В тёмно-синем лесу

Позднее они так и не смогли вспомнить, кому из троих пришла в голову идея провести последние жаркие деньки июля на даче у Гришаевых. Скорее всего, Ване Давыдову, ведь Борис Гришаев был его дальним родственником. Но сам Ваня это горячо отрицал – знакомы с Гришей – такое прозвище носил Боря Гришаев – все трое, а значит, предложить поехать к нему с равным успехом мог и Коля Смолянский, и Дима Синельников. Как бы то ни было, в один из особо жарких дней июля трое студентов-первокурсников позвонили Боре Гришаеву, и он с радостью согласился их принять – всё равно он на даче один, делать нечего, скучно... Друзья уже собирали вещи, как вдруг Смолянский замер с ветровкой в руках и воскликнул: – Блин, а про Марию-то мы совсем забыли! – А что Мария? – вскинул голову Ваня. – А то, что она нас никогда не простит, если мы поедем без неё! Тогда ведь, зимой, её с нами не было!* – Тогда она сама не захотела, – заметил Дима. – И вообще, вдруг у неё другие планы? Но у Марии – нынешней подруги и бывшей одноклассницы всей компании – не оказалось никаких планов, и она радостно ответила позвонившему ей Коле, что готова ехать хоть на край света. Таким образом, в экспедицию отправилось не три человека, а четыре. В прошлый раз Коля, Ваня и Дима ездили к Гришаеву зимой, и вёз их отец Вани, а сейчас они отправились на дачу на автобусе, да ещё и в разгар лета, поэтому дорога для них была совершенно неузнаваемой. Когда вся компания вышла на остановке, Ваня долго крутил головой, вспоминая туманные указания, полученные по телефону от Бориса, а потом неуверенно махнул рукой в сторону небольшой рощицы, видневшейся в отдалении. – Туда! По слабо вытоптанной тропинке они пересекли рощицу, прошли по лужайке – здесь тропинка была видна яснее, немного покружили и вышли к дому, где жили Гришаевы. Боря, зеленоглазый и веснушчатый, с взлохмаченными каштановыми волосами, казалось, ещё больше вытянулся со времени их последней встречи. Он выскочил на улицу и замахал руками, как ветряная мельница. – Сюда, сюда, идите сюда! Я вас в окно увидел! Не заблудились? – он подскочил к парням и стал горячо пожимать им руки. – Нет, нормально добрались, – ответил Ваня. – Этих двух придурков ты помнишь... эй, полегче! – он увернулся от Димы, пихнувшего его в бок. – Ну вот, а это Мария, наша... эээ... – Общая знакомая, – пришёл на помощь Коля. – Привет, – Боря немного смутился и вместо того, чтобы пожать руку, просто помахал ей. – Привет, – тихо ответила Мария. – Как дела? Как жизнь? – стал расспрашивать Давыдов, пока они шли за Гришаевым в дом. – Да никак. Сессию сдал так-сяк – «удовлетворительно», «выше ожидаемого»... – «Выше ожидаемого»? Это у вас такие оценки ставят? – удивился Дима. – Нет, это я по аналогии с хогвартскими оценками за экзамены, – пояснил Боря. – У меня тройки да четвёрки. Коля и Дима дружно вздохнули – они и забыли, что Ванин родственник является поттероманом до мозга костей. Ваня испытал сильное желание покрутить пальцем у виска, но сдержался и только извиняющимся взглядом посмотрел на друзей. В общем-то, день они провели неплохо. Погуляли по лугу, сходили к узкой речушке, протекавшей неподалёку, – парни купались, Мария сидела на большом камне, читая книжку – что-то из советской фантастики – и время от времени поглядывая на них. В таком виде она была удивительно похожа на воспитательницу, которая вывела детей на пляж и теперь следит за ними. Не хватало только окриков в стиле: «Коля, не бросайся песком в Диму!», «Ваня, не заплывай далеко!» и «Гриша, перестань пытаться заколдовать воду с помощью прутика!». Всласть искупавшись и позагорав, они отправились