, проясню всю ситуацию. — Я надеюсь, что ты больше не будешь заманивать к себе невинных ангелов и соблазнять их, — окрасив свой голос деловым тоном, произнёс Аллен. — А иначе тебя будет ждать разговор с, как минимум, херувимами. — Знаю-знаю, потому и собираюсь тебе всё объяснить, — подхватил Тики со своей неизменной радостной ухмылкой. — Пойдём. — Ну, так и зачем я тебе? — заинтересованно спросил Тики, втянув Аллена в обитель и закрыв дверь. — Щекотливая такая ситуация у меня возникла, мне нужно соблазнить кое-кого. — О-о-о… Вижу, ты уже смирился с фактом, что ты, возможно, не ангел? — Я уже, не поверишь, надеюсь, что я не ангел. — Аллен вздохнул и опёрся о стену спиной. — Ведь не могут ангелы быть такими порочными душой, как я. Я уже становлюсь мазохистом и желаю порочных развлечений, так что ну её, эту ангельскую сущность. Ваши анархичные законы приятнее. — Вот, что и требовалось доказать. — Тики довольно усмехнулся и потянул Аллена вглубь всё того же округлого помещения, где Аллен узнал, что у него треснула душа. — Кого соблазнять будешь? — Это обязательно знать? — Аллен почувствовал, как краснеют его щёки. — Ну да. Для разных характеров разные методы соблазнения. Хотя, если ты стесняешься сказать вслух, я могу и догадаться. Впрочем, кого ещё тебе хотеть? Аллен покраснел ещё больше, но молча терпел, ожидая, когда Тики продолжит разговор. — Ну, думаю, с ним нужно быть осторожным, — задумчиво начал Тики. — Его нужно касаться осторожно, говорить с ним нужно осторожно. Но, тем не менее, от ласки он отвык, так что можно попробовать начать осторожно, а продолжить грубо. Когда начнёшь, смотри на реакции его тела, так будешь понимать, стоит ли продолжать и, если да, то как. — Ты мне всё теорией будешь рассказывать? — осторожно прервал Аллен. — А то я, знаешь ли, даже целоваться не умею. Запорол свой первый поцелуй полным неумением… — Если дело такое, могу и научить. Только до секса дело не дойдёт, ты ему должен достаться непорочным, так соблазнение усилится, а у него появится приятное осознание того, что он — твой первый, и что ты соблазнял его, чтобы отдаться ему невинным. И не надо так краснеть, сам напросился. Кивнув, Аллен закрыл щёки ладонями. Действительно, он очень краснел от всех этих разговоров, ведь слышал всё это он впервые, раньше не с кем было поговорить о сексуальной жизни, да и незачем, а из жизни он такого не помнил. — А ещё знаешь, что? — Тики подцепил пальцами прядку волос Аллена и задумчиво посмотрел на неё. — Можешь начать ненавязчиво. Когда он будет рядом, и никого больше с вами не будет, можешь перевязать свои волосы и перекинуть их на одно плечо. Так ты откроешь шею и, если его это заденет, сможешь продолжить. «Чёрт, теперь мне кажется, что ничего не получится…» — подумал Аллен, краснея всё больше и больше. Канда в последнее время стал ещё неприступнее и насмешливее, так что Аллен очень сомневался, что его заденет просто открытая шея. Разве только ещё больше будет насмехаться. — Вижу, ты пока не можешь слушать, — довольным тоном произнёс Тики, глядя на смущённого Аллена. — Иди сюда. Аллен послушно шагнул вперёд, и его лицо тут же оказалось в тёплых ладонях Тики. Юноша зажмурился, зная, что сейчас будет, и попытался представить на месте Тики Канду. Фантазия запустилась успешно, и, когда его губы приоткрыл горячий язык, Аллен уверенно подался вперёд, вспоминая тот первый поцелуй, когда Канда даже невольно поддался ему и целовал его в ответ. На этот раз поцелуй был другим. Немного осторожным, порывчатым, но в то же время будто медленным. Аллен ощущал каждые движения языка Тики и невольно запоминал их, думая, что надо бы потом сделать так же. Ведь Канде должны нравиться его поцелуи, а пока что они совсем неумелые. — Ну что? — спросил Тики, отстранившись от лица Аллена. Юноша вздохнул и, открыв глаза, посмотрел на него и тихо ответил: — Кажется, что-то запомнилось. Но не уверен, что этого хватит, чтобы научиться. — Хорошо. Сейчас покажи мне, что запомнил, а потом, если что, продолжим обучение. Аллен угрюмо кивнул и закрыл глаза, чтобы вновь пофантазировать. Затем, подавшись