Ручной монстр

***

— Ах! Г-господин… — по комнате разлетается лязг наручников от их соприкосновения с чугунным изголовьем большой кровати и хриплые стоны Чона, который, не сдерживая себя, входит в разгорячённое тело, попутно успевая оставлять краснеющие полосы на нежной коже русоволосого от ударов флоггером. — Ты до сих пор хочешь уйти? — в глазах старшего сверкают недобрые искры, напоминающие, что тот в ярости, — Хочешь?! — Ммм… Ещё… — проигнорировав вопросы, Тэхён выгнулся на встречу темноволосому, царапая запястья трением об металл. Чонгук останавливается, хоть делать это хочется меньше всего, вновь ударяет, слыша звонкий вскрик и оттягивая волосы младшего. — Ты меня слышишь?! Отвечай! — Н-нет… Я не хочу уходить… — Чон резко смягчается, продолжая двигаться в Тэхёне. — Хороший мальчик. Будешь ещё злить своего господина? — темноволосый наклоняется к покрасневшему ушку младшего. — Н-не буду… Ммм… Быстрее, прошу! — тот выгнул спину, призывая к более активным действиям. — Неправильно! — звук соприкосновения наконечника флоггера, сделанного из искусственной кожи, с кожей Тэ, — Малыш, попроси, как нужно. — Господин, умоляю! — на этих словах крыша в который раз летит и Чон уже не оставляя и живого места, сжимая бока свободной рукой, начинает вколачиваться в стонущее тело, которое уже находится в полуобморочном состоянии, на грани с реальностью. — Как же ты меня заводишь, Тэхён~и… — изливаясь в русоволосого, сразу же после того, как кончает младший, Чонгук падает на кровать, притягивая к себе того, накрывает их откуда-то взявшимся в этой комнате одеялом и целует за ушком. — Я готов уходить от тебя хоть каждый день, но только, если это всегда будет заканчиваться так… — русоволосый усмехнулся и прижался к крепкой груди, чувствуя их учащённое сердцебиение. — Только попробуй! — Чон притянул того за голову ещё сильнее, показывая, что отпускать никуда не собирается. — Да ладно тебе… Мы оба погорячились, — Тэ прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданной близостью. — Погорячились? Да ты чемодан с вещами за порог выкатил и собрался уйти! — Чонгук до сих пор был очень обижен, считая, что так делать было нельзя. — Ну я же любя… — Тэ улыбнулся и чмокнул старшего в уголок губ. — Не подлизывайся! Я не прощу тебя просто так! — младший вновь усмехнулся и начал водить пальчиками по голой груди темноволосого, успевая оставлять следы своими губами, постепенно спускаясь всё ниже, — Тебе не хватило? Может повторим? — Чонгук многозначительно поиграл бровями. — Ближайшие несколько дней ты к моему заду не прикоснёшься, извращенец! — А я тебя спрашивать буду? Тэхён~а, если я хочу, то я делаю. — Если ты продолжишь этот разговор, я сделаю то, от чего ты вряд ли будешь так лыбиться и запрусь в своей старой комнате, а со своим стояком разберёшься сам! — русоволосый гордо вскинул голову и поднялся с постели, и удаляется, держа путь в сторону кухни, попутно заворачиваясь в тонкое одеяло, как в кокон. — Ну, не дуйся! — по дороге натягивая штаны, Чон бежит за парнем, — Мне просто нравится, как ты смущаешься. Ты очень миленький! — старший тискает того за щёчки, на что русоволосый толкает его в бок и уходит, — Серьёзно? Ты на всё теперь обижаться будешь? Тэхён проигнорировал вопрос и подошёл к барной стойке, с целью заварить себе зелёный чай, который всегда успокаивал, но темноволосый не хотел так всё оставлять и прижался к тому со спины, томно выдыхая прямо в ушную раковину. — Мне нужно снова трахнуть тебя, чтобы ты заговорил со мной, м? Младший крупно вздрогнул, ощущая внезапный прилив возбуждения и робко отстраняясь. — Н-не стоит… На сегодня хватит… — Тэ налил немного кипятка себе в чашку, смотря, как листья чая поднимаются вверх под давлением воды и невольно задумывается о том, что очень похож на эти листики, ведь сам так же прогибается под напором старшего. — То есть завтра будет можно? — Ким буквально спиной чувствует его пошлую ухмылочку, которую вдруг захотелось стереть, ведь она — причина его постоянно красных от смущения щёк, — Тогда в полночь… — Так! Хватит!! — Тэ вылетел из комнаты, от чего темноволосый громко рассмеялся, умиляясь такой реакции. — Тэхён~а, что ты там себе надумал? — старший всё ещё задыхался от смеха и еле выговаривал слова, — Я хотел сказать, что в полночь мы будем с тобой спокойно посапывать и видеть десятые сны. И кого это ты ещё извращенцем назвал? — вмиг оказавшись рядом с младшим и поправив выбившуюся из общего хаоса на голове прядку волос, он всё же продолжил, — И давай честно. Тебе же нравится...— русоволосый шумно сглатывает, — Ты тащишься от моих грубых прикосновений, и готов умолять, чтобы я всадил тебе как можно глубже… Ты только потом начинаешь рассказывать мне сказки, что ты не фанат этого всего, и вообще просто терпишь, но… ты слишком очевидно насаживаешься на вибратор, подставляешь спину под удары плетью, слишком пошло стонешь… Давай ты не будешь отрицать то, что я сказал и не станешь закатывать истерику или читать мне лекции о неправильности всего этого и о моей неправоте, хорошо? Просто прими этот факт. Кому-то нравится быть доминантами, а кому-то сабмиссивами, и это не стыдно, не аморально, это, как часть тебя, и теперь ты от этого никуда не денешься. Тем более, что сама природа распорядилась так, чтобы ты увидел в моём лице свою родственную душу, а значит, всё так и должно быть… — закончив свою речь, он заглянул в глаза к Тэхёну. — Это ты виноват в этом, Чон Чонгук! — русоволосый ударил своим маленьким кулачком грудь старшего, на что тот лишь хрипло рассмеялся, думая, что ему достался самый милый и в тоже время сексуальный соулмейт.