домой, где оценили летнее многообразие ягод – малины, клубники, земляники, черешни и вишни. Пытались угостить и Бориного кота – сфинкса Добби, но он их порывов не оценил и спрятался на балконе. Перемазанные липким розовато-красным соком, сладко пахнущие, они умылись ледяной водой над старой квадратной раковиной и плюхнулись в гостиной – Борис, по праву хозяина, на диван, Мария, по-прежнему с книжкой в руках, в кресло, Коля с Димой прямо на пол, а Ваня устроился на подоконнике. – Хорошо-то как... – протянул он, глядя в окно, за которым вечернее тёмно-голубое небо уже подсвечивалось золотыми лучами заходящего солнца. – Как время летит! Казалось, только приехали – и вот уже закат. – Может, нам у тебя ночевать остаться? – предложил Дима Гришаеву, покусывая сорванный во время прогулки стебелёк ковыля. – У меня мать волноваться будет, – возразил Ваня. – Так позвони ей, предупреди, – ответил Синельников. – Всё равно будет. Ты мою мать не знаешь? Отец опять в командировке, она одна не очень-то любит оставаться... – Так она не одна, с ней твой лохматый друг, – ухмыльнулся Коля и тут же получил незаметный, но сильный тычок от Марии. – Что за лохматый друг? – заинтересовался Боря, приподнимаясь на локтях. – Да это... – Ваня покосился на что-то промямлившего Колю. – Кот наш**. – Вы кота завели? – удивился Гришаев. – Что же ты не говорил? Я бы его с моим Добби познакомил. – Да мы недавно... И вообще, думаем его отдать кому-нибудь. От него шерсти много, шумит по ночам, здоровый вырос, а ничего не делает, мышей не ловит. – Так у вас и нет мышей, – хмыкнул Дима и, отбросив стебель в сторону, перевернулся на живот. – Так что, оставаться на ночь будем? – Я не могу, – твёрдо сказал Ваня. – Я тоже, – подала голос Мария. – Мама уехала, квартира сейчас на мне – лучше её без присмотра не оставлять. – Тогда я тоже не останусь, – вскинулся Коля. – Куда Мария, туда и я. – Ну а мне одному как-то смысла нет, – вздохнул Дима. – Эх, скука смертная! Лиза с родаками на море укатила, фоточки красивые выкладывает, а я тут сижу, облизываюсь... – Не завидуй, – поддел его Ваня. – Лиза хоть в нашем городе живёт, а то Настя вон в Питер уехала, там учится, так мы с ней только переписываемся, созвониться, и то не всегда можем. – Настя – это кто? – встрял Боря. – Девушка моя, – неохотно ответил Давыдов. – Боюсь, что уже почти бывшая. – Так и ты девушку завёл? Что ж ты мне ничего не рассказываешь? – Дурак ты, Гришка! – неожиданно разозлился Ваня, соскакивая с подоконника. – Говоришь «завёл» так, как будто девушка – это домашнее животное! Как будто это так легко! А я, может, её люблю! А я, может, её от хулиганов защищал! – Было дело, – поддакнул Дима, не упомянув, правда, что Ваня во время сражения с хулиганами был в женском обличье***. – Да ладно, чего ты кипятишься? – Гришаев сел на диване. – Я же ничего плохого не хотел! И вообще, разлука для любви, что ветер для огня – маленькую гасит, большую разжигает. Слышал такое? – Самое худшее, что может быть на свете, – ты со своими сопливыми цитатками! – вспыхнул Давыдов. – У самого никогда девушки не было, потому что ни одна нормальная девушка не свяжется с таким больным на голову поттероманом, как ты! Зато другим советы даёшь! – Что это ты тут про поттероманов сказал? – Борис встал с дивана. – Ну-ка повтори! – Ребят, ребят, – Мария отложила книжку и поднялась с кресла, встав между ними. – Ну вы ещё подеритесь и разнесите всю квартиру, чтобы Грише потом от родителей влетело! – Ну чего вы начинаете, нормально же всё было, – Дима тоже поднялся с ковра, Коля, чуть помедлив, последовал его примеру. – Отдыхали, купались, загорали, и тут