Дочь Смерти

      Дверь распахнулась перед Линой, и в нос ударил такой знакомый запах — запах старины. Весь особняк Смерти был пропитан этим запахом. В библиотеке стояли книги, страницы которых могли рассыпаться при неправильном обращении, мебель из темного дерева была надежной и крепкой, но сделана в стиле, представителей которого теперь можно найти лишь в антикварных магазинах, а картины на стенах были таких давних времен, что уже стерлись из истории человечества.       Но когда Лина была маленькой, картин не было, а книг было очень мало, и отец приносил их из миров, где вместо букв писали непонятные знаки. Смерть перечитывал эти книги много раз, но не позволял дочери к ним прикасаться. Сердце девушки забилось чаще. Отец. Она знала, что он в доме. Сидит в своем кабинете или в библиотеке, которая сейчас расширилась до невероятных размеров. Аккулина медленно пошла по коридору, направившись в комнату, когда-то служившей Смерти личным кабинетом.       Смерть же и правда был в своем кабинете. Он пил чай, читая какую-то книгу, написанную рукой человека. В современном мире об подобных книгах уже никто не помнит, но Смерть помнит все. Помнит все человеческие войны, катастрофы и промахи. И взирает на все это с видом человека, который видит перед собой капризного ребенка и точно знает способ, как усмирить непослушное дитя, но молчит. Потому что не он отец этого ребенка, а Бог никогда не слушал советов.       Поток мыслей Всадника был прерван стуком в дверь. Смерть нахмурился, на миг задумавшись о том, кто бы это мог быть. Жнецы никогда не являлись в этот дом без приглашения; братья не заглядывали к нему с тех пор, как Винчестеры предотвратили Апокалипсис, а единственная дочь исчезла много лет назад. Устав гадать, он махнул рукой, и замок в двери щелкнул, позволяя незваному гостю зайти.       Смерть замер. В дверях стояла его дочь, живая и невредимая. Те же рыжие волосы, чуть заметные веснушки на щеках и такие внимательные и глубокие карие глаза. Такие же, как и у него. Перед Всадником стояла не просто единственная дочь, а единственное существо, которое он любил.        — Лина? — тихо произнес он, поднявшись. Любимая трость была благополучно забыта в углу, так же, как и книга, лежащая теперь на столе.       Стремительным шагом он направился к девушке и вскоре две пары темных глаз смотрели друг на друга.        — Да, папа, это я. Я дома, — ласково произнесла Лина, взяв сухие руки отца в свои и чуть сжав их. Как она любила эти руки! Аккулина помнила шершавые пальцы отца, которые могли приносить ласку и тепло, когда Смерть вечерами гладил ее по голове, усадив дочь к себе на колени и рассказывая истории о других мирах. Помнила Лина и то, как эти руки могли больно наказать, когда она злила отца, но Смерть никогда не наказывал дочь незаслуженно, а потому между ними не было недопониманий.       Смерть притянул дочь к себе, и на губах его появилась улыбка, которую была достойна видеть лишь она. Всадник стал перебирать рыжие пряди, чувствуя родную энергию, бьющуюся наружу. Она была полна сил, которые сдерживали много веков.        — Пойдем. Думаю, мне многое стоит тебе рассказать, — улыбнулась Лина после долгого молчания и отстранилась. — И попросить тебя о помощи. Надеюсь, в этом доме найдется чай и несколько листиков смородины?        — Найдется, а как же… — произнес Смерть с улыбкой. — И твои любимые венские вафли. В том же шкафчике.       После девушка с широкой улыбкой на лице потащила отца на кухню.

***

       — …вот так. Выходит, что если бы Михаил не делил бы сейчас клетку с Люцифером, то ты бы меня и не увидел, — произнесла Лина, допивая чай. Смерть внимательно слушал ее рассказ, иногда дополняя его фактами, которые были известны ему. Было видно, что Всадник в гневе. Он злился на своего давнего друга, Бога, который столь эгоистично обошелся со своими сыновьями и с его дочерью ради спасения людей, злился на Михаила за то, что тот держал Лину в клетке, а еще злился на саму Аккулину.        — Если бы ты послушала меня, ничего бы этого не было, — произнес он хмуро.        — Да, я знаю… — вздохнула Лина, — но что поделать. Прошлого не вернуть, папа. И сейчас я предлагаю прогуляться и поговорить о будущем.        — О будущем? — не понял Смерть.        — Да. Мне нужна твоя помощь, чтобы снова не попасться в руки ангелам. Их сейчас очень мало, но ты сам учил, что в любой ситуации всегда нужно продумывать худший вариант развития событий, — ответила девушка, направляясь к выходу из кухни. — Идешь?

