Ёбанный воротник

Чёрный фон, фотограф и одноклассницы. Ведут себя так, будто это последняя фотосъёмка в их ёбанной жизни. Ваня, оперевшись бедром об одну из принесённых парт, искренне не понимал, что же такого в этой фотосессии на альбом. Ну, чикнутся они пару раз, а дальше что? Выйдут на фотках полными уродами. И все такие расфуфыренные сегодня, будто какой-то слишком уж знаменательный день. Всё равно всех запомнят такими, какими были в школе, а не на фотографии. Чего распинаться? Хотя, не так уж это и плохо. Эля вон какая красивая. Будто с обложки какого-нибудь порно-журнала сошла. Даже Янка, которая его иногда раздражает своей чрезвычайной активностью, была просто на высоте. Но взгляд Вани не привлекали одноклассницы. Ботан, который, по-моему, на все случаи жизни одевается одинаково и уныло. Даже если у кого-то будут похороны, он придёт в этой своей дурацкой синей жилетке. Он уже нехило так раздражает Ваню. Раздражают его однотипные вещи. Хотя, что он должен ещё носить в школу? Он же не девчонка какая-нибудь. Не Эля, допустим, которая даже в школьной форме выглядит сногсшибательно. Он же пацан. Ваня улыбнулся от собственных мыслей и снова вперил взгляд на Данила. Что за дурацкий белый воротник? Он безумно раздражает Ваню. Почему он торчит? Знаете то чувство, когда руки чешутся исправить что-то, но сделать ты этого не можешь? Вот и у Вани сейчас так. Что за дурацкая Яна? Она безумно раздражает Ваню. Почему она снова трется возле него? Почему она вечно такая приставучая? Что за дурацкий Даня? Он безумно раздражает Ваню. Зачем он улыбается вот так вот? Своими тонкими, до безумия раздражающими губами. Всё, блять, раздражает! Но этот ёбанный воротник раздражает больше всего. — Поправь воротник, придурок, — крикнул Ваня, но тот, похоже, был слишком увлечён разговором с Яной. Ну всё. Теперь он готов дать по морде ботанику только ради того, чтобы тот услышал. Хотя, не только. Иванов оттолкнулся бедром от парты и быстрым шагом двинулся к Данилу. Схватив того за руку и оставив Яну в полном недоумении, Ваня потащил Даню за ширму, чтобы поправить этот долбанный воротник. Видимо, кто-то слишком туп, чтобы заметить, что у тебя торчит. Воротник. — Ну и чего тебе? — блондин останавливается напротив Вани и, сложив руки на груди, устремляет свой взор на него. — Научись одеваться или почисти уши. Ваня хватает за ворот Данила и притаскивает к себе чуть поближе. Поправляет. Наконец-то. — Я мог и сам его поправить. — Если бы мог, давно уже поправил бы, — рыкнул Ваня. — Может, я специально хотел, чтобы он немного торчал. — А может ты лучше заткнёшься? Бесишь уже. — Чем я тебя бешу? — Мне составить список? — огрызнулся Ваня, и по лицу уже забегали желваки. — Ну, попробуй, — Даня снова сложил руки на груди и улыбнулся. — Хм, — Ваня демонстративно потер подбородок и, сощурив глаза, продолжил. — Ты меня бесишь тем, что переехал в наш дом. Тем, что мой комп — твой комп. Тем, что занял мою комнату. Моё пространство. Тем, что перешёл в мою гимназию. Тем, что учишься именно в моём классе. Тем, что общаешься с моими одноклассниками. Тем, что возле тебя всегда крутится Яна. Тем, что у тебя всегда торчит твой блядский воротник! Данил скептично приподнял бровь, хитро улыбнулся и с насмешкой в голосе спросил: — А при чем тут Яна? Ревнуешь что ли? Ах так, значит? Тебе смешно? Поиграть решил? Ну что же. Поиграем. Вот только по моим правилам. — Да. — Ты в Янку влюбился? — Не в Янку. Данил резко замолчал и нахмурился. Немного подался вперёд и спросил: — Чего? — Ну, ревную тебя, че непонятно? А что, нельзя что ли? — Ваня широко улыбнулся и положил руки на талию второго Иванова. — Вань, ты головой ударился, или чего? Отпусти, — блондин нервно сглотнул. А кадык-то у него красивый, ничего не скажешь. Но у Вани все равно же красивее. — Ничем я не ударился, че ты усложняешь? — Ваня подошёл к Данилу вплотную так, что слышал прерывающееся дыхание последнего. И собственное учащённое сердцебиение. — Ва… Вань. Ты в порядке? — Я в полном порядке. Взгляд скользнул к губам брата и застыл. Что блять он собирается сделать? Что за хуйня творится за этой ширмой? Совсем рядом, всего за плотной полоской ткани, стоят их общие одноклассники. Но, похоже, он слишком сильно втянулся в эту игру. Чёртов ботан. Он аккуратно потянулся к Данилу и трепетно коснулся столь манящих и тёплых губ своими. Тот сделал небольшой шаг назад, но поздно. Его затянул азарт, и он уже более настойчиво двинулся вперёд, одной рукой поглаживая талию, а второй медленно скользя к затылку и зарываясь в блондинистые волосы. И будто кто-то по щелчку отключил мозги. Не волновало абсолютно ничего, кроме его губ, которые он не сильно посасывал и кусал. В ответ было лишь тихое мычание и упирающиеся в живот руки. Несмотря на это, Данил отвечал на поцелуй, хотя достаточно неумело. Неужели его Янка ещё не научила нормально целоваться? О чем я думаю? Я сошёл с ума? Это же Даня. Ботан. Иванов. Брат, блять. Хоть и не родной. Но истины было не скрыть. Возбуждение росло и стремительно двигалось вниз. Текло. Скользило. Мурашками очерчивая живот и спускаясь ниже. Резко, словно молнией, ударяет вспышка, а после руки, выглядывающей из-за ширмы, появляется и сам фотограф. — Неожиданные фотографии всегда выходят лучше, — улыбнулся мужчина. — Так, что тут у нас? И в следующую секунду лицо фотографа меняется со скоростью света и быстро подымается на Ивановых. Нужно срочно что-нибудь сказать. Срочно что-нибудь. — А че смотрите? Не видите, люди заняты? Данил, полностью покрытый пунцовой краской, опускает глаза и облизывает губы. И только сейчас Ваня понимает, что все происходящее наблюдали одноклассники. И только Эля хитро щурилась. — А можете эту фотографию в альбом вставить? — медленно подходя к фотографу, Эля улыбнулась. — Я Вам даже доплачу. — Че вылупились? Свалили отсюда все, — крикнул Ваня и тихо, почти шепотом, обратился к Эле. — И много вы видели? — Хорошо, что не сначала.

