Ручной монстр

***

Пак уже скорее по привычке, чем по случайности, влетает в здание компании и сносит рукой вазон с комнатной пальмой. Он задумывается, как её ещё отсюда не убрали и уже видит, как уборщица, сверкая взглядом, словно молниями, подходит к рыжику. — Почему ты такой неуклюжий болван? — она отодвигает Чимина рукой и вручает тому в руки совок, — Держи нормально! Вышеупомянутый недолюбливал эту женщину, так как она всегда умудрялась нагрубить. Чего злиться, если это её работа и ей за это платят? — Простите… Я случайно… — тот виновато опустил голову. — Я случайно. Я случайно… — женщина передразнила младшего, — А убирать мне! — Я не понимаю, почему вы так злитесь, — Пак впервые за последние дни регулярного с ней общения, высказал то, что думает, но уже успел пожалеть. — Ах, ты ж идиот! Ногорукий! — она побежала за вовремя спохватившимся Чимином размахивая при этом метлой, словно небезызвестный герой сказок, один раз всё же попадая по затылку рыжеволосого, от чего тот падает на стоящего рядом парня, о всё же успевая больно удариться коленкой. Ведьма быстро ретируется с места происшествия, от чего Чимину стало боязно поднимать взгляд вверх, ограничиваясь рассматриванием тонких пальцев со стаканчиками кофе в них. — Долго будешь висеть? — знакомый до боли хриплый голос выдернул того из размышлений о безусловно идеальных руках его спасителя. Чимин, чувствуя щекой и ладонями торс старшего краснеет, ведь до этого не прикасался к нему. Сердце Мина быстро бьётся, но рыжеволосый не придаёт этому значения. — Ам… Прости, — Пак поднимается и стряхивает с себя несуществующие пылинки, цепляясь взглядом за разодранную в кровь коленку. — Больно? — Чимина очень удивляет заботливый тон Мина, и он с опаской заглядывает тому в глаза, замечая на ещё недавно безразличном лице румянец и спустя тысячную секунды переводя их обратно на вымытую плитку. — Всё хорошо. В воздухе повисло неловкое молчание, изредка прерываемое звуками входящих звонков на ресепшен и голосами операторов. — Идём… — Юнги хватает младшего за запястье, немного сдавливая и тащит за собой, а тот, сначала пытаясь сопротивляться, разрешая себя тащить, наслаждается видом красивой спины. «И зачем он со мной возится? У него же нет времени на это. Почему не накричал, не послал, не ударил? Что произошло?», — думает Чимин всё ещё ощущая чужую хватку на запястье. Если бы он только знал… — Что ты делаешь? — Юнги посадил младшего на стул в своём кабинете, а сам принялся искать аптечку, которая, как назло, не хотела появляться. — … — старший с усердием рыскал по ящикам стола и шкафам около стен. — Тебе помочь? — Пак всеми силами пытался привлечь внимание Мина. — … — слова рыжеволосого вновь остались без внимания, а вот коробочка первой медицинской помощи всё-таки нашлась. — Да что такое?! — младшему явно не нравилась эта атмосфера в комнате. Сам кабинет был очень светлый, но настроение при этом мрачное, из-за нахождения здесь Юнги. — Ты можешь просто помолчать? Старшему надоели эти вопросы, ведь он просто не мог ответить на них, что бесило ещё больше. Почему он не кинул парня ещё в холле? Почему ему не было противно, когда тот лежал на его груди в прямом смысле этого слова? Почему сейчас он достаёт перекись и ватный диск, а не идёт на важное совещание? И самое главное… Почему он не хочет отсюда уходить? Всё это очень легко объясняется, просто Юнги страшно… Страшно представить, что же будет дальше. И вновь одни вопросы. И только один ответ. И он пугает… Но в то же время зазывает своей таинственностью и переливается на солнце, словно искусно огранённый алмаз. Что есть любовь? Над этим бьётся человечество