Ручной монстр

***

/несколько недель спустя/

— Ну, Тэхён~а… Прости меня. Я не хотел. Я думал, ты их выкинуть решил, — Чон плёлся за рассерженным русоволосым. — Их? Выкинуть?! Да ты понимаешь сколько времени я их собирал, чтобы так просто выбросить?! — младший был в ярости. — Это всего лишь чайные пакетики! Новые купим. Хочешь, прямо сейчас пойдём? — Он был такой единственный! Или ты можешь попросить моих родственников воскреснуть и снова выпить со мной чаю, привезённого из Шотландии?! С каждым пакетиком связана своя история, — Тэ в момент успокоился, — Поэтому мы не можем просто сходить и купить новые… — Прости, Тэхён~а… Я правда не хотел… — Чонгук опускает голову. Ему так не хотелось, чтобы русоволосый грустил. И сердце привычно сжимается, когда он видит, как тот устало падает на диван, сворачиваясь комочком, закрывая лицо подушкой. Старший подходит к тому аккуратно, присаживается рядом, колено гладит, чтобы успокоить. Самого бы кто успокоил… — Не плачь, пожалуйста… Помнишь, ты хотел в кино сходить? Давай пойдём сегодня… Там как раз какое-то аниме показывают… — младший являет миру своё красноватое от слёз личико и всхлипывает, приподнимаясь на локтях. — Правда? Ты со мной сходишь? Ты же не хотел, — брюнет вспоминает, как говорил тому, что не любит подобные места, но что не сделаешь, чтобы не видеть, как Тэ грустит. — Один раз можно и потерпеть… — и довольно хмыкает, прижимая того к себе поближе, когда русоволосый накидывается на него с благодарными обнимашками.

***

— Ты точно хочешь пойти? На сайте написано, что не для слабонервных, — Чон отрывает взгляд от экрана телефона, смотря на Тэ. — Ты меня только что слабонервным назвал?! Ну всё! Теперь специально пойду, чтобы показать, какой я смелый! — русоволосый гордо поднимает голову и идёт к кассе кинотеатра.

***

Старшему всё больше нравится это аниме, этот третий ряд и ходить в кинотеатры! Фильм оказался явно не для психики Тэ, но тот отчаянно пытался держаться за остатки гордости, до первого скримера. Гуку было побоку, что происходит на экране. Его больше интересовала рука младшего, которая сжимала его кисть чуть ли не каждую минуту, что не могло не радовать. Ему было в кайф наблюдать, какой Тэ сейчас открытый, совсем не стесняющийся своих эмоций, без той маски вечно холодного ко всему парня, который никогда не раскроет своих чувств. Ему всё больше нравится кинотеатр и он уже задумывается о том, чтобы как-то это повторить. И корит себя за то, что так относился к подобным заведениям раньше. На экране снова показывают какую-то изуродованную девушку, которая должна была быть очень страшной, но больше смахивает на его учительницу математики в начальных классах. Но хотя та тоже была не самой симпатичной… Он поворачивается к Тэ, который прижался к креслу спиной, видимо наивно полагая, что так он спасёт себя и понимает, что наверное именно на таких чувствительных и эмоциональных детей фильм и расчитан. — Настолько страшно? — Н-нет… Всё нормально, — тихий писк. Где-то к середине фильма, Тэхён уже не отлипал от руки Чона, в которую утыкался личиком при каждой возможности, а тот был и не против.

