По ту сторону звезд

Алан зашевелился, еще не полностью придя в сознание. Было темно, тесно и душно. Одежда впивалась в кожу, и он не мог пошевелиться. Где он? Что вообще произошло? Их отряд отступал, они оказались среди болот, которыми была полна планета. Удивительно, за что умудряются воевать. Отовсюду высыпали вражеские солдаты, и защитный костюм дал сбой. Алана парализовало, и он не мог шевельнуться - он даже не успел испугаться, как один из солдат оказался совсем рядом, дальше вспышка боли, и он потерял сознание. Должно быть, он в плену. Алан вздрогнул и открыл глаза. Вокруг было сумрачно и тихо. Ничем не выдающаяся средних размеров комната, с двумя не перекрытыми дверьми выходами в противоположных стенах. Пара узких коек, составленных друг к другу буквой "г", полдесятка стульев, выстроенных у стены аккуратным рядом. Свет падал из двери, имеющиеся в комнате лампы оставались тёмными. Шаги послышались из прохода, что слева, а вместе с ними с потолка полился яркий свет. - Надо же, - сказал один из вошедших и кивнул двум другим. - Он и вправду красавчик. Как это мы удачно. Алан зажмурился и попытался отодвинуться, но веревки мешали. Руки были связаны за спиной, ноги - в коленях и лодыжках. Кто вообще пользуется веревкой? А вдруг он попал к каким-то местным дикарям-каннибалам?! Но нет, мужчины говорили на всеобщем. Он открыл глаза, жмурясь на свет. Значит, все-таки плен! Сердце заколотилось, и по спине прошел озноб. Неужели его отряд как-то смог победить? И сейчас его не убили, чтобы попытаться выпытать информацию? В таком случае он должен потянуть время. Может, его еще успеют спасти? Было страшно, но Алан знал, что такое возможно, их к этому готовили. Он стиснул зубы. - Иди-ка сюда. Один из вошедших дёрнул его за плечо, второй подхватил за бедра, и они быстро практически забросили его на кушетку. - Будешь послушным, будет не больно. Почти. Ну, не всегда. Алан завертелся в их руках, попытался вывернуться или хотя бы боднуть. Его злило, что его вот так вот запросто схватили сейчас и он даже не может сопротивляться. И еще он не понимал, что на них нашло. Разве его не должны допрашивать? Или пытаться обменять? Их действия не оставляли сомнений, и он понимал, что сопротивляться бесполезно, но все равно не сдавался. Ему отвесили затрещину, крутанули, укладывая на живот и прижимая за плечи к жёсткой поверхности. Кто-то с силой разогнул его ноги, придавил коленом поперёк его коленей и принялся суетливо, жадно ощупывать бедра и ягодицы. Перед глазами поплыло, но Алан все-таки попытался ударить ногами. Он хотел ругаться, но было не до разговоров. Его всего трясло от ужаса и ярости. Как они смели! Он должен вырваться, их должны остановить! Начальство, удар молнии, ворвавшийся отряд... - Да, сладкий, - рассмеялся один из мужчин, принимаясь стягивать с него обувь. - Покажи нам! Руки на его бёдрах сжались сильнее, а тот, что прижимал плечи, стиснул в кулаке его волосы, надавил, утыкая лицом в койку. Алан зарычал, но вырваться не получалось, только трепыхаться у них в руках. От злости на глаза навернулись слезы, и он попытался вывернуться, чтобы укусить того, кто его держал. Его дёрнули за волосы, в этот раз уже с силой, резко впечатывая лицом в поверхность. А потом что-то холодное, явно металлическое, коснулось его поясницы, проникнув, похоже, прямо сквозь одежду. Алан протестующе вскрикнул и тут же замер. Нож? Дуло пистолета? Впрочем тут же задергался снова - сейчас он куда больше боялся того, что с ним собирались сделать! - Сильный, зараза! - возмущённо поделился с приятелями тот, что держал его голову. - Давайте там пошустрее. И металлический предмет