началось, – заговорил он. – Помиритесь, и давайте лучше ещё черешни поедим. – Нет, – решительно ответил Борис. – Человек, оскорбивший меня, не будет есть под моей крышей. – Дожили, – хмыкнул Ваня. – Теперь он «Игру Престолов» цитирует. – А ты не нарывайся, – остановила его Мария. – А пусть он не лезет со своими советами насчёт девушек. И вообще, пошли домой, а то темнеет уже, – буркнул он и затопал к двери. Остальным не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Хотя Коля с Димой и попытались робко извиниться: «Сами не знаем, что на него нашло», Гришаев всё ещё был разозлён. Он не стал провожать компанию до остановки, несмотря на поздний час, а встал у крыльца, скрестив руки на груди и провожая уходящих суровым взглядом. – Вы осторожнее в лесу, там по ночам опасно! – крикнул он им вслед. – Спасибо за предупреждение! – крикнул Коля, но его слова унесло невесть откуда взявшимся ветром, и они так и не узнали, услышал Борис их благодарность или нет. В темноте дорога к остановке казалась жутковатой. Трава на лужайке как будто стала выше и серебрилась в слабом свете луны, пробивавшемся через облака. Было тихо, лишь негромко стрекотали какие-то насекомые – должно быть, кузнечики, да из рощицы доносилось слабое мелодичное уханье. – Я хочу пошутить про сову и письмо из Хогвартса, – нарочито бодрым голосом произнёс Коля, но никто не засмеялся. Ночь принесла с собой холод, и теперь все четверо дрожали. Когда они вошли в рощицу, стало ещё страшнее – деревья, такие безобидные при дневном свете, теперь казались лапами каких-то гигантских существ. Лунный свет, выхватывая отдельные фрагменты, сгущал тьму в другим местах, холодный ветер налетал порывами, заставляя ветви деревьев качаться, а ребят вздрагивать от испуга. Некоторое время они шли в молчании, но потом оно стало совершенно невыносимым. – Интересно, а пауки вроде Арагога здесь не водятся? – громко спросил Коля и засмеялся, но его смех прозвучал одиноко и чужеродно в этом мрачном месте. – Тише! – шикнула на него Мария. – Почему тише? – спросил он, стараясь подбодрить не столько их, сколько самого себя. – Кто нас здесь может услышать? Бомжи? Собаки? Местные алкаши? Вряд ли тут водятся крупные животные вроде волков или медведей... или даже лис. – Всё равно тише, – нервно проговорил Дима и окликнул шагавшего впереди Ваню, – эй, помедленнее! Давыдов притормозил и обернулся к друзьям. Его лицо казалось мертвенно-бледным в неверном лунном свете. – Мне здесь не нравится, – совсем тихо сказал он. – Почему мы так долго идём, а остановки всё ещё нет? – Может, мы пошли не в ту сторону? – предположила Мария. – Рощица маленькая, в какую сторону ни иди. Мы уже должны были выйти или к остановке, или обратно на лужайку. Разве что мы ходим кругами... – Почему Гриша сказал, что здесь опасно? – уже тише спросил Коля. – Здесь ни животных, ни людей, болот вроде тоже нет, заблудиться невозможно... – Может, хотел нас попугать? – пожал плечами Дима, но голос его звучал тревожно. – Ты сам-то в это веришь? – спросила Мария: её голос дрожал, как и она сама. – Нет, – в темноте они едва различили, как Синельников покачал головой. – Ты замёрзла? – встревоженно обратился к девушке Коля. Она кивнула, очевидно, не желая ещё больше выдавать свой страх голосом. Смолянский стащил ветровку и набросил её на плечи Марии. Та закуталась, и её еле слышное «Спасибо» прозвучало не громче шелеста листьев, колышимых ветром. Они прошли ещё немного, переговариваясь шёпотом. Дима начал было напевать песню про зайцев из фильма «Бриллиантовая рука», но сбился после первого же куплета. – В тёмно-синем лесу, где трепещут осины, Где с