много веков, но так и не сказали, что у любви нет определения. Это не термин, который можно с лёгкостью расшифровать. Это не болезнь, которую можно вылечить, пропив курс таблеток, выписанных врачом. Опасно… Опасно быть затянутым в её пучины и не иметь возможность выбраться, да? Она страшит нас неизвестностью, и это не обошло Юнги. Как дальше быть? Влюблённым быть очень сложно, но в тоже время очень просто. Сложно понимать, что дальнейшая градация чувств неизбежна и необратима, в большинстве своём, и убегать нет смысла, ведь можно дальше ощущать безумный стук сердца и раскрасневшиеся щёки с дрожащими руками. И он просто принимает это, как должное. — Ч-что ты делаешь? — Юнги задумался и не заметил, как уже несколько минут поглаживал пальцем свежий пластырь на ранке, а Чимин заметил, что у того новый восхитительный блонд. — Прости… — светловолосый моментально отстранился, мотая головой, пытаясь отогнать красочные картинки весьма интересного содержания, которые подкидывало воспалённое подсознание. — Всё нормально. Если честно, то Чимин уже пожалел, что остановил старшего, ведь самому были очень приятны эти нежные прикосновения. Теперь ему хотелось, чтобы Юнги его не послушал и продолжил стоять на коленках перед ним, бережно промывая ранку, стараясь сильно не надавливать. Он задумался о том, что был бы не против, если найдёт ещё какое-нибудь повреждение. — Хён, у меня ещё тут болит… — рыжеволосый хнычет, как маленький ребёнок, указывая на ушиб в районе затылка пальчиком, вызывая умиление Мина. И сковано улыбается, когда тот с нескрываемой радостью хватает ещё один пластырь с Микки Маусом, непонятно откуда взявшийся у сурового андеграундного рэпера. — Ой… — Юнги, не сдержал неожиданный порыв нежности и легонько коснулся губами больного места, о чего Чимин издал приглушённый звук, то ли от неприятного покалывания, то ли от смущения и испуганно покосился на старшего. — Извини, не подумал… — последний тут же отскакивает, осознавая ситуацию, в которую они попали, и отвёл взгляд, начиная собирать всё обратно в аптечку. Положив коробочку обратно, на её законное место, он посмотрел на одиноко стоящие стаканчики, с уже наверняка остывшим американо. Юнги подходит к столику, на котором их оставил и прикасается к плотному картону, чтобы проверить температуру. — Эм… В общем… Чимин… Тут я… Это… Тебе, короче, — он краснеет, чего раньше за собой не замечал и всовывает в руки младшего ещё немного тёплый напиток. — Спасибо, — Чимин ярко улыбается, и его маленькие глазки превращаются в тоненькие, еле заметные полосочки, а у Мина сердце останавливается и он гулко сглатывает. — Н-не за что, Чимин~и… — он и сам не понимает, как допустил, чтобы последнее слово так выдало его чувства, но до него доходит это только тогда, когда он различает едва заметный румянец на щеках младшего. — Ч-чимин~и? — рыжеволосый замялся, не зная что и ответить. — Ну да, а что? — Юнги же, в свою очередь, старался держать под контролем свой уже немного подрагивающий голос. — Ничего. Мне нравится, — Чимин снова улыбается, а Мин готов поклясться, что лучшего в своей жизни он не видел. — Чимин~и, эм… а ты бы не хотел как-нибудь… ну… прийти ко мне в студию… Я тебе новую песню дам послушать, — светловолосый жутко смущается, боясь получить отказ, но отмирает и улыбается в ответ, когда младший кладёт свои руки ему на плечи. — Когда? Только напиши мне время и день... Я обязательно приду, хён~… Рыжеволосый сползает со стола и выходит из кабинета, бросая на прощание тихое «Спасибо», а Юнги сползает по стене, пытаясь воскресить себя после чиминового «хён~» и глупо хихикает, вспоминая его красные милые щёчки.