двинулся вниз, вспарывая одежду, обходя лишь верёвки. Алан вырывался как мог, но постепенно силы ему отказывали, и он мог только приглушенно ругаться. - Вот так, красавчик, - его, уже обнажённого, погладили по бедру, а потом на время отступили, - лежи. И не вздумай вопить. Сейчас весь отряд сбежится. Алан затаил дыхание, прислушиваясь. Здесь были еще люди, совсем близко. Вряд ли все были такими же, наверняка хоть кто-то их остановит... Или же нет. Может, им даже будет весело. Он постарался чуть приподняться и оглядеться. Может, они отвлеклись? Может, он сможет как-то ослабить веревки? - Лежи-лежи, - посоветовали ему. А потом мужчины вернулись. Его снова крутанули, уложили на спину, больно выкручивая связанные за спиной руки. В четыре руки дернули его ноги вверх, заставляя сложиться едва ли не пополам. - Привязать так, что ли? - уточнил тот, что остался не задействован, и тут же, пока двое других держали Алана, захлестнул его лодыжки верёвкой, а другой конец закрепил за ножку кушетки. - Во, так не дернется! Алан тут же проверил это на практике и выругался, сверкая на них глазами и до боли выкручиваясь. Он никак не мог заставить себя начать просить. Хотя это бы не помогло. Пока злость еще перекрывала страх, но он уже чувствовал, как его сковывает от подступающего ужаса. - А что, может, так засадить? - предложил весело самый разговорчивый и с силой хлестнул его ладонью по ягодице. - Ну давай, - хмыкнул другой, явно подначивая, - только не вывихни там себе ничего. Алана как-то резко накрыло пониманием, что все это происходит на самом деле. Он снова трепыхнулся, тут же задохнулся от боли в руках и отчаянно попытался отодвинуться. -Ну-ну, не бойся, - его похлопали по животу, - мы тебя не обидим. Сильно. Сейчас. И между ягодиц ему без особых церемоний протиснулось нечто влажное, жёсткое и холодное. Алан заметался, пытаясь вывернуться, но его вдруг начала бить дрожь. Он закрутил головой, зажмурился, стараясь спрятаться, постарался отвлечься, вспомнить об офицерской чести, о том, что это все специально, чтобы его сломать, но это все было слишком настоящим. Он ожидал боли, что его будут бить или еще как-то мучать. Но такое... как им вообще пришло в голову? - Вот так, расслабься, - ему надавили на колени, заставляя выставиться ещё сильнее, пропихивая предмет все глубже и проворачивая в процессе. - Да не зажимайся так! Что, давно не было? Соскучился? - П-пустите! - все-таки не выдержал Алан, дернувшись так, что чуть не свалился на пол. Лицо его раскраснелось от стыда и ярости, но тело не слушалось. -Да лежи ты! - один из увлекшихся созерцанием мужчин подскочил, чтобы дёрнуть его на место. - И раз открыл рот, то используй его по назначению! Он пальцами жёстко надавил ему на челюсть, заставляя открыть рот. Алан попытался его укусить. Большой и средний пальцы мужчины вдавили щеки Алана между зубами так, что закрыть рот стало невозможно. - Эй, - обратился он к приятелю, - дай-ка. И в рот Алана пропихнули другой продолговатый металлически-холодный предмет. Алан возмущенно замычал, пытаясь вытолкнуть предмет языком. Кажется, все его движения только помогали, отстраниться никак не получалось, он начал задыхаться и давиться. -Давай, бери глубже, - предмет протолкнули ещё, прижали, не давая вытолкнуть. А второй из солдат, что стоял позади, принялся двигать своей игрушкой, то вталкивая её до конца, то почти вытягивая её наружу. И движения все ускорялись. Алана охватила паника, его трясло, он задыхался. Неужели он так и задохнется сейчас? Даже боль на этом фоне почти не ощущалась! Он с ужасом смотрел на заткнувшего ему рот солдата и, кажется, даже сопротивляться