дубов-колдунов облетает листва, На поляне траву зайцы в полночь косили И при этом напевали странные слова... Ребят, как там дальше, а? – Заткнись, прошу! И без твоего пения тошно! – нервно воскликнул Ваня, и Синельников, пробурчав что-то недовольное себе под нос, умолк. Лес действительно приобрёл неземную синеватую окраску и сделался вдруг необыкновенно большим. Все деревья и кусты казались одинаковыми, луна скрылась за тучами, кроме того, над землёй стал подниматься густой туман. Увидев его, все четверо пошли чуть медленнее. – Прикинь, сейчас дементоры появятся, – хихикнул Смолянский и тут же сам устыдился своего смешка. – Ещё одна шутка про Поттера, и я окончательно потеряю над собой контроль, – сквозь зубы проговорил Ваня. – Я и так еле держусь. – Прости, – смиренно произнёс Коля. – Я просто думал, что... – Стоп, – Ваня остановился так резко, что остальные чуть не налетели на него. – У меня для вас плохие новости. Кажется, дальше идти смысла нет. На последний автобус мы точно опоздали. – Скажи, скажи это вслух! – прошептал Коля. – Мы заблудились. От этих слов, произнесённых чётким, холодным и ясным голосом, Мария с Димой синхронно вздрогнули, а Коля вдруг закашлялся. Он прочистил горло, но ничего не сказал, и около минуты все стояли в молчании, так что было слышно только тяжёлое дыхание. Туман уже окружил их, и силуэты деревьев скрылись за ним. – Может, попробуем вернуться назад? – неуверенно предложил Дима, и от звука его голоса все опять дёрнулись. – Нет, – возразила Мария, пытаясь справиться с дрожью. – Лучше остаться здесь и дождаться рассвета. Во сколько темнеет летом? В десять? – Около того, – Ваня достал мобильный, посмотрел на него и чертыхнулся. – Связи нет! – У меня тоже! – воскликнули Коля и Дима хором после того, как проверили свои телефоны. – А я вообще телефон не брала, – призналась Мария. – Значит, если у кого-то и была идея позвонить Грише и попросить его вывести нас отсюда, она отпадает, – вздохнул Дима так тяжело, что всем сразу стало ясно, что автором этой идеи был он. – А сколько времени-то? – тихонько спросила Мария. – Когда я смотрел, было ноль девять или около того, – отозвался Ваня. – Значит, туман появился примерно в полночь, – проговорила она. Её слова заставили всех снова вздрогнуть и впервые в жизни осознать, как жутко может звучать слово «полночь». Они стояли, переглядываясь, и луна, вновь вышедшая из-за облаков, освещала бледные лица всех четверых, превращая их в живых мертвецов. – Говорят, в полночь всякая нечисть появляется, – заметил Дима. – Ты же не хочешь сказать, что... – Всё может быть, – ответила она. – Ну какая может быть нечисть в наших лесах? – воскликнул Коля громче, чем хотел, и тут же испуганно осёкся, оглядываясь по сторонам. – Барабашки вроде Ваниного? Кикиморы? Домовые? Хотя домовые в лесах не живут... – Лешие, водяные, русалки... – задумчиво протянула Мария. – Хотя русалки и водяные скорее в речке. – Русалки? – хмыкнул Ваня. – А они хорошенькие? – Гоголевские, – отозвалась она. – Заманят тебя в реку и утопят. – Заманят? Как сирены, пением, что ли? – недоверчиво спросил он. – А насчёт утонуть... Так я же в ней купался, там неглубоко, там и утонуть невозможно! – А ты представь, что тебя на дно тащат, – вмешался Коля. – Так, ну хватит! – сердито воскликнул Синельников. – Мария, перестань пугать нас сказками про нечисть! – Это не сказки, – возразила она. – А вы двое не поддакивайте ей. Давайте лучше решим, что делать-то будем? – Соберёмся здесь и дождёмся рассвета, – решительно сказал Ваня. – Светает уже часа в четыре, тогда мы и найдём дорогу. Рощица небольшая, мы выберемся. – Я не уверена, что