***

— Это так трогательно… Ты… ты просто бесчувственный чурбан и ничего не понимаешь в романтике! — на что тот только вопросительно изогнул бровь. Русоволосый уже полностью перебрался на бёдра старшего, всхлипывая тому в плечо, так как в конце, пара встречается после долгих лет мучительной разлуки и не мог успокоиться уже длительное время. Зал постепенно начал пустеть, а Тэ всё ещё гордо восседал на брюнете, даже не задумываясь в какое положение сейчас того ставит. — Тэ, я конечно только «за», но ты мне не можешь объяснить, зачем ты на меня сел? — судя по лицу вышеупомянутого, тот только что осознал ситуацию. — Прости… Просто я боюсь, что оттуда сейчас вылезет тот стрёмный мужчина с ножом. Чон хмыкнул и подхватив младшего, придерживая того за колени, заставляя того обхватить его за шею и охнуть от неожиданности, понёс его к выходу под одобрительные и удивлённые взгляды посетителей. — Ч-что ты делаешь? Отпусти… На нас же смотрят, — кажется, Тэхёна волновало только это. — Ну и что? Ты же боялся только что, — старший ухмыляется, вспоминая слова русоволосого о его смелости. — Уже не боюсь… От-тпусти… — а брюнет решил играть по своим правилам, иногда касаясь бёдер младшего. — И не подумаю… Когда ты будешь ещё у меня на шее висеть и ножками подрыгивать?

***

— Что это такое? Я спрашиваю. Что это такое? — Чон уже несколько минут старательно делает вид, что не замечает разъярённого Тэ, — Ты снова за своё, да? Что за превышение служебных полномочий?! Если я вечером накричал на тебя, это не значит, что сегодня утром ты вычёркиваешь моё имя из этого дурацкого списка! — младший произнёс это на одном дыхании, и в конце предложения чуть не свалился на стол от нехватки воздуха, — Не смешивайте наши личные отношения с рабочими, мистер Чон. — Я не смешиваю, мистер Ким. Я ревную вас и дома, и на работе, — он тяжело вздохнул, — Ты хоть представляешь, сколько человек увидит тебя в облегающих кожаных джинсах, рубашке с разрезами на плечах и бархатном чокере? — темноволосый перевёл на того взгляд, — А я представляю. Стадион рассчитан на сто тридцать тысяч человек. По всему его периметру расположены камеры с фокусом на каждого участника, которых двенадцать, не включая тебя. Первая фан зона вмещает в себя около пятидесяти тысяч, что означает, что такое количество человек смогут увидеть больше, чем остальные. На репетиции я смогу посмотреть на тебя, но после, будет слишком много людей… Перед выступлением, каждый участник проходит минимум через четырёх человек из стаффа: стилист, визажист, парикмахер, осветитель, пиротехник, который проводит всем инструктаж по технике безопасности, даже операторы иногда. Вокруг снуются куча народу, беспорядочно передвигающихся по сцене и за её пределами, бэк-вокалисты, которые строят из себя очень важных и бэк-вокалистки, подкатывающие к каждому парню, по своему опыту говорю. Согласно опросу, семьдесят процентов людей, придущих на концерт ещё не нашли свою пару, и из них двадцать процентов, считают, что в современном мире это не так важно… И как только я представляю, сколько человек тебя будут в открытую рассматривать, а сколько касаться, случайно и не случайно… — Чон сжимает край стола до побеления костяшек, — Мне хочется запереть тебя в комнате и никому и никогда не показывать, — брюнет стыдливо опускает голову. — Чонгук, я… — Всё. Давай закроем эту тему и больше не станем к ней возвращаться, — старший подхватывает какой-то конвертик со стола и подходит, обнимая русоволосого, — Ты сегодня покормил Нори? — Ой… — Когда ты ушёл, я решил, что сделаю это сам, и знаешь, что я нашёл на твоей кровати? — Только не говори, что… — Да. Это те письма, которые мы писали друг другу, — темноволосый покрутил конверт в руках, — Я не открывал, — Тэ облегчённо выдохнул, — но собираюсь… — Не надо, пожалуйста… Мы же договорились открыть на рассвете в новом году… — Я помню… Хочешь в океанариум? — Хочу! — младший широко улыбнулся радуясь тому, что брюнет ради него посещает такие места, даже названия которых он раньше не хотел произносить.

***

— Смотри, смотри, какая там акула! О, а там скат! — русоволосый бегал вслед за маленькими детьми и экскурсоводом, чтобы рассмотреть всё, что получится. — Тебе действительно нравится? — темноволосый старается поспевать за тем. — Конечно… Это же лучше, чем сидеть с кляпом во рту и резиновым членом в заднице возле открытого холодильника. — Я бы никогда тебя не посадил возле открытого холодильника! — А всё остальное, значит, тебя не смущает?