***

Еда за столом сегодня особенно невкусная. Все сидят в тишине, будто так и хотят, чтобы ботан смотрел только в тарелку. В тарелку. Но только не на Ваню. В голове крутится лишь одно. Это была игра. Чертова игра. Которая вышла из-под контроля. Часы с каждой секундой били по вискам, раздалбливая череп на мелкие осколки. Такая тишина всегда напрягала. Казалось, если кто-то издаст звук, то голова Иванова разлетится к чертям. И этот звук издал Данил. Он резко отодвинул стул с таким звуком, будто началась атомная война, сказал тихое «Спасибо» и побежал в сторону лестницы, будто за ним гонятся бешеные псы. Ваня не отставал. Он догнал его уже наверху, а точнее, схватил за руку, где никто их не слышал и не видел. — Да ладно тебе, Данька. Че ты паришься? Никто об этом завтра даже и не вспомнит. Тем более фотка крутая вышла. — Меня не это волнует, знаешь ли, — сквозь зубы процедил парень, вырывая свою руку из цепкой хватки. — А что тогда? — Что?! Ты серьёзно? — Ну, да, что? — Ничего. Даня снова разворачивается, вздёрнув голову, чтобы уйти, но тот его останавливает. — Постой. Громко вздохнув, Ваня потупил глаза и продолжил: — Это была всего лишь игра. Я хотел пошутить над тобой. Не думал, что ты воспримешь всё так всерьёз. Данил долго молчал и, перед тем, как хлопнуть дверью в общую спальню, сказал тихо, почти не слышно: — Отлично, Вань. Только вот для меня это была совсем не игра.