она такая уж небольшая, – тихо произнесла Мария. – А пока посчитаем, сколько у кого припасов, – Давыдов не обратил на её слова никакого внимания. – У меня в сумке плавки и бутылка с водой, наполовину пустая. И ещё телефон, его можно использовать как фонарик. И чуть-чуть денег и ключи от дома, но они нам вряд ли помогут. – У нас у всех ключи и деньги, – мрачно отозвался Дима. – И у нас со Смолянычем плавки. Ну, у меня ещё пакетик с чипсами и орешков немного – купил в ларьке перед тем, как ехать сюда. – У меня тоже бутылка, почти полная, и книжка, – подала голос Мария. – У меня кока-кола, а не вода, но её больше половины, – сказал Коля. – И пара булочек. – Хорошо. Пусть это всё лежит у вас, – снова заговорил Ваня. – Еду, и особенно воду, лучше экономить. Тёплая одежда у всех есть? – У меня толстовка, у тебя, как я вижу, тоже, Коля свою ветровку отдал Марии, – отрапортовал Синельников. – Ты думаешь, мы так долго будем бродить по лесу? – Я не знаю, – ответил Ваня после недолгого молчания, и голос его вновь стал напряжённым. – Я понимаю, это прозвучит глупо, но... Мария, мы могли попасть в какое-нибудь параллельное измерение... в прошлое или в будущее? – А почему ты меня спрашиваешь? – А кто у нас волшебница?**** – А при чём тут волшебство? – А что ещё это может быть? – пожал плечами Ваня. – Я читал про такое: бывает, в тумане происходят всякие перемещения во времени. Хорошо, если мы перенеслись недалеко или в будущее. А то прикинь, мы попадём в какой-нибудь семнадцатый век к Ивану Грозному, и нас сожгут на костре! – Иван Грозный жил в шестнадцатом веке, – заметила Мария. – Одна нечистью пугает, другой путешествиями во времени, – хмыкнул Дима. – Слушай, Вано, а ты случаем передачи про НЛО и рептилоидов не смотришь? Расскажи ещё про похищение инопланетянами! – Замолчи, – неожиданно грубо прервал его Ваня. – Ясно одно: это лес стал больше, чем был днём, и мы в нём заблудились. Чем это объяснить, я не знаю. – Нашим топографическим кретинизмом, очевидно, – пробормотал Коля. – И вообще, давайте сядем! У меня уже ноги устали. Все четверо уселись на сумки, прислонившись спинами к стволам деревьев. Дима задумчиво посмотрел в мрачное иссиня-чёрное небо и произнёс, обращаясь будто к самому себе: – А вообще-то можно узнать, насколько этот лес велик. Мария, ты ведь можешь превратиться в кошку и залезть на дерево? – Ни за что! – возмутился Коля. – Я не позволю ей рисковать жизнью! – А я не тебя спрашиваю, а её! – Нам лучше не расставаться, – её голос снова задрожал. – Я не уверена, что мне хватит сил взобраться на дерево... и потом, мало ли что может оказаться там, наверху. – А теперь давайте вспомним все фильмы ужасов, которые мы когда-либо смотрели, – насмешливо проговорил Дима, и тут все вздрогнули от громкого хруста веток. – Что это? – Ваня первый вскочил на ноги, остальные последовали его примеру. Они подхватили сумки и инстинктивно теснее обступили Марию, защищая её. Хруст приближался, и теперь все видели, что к ним приближается тёмная фигура, очертаниями похожая на человека, но массивная, и переваливающаяся с боку на бок. Ваня крепче прижал к себе телефон, чтобы в случае чего ослепить неведомого врага фонариком. Фигура остановилась в нескольких метрах от них, потопталась и произнесла хриплым голосом, пахнув на компанию запахом дешёвого алкоголя: – Вы это... Чего тут? – Уфф, – выдохнул Коля. – Кажется, это всего лишь местный бомж. – Я не бомж, – кажется, стоящий перед ними человек обиделся, – я здесь живу. – Здесь, в лесу? – усмехнулся Ваня. – Зачем в лесу, в доме. А вы-то кто такие, а? Чего тут по ночам шляетесь? – Мы не шляемся, мы забл... – начал