забыл. -Вот так, умница, - игрушка покинула его тело и тут же отлетела в сторону, - так, я старался - значит я первый. Солдат расстегнул свои брюки, заерзал, прилаживаясь, и сжал его колени для устойчивости. Алан кое-как начал дышать носом и теперь никак не мог надышаться. Его прижали так, что двигаться вообще не получалось - только смотреть. Ему показалось, что он видит это издалека, что это происходит не с ним и вместе с тем все было слишком настоящим, слишком больным: и койка под ним, и веревки, и чужие прикосновения. Солдат вошёл в него единым рывком, сам охнул от удовольствия и тут же принялся двигаться. Третий, тот, кому до сих пор не нашлось дела, сжал щеки Алана пальцами, повторяя движение второго. Кивнул, чтобы тот вынул игрушку. - Не вздумай меня огорчить, - он потянул голову Алана набок, чтобы удобнее было добраться до его рта. Если бы не игрушка, Алан бы заорал в голос. Он зажмурился, заметался, до боли стиснул кулаки и не сопротивлялся, когда его голову куда-то повернули. Игрушку заменил член, пропихивался неспешно. Держать так Алана солдату было неудобно. А вот тот, что был сзади, только набирал обороты. Алан, как мог, старался не думать об этом. Было больно, и его тело аж подбрасывало от каждого движения. Он зажмурился, надеясь только не заплакать, и изо всех сил сжал челюсти. Пальцы, не дающие закрыть рот, мешали, но он все таки задел по находившемуся в его рту члену зубами. - Ах ты, - солдат не попытался отдернуться, наоборот, жёстко толкнулся глубже, в самое горло, - хотел же по-хорошему! Так нет! Алан снова задохнулся, и у него выступили слезы. Он пытался отодвинуться, вытолкать член языком, укусить, но ничего не получалось. В таком положении даже носом нормально не дышалось. - Вот же дрянь, - двигаться назад и давать ему возможность сжать зубы солдат не собирался, поэтому только бестолково елозил, пропихиваясь до упора и чуть ослабляя давление. Впрочем, судя по всему, происходящее ему нравилось. Первый солдат вдруг замер, придавливая Алана всем весом, рыкнул бессмысленно, а потом уступил место третьему. Алан потерянно охнул, от неожиданности расслабляя челюсти, и дернулся с новой силой. Его словно пришибло, когда он почувствовал, как из него что-то вытекает, заметался что-то мыча. Второй кончил тут же, пока третий не успел ещё толком протиснуться. Должно быть, эти рывки здорово его возбудили. Он, не забыв придержать челюсть Алана, вышел, поправил одежду и похлопал его по щеке, пока последний не удовлетворенный ещё солдат набирал быстрый темп. Алан поперхнулся, попытался отплеваться, но особо ничего не получилось. Он пытался как-то вывернуться, свалиться с койки, но, кажется, этим только доставлял солдату удовольствие. Было больно, но как раз боль мешала ему меньше всего. Он никак не мог помешать им, ничего не мог сделать и от этого хотелось орать в голос. Как будто все его сопротивление их только забавляло. - Красивый, - его погладили по волосам, - мы ещё обязательно придём. Потом. Когда остальные тоже распробуют. Вот сейчас их смена освободится. А мы потом. Отдохнём и вернёмся. Алан хватал ртом воздух. И ему вдруг так отчаянно захотелось попросить, чтобы его не трогали! Но он только стиснул зубы и отвернулся. Третий солдат зачем-то вышел, застонал протяжно, кончая ему на бедра. - Вот так, умница. Ты ещё многому научишься. Алан только крепче сжал зубы. Они закончили. Сейчас они уйдут. - Оставим ребятам подарок, - хмыкнул солдат, возвращая игрушку на место, пропихивая глубоко. - Так, как бы тебя... Они повернули его на бок, чтобы развязать его руки, втроём, чтобы не дать вырваться, притянули запястья к лодыжкам и закрепили