Король Лето и Зимний Король

В далёкие-далёкие времена, когда вода покрывала большую часть земного шара, а в непроходимых лесах жили самые настоящие феи, мир был полон чудес и радости. Звери резвились на полянах, не знакомые с жестокой рукой охотника, рыбы плавали, где хотели, не зная плена сетей. На камнях, в лучах закатных, пели русалки и нимфы, а по утрам с жаворонком заливались грифоны и всевозможные химеры. Но однажды в этот мир пришли люди. Суровые и сильные, они приплыли из-за Большой Воды и привезли с собой богов. Это были четыре мальчика, укутанные в шкуры. Их везли на отдельной лодке, надежно охраняемой всеми прочими. С детьми там были самые сильные воины племени и самые умелые женщины. Служители богов заботились о них, кормили, следили, чтобы всего было в достатке, чтобы они ни в чём не нуждались. Дети пугливо таращили огромные глаза, вглядываясь в новый мир, которым, по велению их поклонников, будут править. Имена тех богов навсегда остались в памяти людской и вам, я уверен, они отлично известны. Это Зима, Весна, Лето и Осень. Каждому из мальчиков предстояло стать символом своего времени, которым он станет безраздельно править, встречая друзей только на стыке времён.

***

Лето выдалось жаркое, без дождей. Тон прохаживался по полю с пшеницей, лаская колосья длинными, увешанными кольцами пальцами. Всякий колос, которого касался Король Лето, наливался силой, поднимал тяжелую голову к небу, медленно созревая. Лето шел, глядя на линию горизонта и улыбался сам себе. Вчера в шепоте дождя он услышал долгожданную новость и теперь едва сдерживался, чтобы не кричать от счастья. Ведь всякий, кто влюблён, желает быть с любимым. Тон в этом ничуть не отличался от людей. Он был влюблён и желал воссоединиться с тем, кто заставлял его сердце замирать в груди. Июль накрыл удушливой жарой, укутал в пыльное одеяло из ласки и тепла, из солнечных лучей и длинных светлых суток. Тон обожал июль — этот месяц — месяц середины лета, самая жаркая пора его правления, самая ленивая, напоённая негой и счастьем. В июле все расслабляются, уезжают отдыхать, позабыв о делах и проблемах. Дети бросают учёбу, те, что старше, но всё ещё учатся, в июле тоже уже свободны, веселы и беззаботны, словно птицы. Он обожал языческие ритуалы. Почти позабытые, но такие приятные и родные сердцу, возвращающие его в пору детства, когда они все четверо ещё жили вместе и всем им ещё дозволялось быть не только богами, правителями, хранителями, но и немного влюблёнными детьми. Тёплыми, глупыми. Тон помнил как сейчас вкус первого поцелуя. Они были совсем мальчишками, но глаза Арса так блестели, он хмурил брови, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Кривил перепачканные вишнёвым соком губы, дышал тяжело и часто. Арсу сказали, что он Зимний Король, в то время как Тон — Король Лето и им ни за что и никогда не быть вместе, они навсегда на противоположных концах колеса Времён Года. И Арс, обожающий вишню, купаться и совать свои ледяные руки Тону за шиворот, стоял, сжимая в ладони кровоточащие алым соком ягоды, смотрел на Тона и силился не разрыдаться. Тогда Лето принял единственное и самое важное решение в своей жизни, он поцеловал Зимнего Короля. Перемазался алым вишнёвым соком и, целуя снова и снова солёные губы, убеждал Арса, что это он плачет, что это его, Тона, слёзы, что Арс на самом деле очень сильный. Воспоминания рассеялись лёгкой дымкой и Лето посмотрел вокруг. День клонился к закату, лучи становились всё длиннее, лаская землю оранжевыми всполохами, а из леса раздавались счастливые человеческие голоса. Влекомый любопытством Тон пошел посмотреть, что же происходит. Оказалось, что в излучине реки собрались молодые. Они плели венки из полевых цветов и трав и, надевая их друг другу на головы, весело смеялись. Они догоняли друг друга, целовали и ласкали. У каждого в глазах плескалось счастье, и Тон невольно затосковал. Он вспомнил ощущение чужих ледяных ладоней на своём теплом животе, вспомнил морозное дыхание в шею, колкие поцелуи со вкусом вишни. Сколько он простоял вот так, погрузившись в воспоминания, сказать было невозможно. Учуяв запах дыма, привычный для Летнего Короля, он как будто очнулся. Открыл травяные глаза, широко улыбнулся. Сейчас он мог бы поспорить с солнцем лучезарностью своей улыбки. Молодые разожгли костры и, раздевшись, с визгом, прыгали через огонь, избавляясь на весь год от хворей и печалей. Хохотали и целовались. В спину подуло холодом, и Тон прикрыл глаза от удовольствия. Он расслабился и тут же почувствовал ледяные ладони на животе и колкий поцелуй в шею. — Скучал? — голос Арса был хриплым, низким. Совсем не таким, к какому в детстве привык Тон. — Безумно. — Вывернувшись в кольце рук, он обхватил впалые бледные щеки Зимы и тут же поцеловал алые губы. — Снова вишня, да, Арс? — оторвавшись, улыбнулся Лето. — Ага, зимняя. Зимний король обнял Лето крепче, вовлекая в новый поцелуй. Целуя снова и снова, со всей страстью, на которую был способен. Медленно, они осели на мягкую траву. Арс задрал льняную рубаху Тона и с упоением поцеловал выпирающие ключицы, огладил пальцами рёбра, провёл губами ниже, обхватил напрягшийся сосок, вырвав у Лето стон. Они давно не видели друг друга и успели затосковать. Сегодня Тон был удивительно податлив, горяч и нежен. Они сидели недалеко от костра. Арс наотрез отказался прыгать, напоминая, что Снегурочка-дурочка однажды прыгнула через костёр и превратилась в Весну. — Так это же замечательно, — бездумно поглаживая бледные запястья, и откинувшись на ледяную грудь, произнёс чуть слышно Тон. — Если ты поменяешься с Позом местами, это же будет восхитительно. Зима поцеловал Лето за ухом, вызвав шипящий смешок и, прижав губы к виску, замер ненадолго, глядя в огонь. Тон почувствовал, как по щеке его стекает вода. Он извернулся, заглядывая Арсу в глаза. — Ты что, плачешь, Арс? — Нет, просто таю. Костёр слишком близко. Чуть выше по течению речку затянуло тонким льдом, а по берегам её выпал снег, почти сразу сошедший. Из-под снега подняли головки белые цветы. Стояла удушливая июльская жара, а на берегу цвели подснежники.