было Коля, но Ваня пихнул его в бок и с нарочитой суровостью произнёс: – А это не твоё дело, дядя. Иди себе своей дорогой. – Леший тебе дядя, – ещё более обиженно произнесла фигура и зашагала прочь, шатаясь ещё сильнее. Все четверо выдохнули с облегчением. – Ух, и напугал же он нас! Я думал, и правда нечистая сила идёт! А кстати, почему ты мне не дал договорить? – Коля развернулся к Ване. – Может, он бы нас из леса вывел? – Пьяный-то? – хмыкнул Дима. – Да он сам дорогу найти не может. – И вообще, вдруг он здесь не один... и не такой пьяный, каким кажется, – тихо сказал Ваня. – Вдруг у них здесь банда какая-то? – Лешие, инопланетяне, бандиты, – Коля нервно рассмеялся. – Мне нравятся ваши фантастические теории! – Тихо, – неожиданно шепнула Мария. – Чего? – он оглянулся. – Тот мужик ушёл, не возвращается. – Тихо, – ещё раз повторила она. – Видите то дерево впереди – вон то, самое высокое? – Ну видим, и что? – Видите, оно слегка покачивается? – Ну? – Спрашивается, с чего оно покачивается? Ветра-то нет. Все замерли. Ветер действительно исчез, листья деревьев были спокойны, и только одно огромное раскидистое дерево перед ними трепетало, покачивая ветвями и шелестя листьями. Коля хотел было пошутить про Гремучую Иву, но прикусил язык – впервые за всё время ему стало по-настоящему жутко. – Думаете, там какое-то животное? – прошептал Дима. – Большое, раз дерево шатает, – заметил Ваня, изо всех пытаясь не поддаваться панике. – Может, убежать отсюда? – Ага, мы побежим, а оно за нами погонится, – возразил Дима. – Давайте отступать, только медленно. – Не похоже, что это животное, – шепнула Мария. – Кажется... Кажется, как будто оно зовёт нас к себе. – Зовёт? Дерево? С тобой всё в порядке? – Коля обеспокоенно заглянул ей в глаза. В тот же миг над лесом разнёсся протяжный звук – тонкий вой, полный муки и боли. Доносился он из-за того самого таинственно покачивающегося дерева. Мария обхватила себя за плечи, Дима вздрогнул, Ваня от неожиданности присел и схватился за голову. – Ещё немного, и я поседею, – прошептал он. – Если уже не поседел. – Мы должны узнать, что там такое, – Мария передёрнула плечами и вытянула руки вперёд. – Если что, я буду бросаться шаровыми молниями – вы помните, как тогда, когда мы защищали ожерелье? – Тогда был день, было светло! – возмутился Коля. – И вообще, сейчас мы не знаем, что там или кто, и это дерево, и это может быть опасно... Давай уйдём отсюда! – Я не уверена, что оно нам позволит, – она облизнула пересохшие губы. – Что «оно»? – Или «он». «Она». Хозяйка или хозяин леса. – Ты бредишь, – Смолянский взволнованно посмотрел на неё, но тут новый вой совпал с сильнейшим порывом ветра – ледяным, едва не сбившим всех четверых с ног. Мария пошатнулась и, чтобы не упасть, схватила за руки Колю и Диму. – Надо держаться вместе, – сквозь зубы проговорила она. – Ваня, бери Колю за руку и пойдём туда, к дереву. – Паровозиком? – хмыкнул Давыдов, однако подчинился. Мария поменялась местами с Димой, теперь она была первой, и все они стояли, держась за руки. – Нужна связь, – заговорила она, пока они шагали к дереву, стараясь не сильно трещать ветками. – Мы все должны быть едины и действовать слаженно. Может, вам это покажется бредом, но я ведь всё-таки знаю про магию больше вас. Если это то, что я думаю, то тем, кто живёт в этом лесу... духам леса... называйте как хотите... что-то нужно от нас. И они заманили... позвали нас сюда, чтобы... О Господи! Последний вскрик вырвался у неё, когда она заметила среди деревьев тёмную массу, лежащую возле поваленного ствола. Все четверо подошли поближе и поняли, что видят не то лису, не то