верёвкой. Поза вышла напряжённой, растянутой. Но на этом они не остановились. Лёгкий пластик сжал его шею. - Вот так. На поводок. Щелкнули крепления, и Алан оказался прикован к стене. Алан пытался сопротивляться, когда его развязали, но в их руках он не мог даже шевельнуться! Оставалось только ругаться и пытаться кусаться. И он чуть не зарычал от ярости, обнаружив поводок. За кого они его принимают, за животное?! И что еще за "ребята"?! Быть не может, чтобы таких ублюдков было много, пусть и в армии противника. Едва дверь закрылась, он стал пытаться развязаться, зажмурившись и тяжело дыша. Сейчас, когда они вышли и адреналин схлынул, ему стало больно и игрушка внутри ощутилась особенно неприятно. Он изо всех сил боролся с веревками, но добился только того, что все заболело еще сильнее. Вернулись они в конце следующей смены, когда он уже потерял счет времени и почти перестал осознавать происходящее. Пришли, зевая после сна, и принесли с собой запах дрянного синтетического кофе. Остановились около кушетки, с интересом рассматривая Алана. - Ну что, красавчик, ты соскучился? Алан, провалившийся то ли в бессознательное состояние, то ли в сон, заморгал, слабо приподнялся, почувствовав, как кто-то оказался рядом, но шарахаться уже не пытался - сил не было. Всего-то и получалось, что не расплакаться от страха. Сколько времени прошло? Он уже почти не чувствовал рук и ног, и от этого было еще страшнее. А еще у него все болело, и он уже с трудом помнил, кто он и как здесь оказался. Больше всего он сейчас боялся их разозлить, чуть меньше - что сейчас все начнется сначала. - Ну-ну, - один из них склонился к нему, чтобы погладить его по щеке, - ты был хорошим мальчиком, да? Руки-ноги на месте, значит сумел порадовать? И он аккуратно подцепил предмет у него во рту и вытянул наружу. Алан закашлялся и наконец быстро-быстро заговорил сбивчивым сорванным голосом, подаваясь к солдату всем корпусом. - Пожалуйста, пожалуйста, развяжите меня! - ему сейчас было плевать на то, как жалко он выглядит. Ему было слишком страшно, и сил совсем не осталось. - М-да? - скептически переспросил тот, поглаживая его по груди. - А ты будешь хорошо себя вести? По щекам Алана все-таки потекли слезы, и он закивал. - Да, да, господин, буду, пожалуйста, я совсем не чувствую рук и ног! - Ну, смотри! Не разочаруй нас. Они развязали узлы, отложили верёвки и даже помогли Алану улечься на спину. Один из них принялся увлечённо тискать его за живот, пока двое других с силой растирали ему лодыжки и запястья. - Впрочем, ошейник мы снимать не будем. И не стоит тебе проверять, как он работает. В конечности тут же прилила кровь, и это было больно, но сейчас он был так рад этой боли! - Спасибо-спасибо, - давясь слезами, зашептал он. Конечно он не будет проверять, как действует ошейник, он сейчас вообще и не думал о сопротивлении. - Пожалуйста, - говоривший сел на свободную кушетку рядом с головой Алана. - Отблагодаришь меня? Мне не придётся разжимать тебе рот? Алан чуть не начал благодарить за то, что его вообще спрашивают, а еще - что подошли именно с этой стороны. Внизу все болело просто ужасно. Он закивал и сам открыл рот, потянувшись к нему. - Вот так, иди сюда, - его погладили по плечам, поощряя. - Давай, сладкий. Алан кое-как приподнялся на локте и принялся расстегивать его штаны. Сделать это и не упасть было сложно, но он каким-то чудом справился, и тут же приобнял солдата за пояс для равновесия, зажмурился и, не размениваясь на прелюдии, постарался взять как можно глубже. Его уже привычно замутило, когда член оказался почти в горле, но он только задышал носом и принялся старательно двигать