Eclair de lumiere

Всю свою жизнь он преодолевал трудности. Боль во спасение. Труд во спасение. Аскетизм во спасение. Не своё спасение, а спасение людей. Ему с детства было страшно наблюдать за людскими страданиями, и хотя не доводилось видеть их столько, сколько понадобилось бы для того, чтобы среднестатистический человек задумался, что общество необходимо менять, маленькому Анжольрасу этого было достаточно. Ребёнок мудрее взрослого, потому что ребёнок не понимает, что такое, когда тебе всё равно. Когда взрослый человек не понимает, что такое всё равно, он становится революционером. Осознавая революцию как качественный скачок, необходимый для изменения мира, человек совершает волевой акт. И этот волевой акт Анжольрас совершил. Он стал взрослым слишком рано. Он хорошо усвоил школу борьбы за идеалы и школу борьбы против равнодушия. И если уроки первой были у него в крови, то равнодушие было самое страшное, с чем он сталкивался. Даже не отвратительный политический режим в его стране, не глупые законы и нищета, нет. Первоисточник страшнее своих детей; происхождение определяет дальнейшее развитие. И этим первоисточником было равнодушие. Он не может подсчитать, сколько раз слышал от своих родителей, что ничего не исправить и исправлять не нужно и то, чем он занимается - юношеская прихоть, изломанный аристократизм от не нахождения для себя более достойного занятия. Он также сбился со счёта, сколько раз люди проходили мимо умирающего от холода ребёнка, зябко кутающегося в лохмотья и ослепшей от бесконечных слёз матери, безмолвно протягивающей костлявую ладонь, чтобы получить несколько су на хлеб. Люди, проходившие мимо страждущих, возвращались в свои домики и шарили по углам в поисках остатков еды, жалких крох, чтобы немного прокормиться, а после...после они мечтали о счастливом будущем, которое должно наступить само. Анжольрас испытал много презрения. Не потому, что он делал что-то плохое этим бедным людям или не помогал им. Просто ненависть к привилегированным классам распространялась на каждого человека. Слишком хорошо одет, слишком ухожено выглядит, слишком красивая и грамотная речь. Всё слишком. Чуждо, далеко от простого человеческого. Возвышенно. Постоянно находясь в среде бедных рабочих, нищих и отверженных, Анжольрас никогда не был запятнан никакой грязью. Он сохранял самого себя и своё существо, не переходил на арго, не перенимал каких-либо других привычек, но он искренне любил человечество и свою страну, так же искренне стремясь к тому, чтобы помочь каждому нуждающемуся. И несмотря на почти мученический ореол, окружавший его, Анжольрас мог быть суров и жесток до бесчеловечия. Не бесчеловечия как оборотной стороны человеколюбия, а бесчеловечия в плоскости божественного. В минуты праведного гнева он походил на древнее божество, карающее грешников. Насколько человек любит человечество, настолько он его ненавидит. Любовь Анжольраса была парадоксальна в своей суровости и жестокости. Он был готов умереть ради всех, но карал тех, кто не вписывался в концепцию его добродетели. Он чувствовал в себе невероятное количество сил для того, чтобы изменить мир, но понимал, что это даровано ему в обмен на жизнь. Слишком короткая продолжительность, но слишком яркая вспышка. Эта вспышка должна осветить заблудшие во мраке души людей.