собаку, чьи задние лапы были придавлены толстым стволом. Животное приподняло голову, поглядело на них и издало тот же самый вой, полный ужаса, который они слышали раньше. – Сердце разрывается, – пробормотал Ваня. – Так значит, эти духи звали нас освободить его! – воскликнул Коля. – Мария, ты была права! Интересно, почему они сами не могут его освободить? – Мы же не знаем, как они выглядят и какими силами обладают, – ответила она, осторожно подходя к животному и снимая с плеча сумку. – И хорошо, что не знаем, – буркнул Дима. – Что это вообще за зверь? Для волка слишком мелкий, для лисы слишком серый, да и морда не лисья... – Может, метис? – предположил Коля, сбрасывая сумку по примеру Марии. – Тише, тише, мой хороший, мы тебя не обидим. Мы пришли тебе помочь... – Откуда у нас, в наших лесах, возьмётся метис? – хмыкнул Дима, недоверчиво глядя на зверя, который теперь затих, и только кончики его длинных ушей вздрагивали. – Ой, не нравится мне это, не нравится... Вдруг цапнет, а он бешеный? – Не цапнет, – Мария повернулась к ним. – Коля, дай булочку. – Думаешь, станет есть? – недоверчиво спросил Смолянский, однако покопался в сумке, извлёк пакетик и кинул Марии. Та поймала его, вытащила булочку и, находясь на безопасном расстоянии, бросила непонятному зверьку. Тот поднял голову, принюхался, внимательно осмотрел кушанье и вцепился в него зубами. – Давайте, освобождайте его, – Мария махнула рукой парням. Все трое, не тратя времени, ринулись к поваленному дереву, упёрлись в него коленями, плечами, руками, толкнули... Ствол был тяжёлым, грубая кора царапала ладони, ноги скользили по земле, а завывающий ветер добавлял жути. Ваня вздохнул, Коля скрипнул зубами, Дима пробормотал что-то нецензурное, и все трое ещё сильнее толкнули поваленное дерево. Оно приподнялось ненамного, но неведомому зверю этого хватило, чтобы вытащить лапы. Он перекатился по земле – и вовремя, потому что ствол, выпущенный парнями, вновь рухнул наземь. Потом зверь неуклюже поднялся, всё ещё сжимая в зубах булочку, и похромал вглубь леса. Правую лапу он слегка приволакивал, но двигался вполне бодро. – Как же он будет жить со сломанной лапой? – Коля печально посмотрел ему вслед. – Непохоже, что она сломана, – покачал головой Ваня. – Вон как шустро улепётывает. А лапа... может, её лесные духи подлечат? Он оглянулся на дерево, которое, как нарочно, застыло, не шевеля ни единой веточкой, и теперь ничем не отличалось от других деревьев. – С ума сойти, – Коля отряхнул ладони, подошёл к дрожащей Марии и приобнял её за плечи. – Пошли, называется, в лес... Кто ж знал, что нам придётся изображать из себя Айболитов? – Ребят, – Дима неожиданно вскинул голову и указал на не замеченный ранее просвет между деревьями. – Мне кажется, или уже рассвет? Действительно, ясные лучи солнца внезапно рассеяли и окружавшую их тьму, и туман, и сквозь редкие ветви впереди уже можно было различить очертания остановки. Солнце светило так ярко, как будто сейчас было не раннее утро, а почти полдень. – Ребят, у меня какая-то фигня с часами, – заметил Ваня, доставая телефон. – Десять часов утра. – И у меня тоже! – хором откликнулись Дима с Колей. – Но мы же не могли пробродить по лесу десять часов... или могли? – Ваня обескураженно уставился на Марию. – Боюсь, что в лесу время текло несколько иначе, – ответила она, уже успокоившись. – Вам всем придётся сказать родным, что вы остались ночевать у Гришаева, но забыли их предупредить, иначе они сойдут с ума, узнав, что вы целую ночь провели в лесу. – Не люблю врать, но боюсь, это единственный выход, – вздохнул Дима. – А самому Грише что сказать? – Что мы заблудились