головой. Солдат заохал, прогнулся, откинул голову назад, но сильно не толкался, лишь слегка двигая бедрами. Остальные же тоже явно не собирались скучать. Один из них присел на кушетку в изножье и скомандовал: - Ноги шире. Алан вздрогнул, инстинктивно сжал ноги. Его окатило волной холодной дрожи, но он уже знал, не подчинись он сейчас - будет еще хуже. Он зажмурился сильнее и развел ноги шире, постаравшись сосредоточиться на том солдате, которому сейчас доставлял удовольствие ртом. - Ну, тише-тише. Его погладили по пояснице, а потом чужие пальцы надавили на донце игрушки, сдвигая ее внутри. Алан всхлипнул, метнул быстрый взгляд в ту сторону и крепче вцепился в пояс солдата. - Молодец, - похвалил его третий и принялся ласково тормошить его спину. - Давай, постарайся еще. Из него вытянули пробку, но входить не торопились. Его воспаленной кожи коснулось что-то прохладное и влажное. Алан, ожидавший, что сейчас опять будет больно, затаил дыхание и даже на секунду сбился от неожиданности, когда вместо боли вдруг стало лучше. Но тут же опомнился, прошелся по члену первого языком, извиняясь за то, что остановился. Пальцы в его волосах предупреждающе сжались, но больше ничего страшного не случилось. Его продолжили протирать, время от времени неглубоко проталкивая салфетку внутрь. Алану удалось немного успокоиться, достаточно, чтобы больше не отвлекаться. Он старался действовать осторожно, не сбиваться с ритма, не задевать зубами, помогать себе языком. Почему-то появилось ощущение, что все самое ужасное уже кончилось, и если только он будет послушным, то мучать его уже не будут, надо просто делать, что они говорят. Эта мысль была неожиданно расслабляющей, как будто он хоть за что-то мог уцепиться. - Умница, - его погладили вдоль позвоночника. - Приподнимись немножко. Чтобы мне было удобнее. Я осторожно. Не бойся. Алан, больше не задумываясь, приподнялся. В голове было пусто-пусто, и он снова мог чувствовать руки и ноги, и это было так прекрасно, что он сейчас был готов ради этих троих на что угодно. Проникали в него в этот раз долго и плавно. Неспешно и в самом деле осторожно. Поглаживали даже и говорили какие-то комплименты. Должно быть, солдат, которого Алан ублажал сам, успел заскучать. Он потеребил его за ухо и потребовал: - Давай еще языком. Не отвлекайся. Алан, и правда слишком прислушивавшийся к собственным ощущениям, виновато погладил его по бедру и задвигал головой активнее, прошелся широким движением, обвёл языком головку, сглотнул и провел языком снова, обхватил основание рукой, помогая себе, и постарался заглянуть солдату в лицо. - Хорошо, - тот расчесал его спутавшиеся волосы пальцами и прижмурился одобрительно. - И тут хорошо! - обрадовался второй, начиная неспешно двигаться. - Эй, Марвин, вот сейчас они там закончат, хочешь вдвоем втиснемся? Алан мелко задрожал и весь как-то сжался, но не то что не возразил - с ритма не сбился. Ему казалось, он вообще потерял способность даже просить чего-то не делать. Марвин хмыкнул заинтересованно, побарабанил пальцами по пояснице Алана. Но ничего не сказал. Зато второй солдат, не то от его действий, не то от этого их диалога, добрался наконец до финиша, толкнувшись совсем глубоко и надавив на его затылок, а потом позволил отстраниться. - Как хорошо. Ты - молодец! Алан посмотрел на него с опаской, сглотнул и неуверенно ответил: - С-спасибо, господин, - и тут же затравленно покосился на Марвина. Его ужасно напугала идея того второго солдата, но, кроме как взглядом, он попросить не смел. - Что, страшно? - хмыкнул тот беззлобно.