вперёд, Аллен высунул язык и осторожно коснулся им губ Тики. Это движение было настолько медленным и забавным, что Тики не сдержался и тихо рассмеялся. Вся романтика мгновения сразу же исчезла, а Аллен почувствовал, что раздражается. — Это не смешно! — воскликнул юноша, отскакивая на шаг назад. — Это совсем не смешно! — Ну, это ты так думаешь, — отсмеявшись, ответил Тики. — Выглядело это очень забавно. Ты будь уверенным, но в то же время осторожным. Не медлительным, а осторожным! Возможно, тогда это будет не так смешно. Смутившись, Аллен кивнул и вновь закрыл глаза. Затем, нащупав ладонями лицо Тики, обхватил его и потянулся к губам. Но, не успев коснуться их, услышал, как Тики опять смеётся. — Что на этот раз?! — несдержанно крикнул Аллен. — Прости, но это чертовски смешно, видеть твоё смущённое лицо… Потому что это твоё смущение вместе с напускной уверенностью делают твоё лицо действительно забавным. Аллен закатил глаза, но молча вытерпел время до того, как Тики успокоился. — Что-то такими темпами я не научусь целоваться, — скептически пробормотал Аллен. Затем вздохнул и вновь обхватил лицо Тики ладонями. — Закрывать глаза не буду. И, действительно не закрывая глаз, Аллен уверенно подался вперёд, так же уверенно приоткрыл губы Тики языком, а затем скользнул им внутрь. На мгновение вспомнилось, как в первый раз неуклюже он проделал это с Кандой, и Аллену стало немного стыдно. Ведь то, что он делал сейчас, было гораздо эстетичнее и, наверняка, приятнее. По крайней мере, Тики не жаловался, не смеялся, а отвечал на осторожные движения языка Аллена. — Молодец, — оторвавшись от Аллена, похвалил его Тики. — Не идеально, конечно, но ты хорошо учишься. Думаю, для него этого хватит. — Хватит? — растерянно повторил Аллен. — Но ведь я только начал учиться, как этого может хватить? — А ты думаешь, его не насторожит твоя чрезмерная умелость? Я думаю, да. А ты же у нас соблазнять собираешься ненавязчиво, вот и шифруйся. Теперь только теория. Разве что трогать тебя буду. Аллен смутился, но кивнул и приготовился слушать дальше. — Как ты, наверное, уже понял, у него чувствительная кожа… — начал было Тики, но Аллен сразу же его прервал: — Чувствительная? Каким боком? Твёрдая, как камень! — Ну да, твёрдая. Но чувствительная. Если ты трогал его, должен был заметить, как он реагирует на касания. Спину его не трогал? Аллен почти сказал «нет», но вспомнил, как когда-то касался царапины на спине Канды. И как Канда тогда резко вскочил. Конечно, это можно было объяснить его негодованием, но ведь можно было и не вскакивать, а просто накричать. — Трогал, — пробормотал Аллен. — Он вскочил. — Вот. Так что можешь гладить его по спине, только не слишком грубо, и ему это понравится. О, и ещё, — если ему что-то не нравится или слишком нравится, сразу прекращай. Иначе его это может оскорбить, и тогда твоё соблазнение превратится в драку. Впрочем, из драки всё может плавно перейти в дикий секс… Но ты не знаешь, что для этого нужно, да и, судя по всему, не хочешь, чтобы твой первый секс был диким. — Да, — смущённо пробурчал Аллен. — Желательно так, чтобы не было больно. — А это уже от него зависит. Но ты можешь намекнуть, что тебе неприятно, когда он слишком сильно сжимает твои бёдра, когда пытается царапать, когда слишком резко толкается в тебя… Прости. Не хочу вести лекции помидору. Аллен закрыл своё излишне красное лицо ладонями, мысленно ругая себя за то, что вообще пошёл к этому похотливому демону. — Может, когда переметнёшься к нам, тоже пойдёшь на службу к Астароту и Асмодею? — глядя на всё ещё смущённого Аллена, спросил Тики. Убрав ладони с лица, Аллен глянул на Тики. И пробормотал: — Не-а. Пойду туда же, где и Канда. — Если возьмут. Он подчинённый господина Люцифера. А у него самые верные и готовые противостоять Небесам вплоть до войны демоны. — Ну ничего. Я тоже готов противостоять Небесам. Вот только если бы не отец… — Аллен закусил губу. — Вот бы с ним поговорить… — Поговоришь ещё. — Тики махнул рукой. — Когда отменим Судный день, а так оно и будет, полетишь на Небеса, поговоришь с ним и окончательно