***

      Лина шла к небольшой деревянной постройке, похожей на сарай. Листья шуршали у нее под ногами, напоминая о том, что еще одно лето ушло в прошлое, оставив осень по главе парада. Девушка поднимала листья с земли, а после передала этот своеобразный осенний букет отцу. Она что-то тихо напевала себе под нос, но с каждой секундой песня становилась все громче и громче.        — Ohh We're half way there, Woah livin' on a prayer. Take my hand and we'll make it — I swear, Woah livin' on a prayer. Livin' on a prayer! *       Смерть молча наблюдал за девушкой, улыбаясь уголками губ. Он любил покой и тишину, но сейчас наслаждался этим ребячеством со стороны дочери. Всадник долгие годы боялся увидеть ее сломленной. Смерть прекрасно знал, что Лина сильная, но порой даже самые сильные могут сломаться под давлением обстоятельств.        — Как же я люблю все это! Я люблю небо! Люблю птиц! Люблю осень! Мир, я люблю тебя! — порыв безумной радости закружил ее в своем вихре. В тот момент она и правда любила весь этот мир, пусть большая часть его обитателей никогда не вызывала в ней симпатии. Сорвавшись с места, она за пару секунд преодолела расстояние до деревянной постройки и распахнула двери. За железной оградой стоял красивый вороной скакун. Он беспокойно топтался на месте, чувствуя неясное волнение. Увидев Лину, он неистово замотал головой и громким радостным ржанием поприветствовал хозяйку. Аккулина нетерпеливо отвязала его от ограды и обняла, обвив тонкими руками массивную шею животного.        — Мой маленький, — шептала она, гладя коня по бархатной шерсти, — папа хорошо о тебе заботился, да, малыш? Мой Тристан…       Смерть облокотился о косяк деревянной двери, усмехнувшись. Забавный факт: он никогда не любил верховую езду. Да, Всаднику Апокалипсиса и конь полагается, на то он и Всадник. Но что делать, если на дух не переносишь лошадей, а предпочитаешь пешие прогулки с тростью в руках? Правильно, свесить питомца на дочурку, которая души в живности не чает.       Вскоре Лина пролетела мимо него верхом на коне. И теперь они были единым целым, представляющим из себя дикий комок счастья, свободы и восторга. Тристан был рад наконец почувствовать на спине свою маленькую хозяйку. Да, Смерть выводил его на прогулки, но это было совсем другое. Слиться воедино с всадником, чувствовать себя свободным и одновременно с этим нужным — вот, что было нужно скакуну.        — Пап, ты что, вообще с ним не тренировался?! — возмутилась Лина, подъехав к отцу спустя час бесцельной езды по округе. Тристан чуть ли не гарцевал под хозяйкой, чрезвычайно довольный собой и девушкой.        — Ты же знаешь, что я не люблю верховую езду, — пожал плечами Смерть. — Я гулял с ним. Но не верхом, нет. Кажется, ты хотела о чем-то со мной поговорить?        — Верно. Я хочу поговорить с тобой о нашем общем знакомом — Люцифере, — произнесла Лина, спрыгивая с коня к огромному неудовольствию последнего.        — Нет, Лина. Мы не станем освобождать этого деспота снова, — отрезал Всадник, — Ты ведь знаешь, к чему это приведет. Твой возлюбленный Люцифер снова попытается сломать игрушки Бога, а я не хочу, чтобы эта истерика повторилась. Мне хватило одного раза, спасибо.        — Но отец! Ты ведь знаешь, что я люблю его! И если бы твой дружок Бог хотя бы выслушал его, ничего этого не было бы! Он просто обижен, папа. И рядом нет никого, кто бы мог усмирить его пыл и заставить его передумать, — нахмурилась Лина. — Я не смогу без него жить. Я и так слишком долго ждала.        — Ты слишком все драматизируешь, Аккулина. Он уже не тот Люцифер, которого ты знала раньше. Он эгоистичен, тщеславен и жесток, — ответил Смерть решительно.        — Но позволь мне хотя бы попытаться! Он доверяет мне. Всегда доверял. И если у меня не получиться убедить его, я смогу все исправить. Но для начала мне потребуется твоя помощь. Я не смогу освободить его одна, — Лина остановилась и посмотрела отцу в глаза. — Пожалуйста, папа. Ты должен мне довериться.       Смерть протяжно вздохнул. Он понимал, что если сам не поможет дочери, это сделает кто-то другой, поэтому выбора у него, по сути, не было.        — Ладно… Давай подумаем, что мы можем с этим сделать, — вздохнул Всадник. Лина радостно кивнула и, встав на носочки, быстро поцеловала отца в щеку. После она махнула рукой и побежала вместе с конем обратно, к конюшне и дому. Смерть лишь покачал головой и последовал за девушкой, задумчиво глядя на разноцветные листья под ногами.

***

       — То есть как это, ты выпустил дочь Смерти? У Смерти есть дочь?! — Дин хмуро смотрел на ангела.        — Да… Ее зовут Аккулина, — виновато произнес Кас, вздохнув. — Я не хотел, Дин… Это вышло случайно.        — И эта Аккулина поддерживает Люцифера… — произнес Сэм ошарашено. Перед ним встал ужасный образ, до сих пор преследовавший его в ночных кошмарах. Лучше уж застрелиться, чем вновь пустить Падшего на Землю.        — Твою мать! — выругался Дин. — Это же просто… Пиздец в квадрате!        — Да уж… — согласился Сэм, даже не одернув брата. — Значит, нам надо быстрее ее найти, пока она чего-нибудь не натворила.        — И засунуть обратно в клетку, — произнес Дин. — Да хоть к архангелам в их адское общежитие! Главное, чтобы она не добралась до клетки Люцифера раньше, чем мы отправим ее обратно…        — И не стоит забывать, кто ее отец, Дин, — вздохнул Сэмми. — Если он узнает, что мы упекли ее обратно… Старший Винчестер застонал, положив голову на руки. С тех пор в бункере началась активная работа по розыску дочери Смерти.