***

— Так… Вроде как всё есть… Значит, свиная грудинка, лук зеленый, морковь, шампиньоны, перец горький, чеснок, листья салата, соевый соус, перец чили молотый, сахарный песок, кунжут, кунжутное масло, вода, паста мисо и кочудян… Можно приступать к готовке! Тэхён, как всегда чувствовал себя очень виноватым после их ссоры и он вновь решил загладить вину вкусным ужином, приготовленным своими руками. Главное блюдо вечера, а так же главное мучение половины выходного — самгёпсаль. Очевидно, что сам он готовиться не собирается, хотя очень хотелось бы, и нужно потратить много времени, разбираясь во всех этих, ранее незнакомых, дозировках и пропорциях. — Айщ… Обжёгся… — русоволосый уже который раз вляпывается пальцем в кипящее масло, вновь залепляя ожог пластырем, словно тот спасёт его от волдыря. На этот раз он умудрился зацепить рукой всё ещё горячую сковородку, что уже лежала в раковине, а после дотронуться до только пожаренного овоща, не подумав о его высокой температуре. — Тэхён~и, я дома! Чем это так пахнет? — темноволосый быстро раздеваясь и вешая верхнюю одежду на крючки, проходит на кухню. — Это тебе, милый! Просто… я тогда себя не очень красиво повёл, и решил, что примирительный ужин будет очень кстати. Чонгук подошёл к парню и и поцеловал в висок, успокаивая, как бы напоминая, что больше не сердится. — Всё в порядке, но твои старания я попробую, — Чон садится за накрытый стол и втягивает запах, тут же крепко зажмуриваясь и закрывая лицо руками. — Что такое, Чонгук~и? — русоволосый убирает руки парня с его лица и видит слезящиеся красные глаза, которые заметно опухли за такой маленький промежуток времени. — Я не рассказывал тебе, что я не переношу запах зелёного лука?