в лесу. Не уточняя подробностей. А сейчас топаем к остановке, пока путь есть. Борис Гришаев позвонил им, когда они уже возвращались домой в автобусе, клюя носом после бессонной ночи. Ваня Давыдов подскочил на сиденье от резкого звонка, не сразу сумел вытащить телефон из сумки и поднёс его к уху, не посмотрев, кто звонит: – Алло! – А, Вано, это ты? Слушай, ты извини, что я тебе там наговорил, хотя я и не помню, что я говорил, – затараторил Боря. – Вы как, нормально добрались? – Да, вполне. Это ты меня прости, что я там какую-то ерунду про девушек нёс и вообще. Понимаешь, взбрело что-то в голову... Мы немного поплутали в лесу... ну как немного. Выбрались только к утру, – Ваня слабо улыбнулся. – Если кто из предков позвонит, скажи, что мы у тебя ночевали, ок? – Без проблем, – в голосе Гришаева слышалось явное облегчение. – Слушай, а ты чего такой сговорчивый, а? Случилось что-то? – Да тут Василия Петровича нашли, соседа. Он выпить любит, а как выпьет, его в лес бродить тянет, вот в лесу его и нашли. – Как «нашли»? Мёртвого? – вздрогнул Ваня, а его друзья разом выпрямились на сиденьях и прислушались к разговору. – Почему мёртвого? Живой, только, кажется, допился... Бормочет что-то про лес, про туман, про призраков каких-то... Его в вытрезвитель увезли, может, очухается. Он там вам ничего не сделал, в лесу? И вообще, вы там ничего странного не видели? – Мы с твоим Петровичем даже не пересеклись, – соврал Ваня. – А в лесу... что в лесу? Обычный лес – туман, деревья, лисы... – Какие лисы? – Гришаев чуть встревожился. – У нас не водятся лисы. – Ну, может, не лиса, может, собака. В тумане, знаешь ли, трудно разобрать. Ну всё, пока, – он положил трубку и уставился на друзей. Некоторое время они все сидели в тишине, нарушаемой лишь гудением двигателя. Первым молчание нарушил Дима: – Похоже, этот Петрович был не так уважителен к духам леса, как мы, – тихо сказал он. – Как он тогда сказал? «Леший тебе дядя?» Вот леший или кто там был, на него, наверное, обиделся, заставил плутать в тумане, наслал духов всяких... Брр, – он поёжился и огляделся по сторонам, словно ожидать увидеть на соседнем сиденье покачивающее ветвями дерево. – Теперь я понимаю, что нам крупно повезло. Мы помогли выбраться той лисе, и за это леший помог выбраться нам. – Мне показалось, или у этой лисы было две пары ушей? – вставила Мария. – Мне показалось, или у неё хвост был двойной? – добавил Коля. – Мне показалось, или у неё глаза светились фиолетовым? – закончил Дима, и все они в изумлении уставились друг на друга. – Неважно, – вяло отмахнулся Ваня. – Лиса это была или нет, мы должны радоваться, что остались живы и в здравом рассудке. Страшно подумать, что бы могло произойти, если бы мы запаниковали, бросились бежать... или, например, решили развести костёр. Я, конечно, расспрошу своего барабашку про этих существ, но в тот лес я больше ни ногой! – Ночью – ни ногой, – уточнила Мария. – И днём тоже. И я ещё хорошенько подумаю, прежде чем в следующий раз поехать к кому-нибудь на дачу! – Да уж, ну и приключеньице у нас было! – кивнул Коля. – И самое обидное: расскажешь кому – не поверят! – Не надо рассказывать! – всполошилась Мария. – Ты и так чуть про барабашку Грише не проболтался. – Да ладно, он всё равно забудет... Если подумать, так это даже забавно: он так верит в чудеса Поттерианы, а чудес у себя под носом не замечает. – Когда-нибудь заметит, – отозвался Дима и прислонился щекой к стеклу. – Надеюсь только, что это случится не ночью в заколдованном лесу... Кстати, я вспомнил, как там дальше поётся! И, отвернувшись к окну, он стал мурлыкать себе под нос песенку про зайцев.