решишь, что тебе делать. Хорошо? — Хорошо. — Аллен кивнул, затем улыбнулся. — Так и что мне делать, чтобы соблазнить, помимо поцелуев и ласк? — О, какой ты быстрый. Готов уже, наверное? — Тики так же улыбнулся и ответил: — Если его интересует твоё тело, то открывай его постепенно и позволяй трогать его. Если он сам не начнёт трогать, можешь направлять и показывать, как тебе будет приятнее. А если Юу всё же не интересует твоё тело… — Интересует, — перебил Аллен, краснея. — И не надо называть его по имени… — Хорошо-хорошо. Кстати, тебе ведь и смазка нужна будет. У тебя же тело чувствительное к боли? — В последнее время слишком… Но это из-за того, что Канда мажет всяким непотребством, а потом бьёт. — Понятно, смазка нужна. Ладно, достанем. Другая проблема, что ты не умеешь смазываться. — А почему я-то должен?! — воскликнул Аллен, краснея ярче. — Он ведь должен это делать, а не я! — Да нет, как раз ты. — Тики улыбнулся, глядя на покрытое румянцем лицо Аллена. — Ты ведь соблазняешь. А этим лишний раз покажешь, что ты хочешь только его, и для того, чтобы принадлежать ему, готов сделать всё. Ну, в общем, погладишь его чувство собственной важности. Аллен фыркнул и опустил голову, чтобы его смущение не было так видно. Такие перспективы совсем его не радовали, наоборот, из-за этого хотелось отказаться от своей затеи. Но желание было слишком сильным, и Аллен, подняв голову, пробормотал: — Ну и как мне этому научиться, чтобы у него не возникло подозрений, что я уже не девственник? — Нужно хотя бы теорию знать… Но сомневаюсь, что ты выслушаешь меня до конца. Ты уже краснеешь, а если я начну всё это объяснять, так ты вообще побьёшь свой рекорд и станешь краснее помидора. Найди лучше книжку какую-нибудь. А вообще, ты и так должен это понимать, хоть шестым чувством! — Да я понимаю… — Аллен закатил глаза, чувствуя, что вновь краснеет. — Но в том-то и дело, что я не умею. А если буду, так сказать, тренироваться, то он может что-то заподозрить… — Ясно, гиблое дело. Тогда так, когда дойдёте до этого, можешь хотя бы попытаться начать, он может и помочь, когда заметит, что ты смущаешься. Если нет — сам попросишь, вариантов больше нет. Аллен быстро кивнул, затем спросил: — А что дальше? — А дальше секс. — Тики едва сдержался от того, чтобы не рассмеяться, когда лицо Аллена вытянулось от удивления. — А ты что думал? Секс, как он есть. Так, ты ведь знаешь, как его возбудить? — Ну, наверное, да… Ласками ведь? — Нет, я сейчас о самом надёжном способе возбуждать и видеть, что он возбуждается. — А, ну тогда знаю. Но не умею. — Учить не буду, а то ещё, чего доброго, в обморок свалишься. Либо на себе учись, либо так и будешь осторожничать уже в процессе. — Ага. Это всё, что я должен знать? — В идеале я вообще не должен был тебе ничего рассказывать. Соблазняют так, как умеют, как хотят. А тебе нужно всё подробно рассказать, чтобы ты потом следовал этой «инструкции». Не удивлюсь, если Юу поймёт, что это всё подстроено. — Что?! Да не буду я следовать инструкциям всяким! Я просто… Ну я ведь действительно не понимаю, у меня не было опыта, а тем более с мужчиной… — Да я понимаю, что ты ничего не знал. Просто лучшее соблазнение — интуитивное. Тогда соблазняемый видит все эмоции, все чувства, все ощущения и может усилить их всего одним словом или действием. А так ты будешь скрытничать, но выполнять техническую часть соблазнения. Разве это хорошо? — Нехорошо… — согласился Аллен, опуская взгляд. — Так и что мне теперь делать? — Желательно забыть всё, что я наговорил, и делать так, как захочется телу и душе. Поверь, Юу это оценит. Он не любит, когда обманывают. Аллен покраснел, услышав имя Канды, и кивнул. — Ну я тогда это… Пойду обратно… — Ага, только лучше я тебя проведу, а то опять вляпаешься в какую-нибудь проблему, и на этот раз титул Инквизитора тебя не спасёт. Аллен несдержанно улыбнулся и, взяв Тики за руку, пошёл к выходу из помещения. Теперь, после всего этого «обучения», он был уверен, что соблазнение удастся. Пусть оно не будет дико страстным и умелым, но зато честным и, без сомнения, очень-очень приятным.