- А я думал, ты уже разучился. Ну давай, чего ты. Предложи мне какую-нибудь альтернативу. Алан прикусил губу, взглянул на все не останавливающегося второго солдата и осторожно повернулся к Марвину, порывисто прижимаясь лицом к его паху, притираясь сквозь штаны. Неужели его действительно можно переубедить? Неужели он позволит порадовать его... так, вместо предложенной его товарищем идеи? Алан отчаянно надеялся. - Какой ты ласковый, - чуть переиграно умилился тот и сам расстегнул свои брюки. - Давай. Туда не смотри. Он уже скоро. Давай, не отвлекайся. Алан закивал, сбивчиво благодаря его, и принялся "предлагать альтернативу". Только бы ему понравилось, только бы он не передумал! Он догадывался, что над ним просто смеются, ему не представлялось, как такое вообще можно сделать, но он почему-то не сомневался, что если им покажется, что он не достаточно старается, они хотя бы попытаются. Тот уселся, предварительно дернув Алана за плечи и подтаскивая его к себе, а потом расслабился, предоставляя ему поле для деятельности. Солдат за его спиной уже знакомо охнул. - Ну вот, - сказал, отходя.- Не успели. Повезло тебе в этот раз. Алан тут же подобрал под себя ноги, приобнял Марвина, словно собрался спрятаться за него и еще усерднее принялся его облизывать, стараясь как-то выразить, как он благодарен за это "везение". Его пугало, что он не мог видеть, не задумали ли они что-то еще, но он бы все равно не смог ничего сделать. - Интересно, - сбивчиво уже простонал Марвин, стискивая его плечи, - тебя хоть покормили? И в душе ты не был. Так тебя надолго не хватит. Давай. Сделай мне хорошо, и мы это решим. Есть Алану сейчас совсем не хотелось, только пить. И вымыться! И чтобы ему дали поспать. Интересно, если он очень постарается, ему позволят? Его снова окатило болезненной благодарностью. О нем вспомнили, о нем заботятся. Он благодарно посмотрел на Марвина и, зажмурившись, взял так глубоко, что уткнулся лицом ему в живот. Тот положил ладонь ему на затылок, но не надавил. Просто держал, направляя. Ему явно было нужно еще совсем немного. Алан послушно не выпускал его член изо рта, сосредоточившись на движениях языка. Как же было хорошо, когда его не дергали, не зажимали нос и не давили на челюсти! - Молодец, - Марвин был уже на грани, - какой старательный. Ловкий. Ну-ну, давай. Скоро будешь отдыхать. Мы посмотрим, чтобы у тебя было время. От этого "отдыхать" Алан почувствовал такое счастье, что, осмелев, обхватил пальцами его яички и принялся поглаживать их, лишь бы только сделать ему еще приятнее. - Ох, да! - тот напрягся всем телом, а потом обмяк, расслабленно уже поглаживая его по волосам. - Давай. Глотай. Алан послушно проглотил и не отстранялся, так и держа его член во рту, дожидаясь разрешения. На него вдруг разом обрушилась вся усталость, и он только надеялся, что Марвин выполнит обещание. - Умница, - он приподнял Алана за плечи, выбираясь. Встал рядом с кушеткой. - Давай. Хочешь в душ? Попроси нас. Алан бочком слез с кушетки, пошатнулся на разъезжающихся ногах, ухватился за кушетку и опасливо стал смотреть то на одного, то на другого. Попросить? Как попросить? Он ведь только что дал им то, что они хотели? Или, Марвин имел в виду, словами? - Пожалуйста, можно мне в душ? - Конечно, - долго смотреть, как он, шатаясь, пытается стоять, они не стали. Подхватили под руки. - Ты все правильно сделал. Идем. Будет тепло. И чисто. Одежду твою мы, конечно, уже не восстановим, ну да ничего, не замерзнешь. И его потянули куда-то в коридор и дальше. Алан отстраненно подумал, не спросить ли, что будет дальше, но во-первых, испугался вызвать их недовольство, а во-вторых, был уверен, что ему это не понравится. Поэтому он просто позволил себе перестать думать.