***

Было удивительно хорошо. Недавно выпал свежий снег, накрыв весь лес белым пушистым одеялом, окончательно скрывая следы умершего осенью лета. Арс с брезгливостью относился к палой листве, потому что хорошо знал, как она выглядит на деревьях, зелёная, полная жизнью до краёв. А сейчас, почерневшие, утратившие даже радостные золото и багрянец осени, листья гнили, чтобы весной дать пищу новой жизни. Зимой жизнь, напротив, как будто замирала. Засыпала, укрывшись снегом, отгородившись от щебета неугомонных птах и слишком долгого солнечного дня. Арс подошел к озерцу и посмотрел на тонкий пласт льда, покрывший его поверхность. Он без страха шагнул, и под босыми ногами лёд окреп, с тихим скрипом пошел вглубь, промораживая почти до дна, сковывая зимним сном рыб, раков и всех тех, кто помельче. Заботы о поддержании надлежащего порядка были в радость, и Зима улыбался. Его голову венчала корона из льда — забавная причуда, оставшаяся с тех пор, когда ещё детьми они, лёжа на клеверном поле, плели венки. Полевые травы замерзали и ломались в пальцах Арса, поэтому Тон плёл венок сам, смеясь, что Зимний Король не может даже такой мелочи, как сделать венок любимому. Арса тогда его слова глубоко задели и, нахмурившись, он создал чудесный, тонкий и невесомый венец, сотканный из льдинок и снежинок. Он причудливо отражал свет, рассыпая вокруг радужные блики. На мгновение Тон, казалось, лишился дара речи — он смотрел на венец в руках Зимы, широко распахнув глаза и рот. До тех пор, пока бабочка не села ему на нос. Тогда он заливисто расхохотался, у глаз появились лучики-морщинки и, выхватив корону, Тон надел её на голову. — Холодная. — Ледяная. Арс прикрыл глаза. Он помнил это так хорошо, как будто случилось вчера, а не десятки, сотни, тысячи лет назад, ещё на заре времён. Он глубоко вдохнул, надеясь развеять печаль, и чуть не подавился воздухом. Тон ступал по снегу и тот таял под ногами. На оголенной черной земле тут же прорастала молодая мягкая зелёная трава, а вслед за ней распускались лютики и маргаритки. В воздухе висел запах вишни и цветущих яблонь. — Я скучал. Арс обернулся и, облизав вмиг пересохшие губы, уставился на Лето. Венок из полевых трав и клевера венчал русую голову. На руках всё те же привычные кольца и браслеты, отданные в дар, а в глазах искрился смех. Не говоря ни слова, Зима со всех ног бросился к берегу. На полпути его обнял горячими руками Лето. Прижал к себе, отогревая, поцеловал в холодное ухо, зарылся в шею, выдыхая горячо. — Серж пустил меня. Он открыл портал и пустил меня с тобой увидеться. Арс стянул свой венец и заменил его на травяной, отдав искристый Лету. Он улыбнулся, широко, ласково, счастливо. Лето улыбнулся в ответ ласково, счастливо, широко. Тон наклонился, коснулся мёрзлых губ обжигающим поцелуем, обхватил ладонями шею, скользнул ниже. На озере растаял лёд и зацвели кувшинки, поднимая жёлтые головки к чистому, морозному небу. На них сверху падал крупными хлопьями снег и тут же таял. Лето любил Зиму.