В другой жизни...

В прохладной пустой комнатке она зажгла свет. Лампа осветила красный диванчик со сбитыми разноцветными подушками, письменный стол с кучей разбросанных на нем тетрадей, записок, заметок, парой полупустых чашек из-под чая, 1 билет в кино, цветные карандаши, черно-белые наброски. Девушка опустила сумку около маленького табурета рядом с холодильником и, быстро сбросив кеды, хотя давно уже нужно было перейти на осенние ботинки, даже не обув комнатные тапочки, прихватила одну из чашек с ароматным и остывшим напитком и подбежала к подоконнику. Она убрала занавеску, чтобы было удобнее глядеть, и непринужденно стала всматриваться в общежитие напротив. В здании, на том же 8м этаже, где располагалась комнатушка Кайлы, в окне также загорелся свет. Поскольку на улице уже было темно, теплый и желтый, он приковывал к себе внимание, позволяя рассмотреть, что же происходило внутри помещения. Это уже стало привычкой для молодой особы, которая почти каждый вечер, словно по графику, распахивала занавески на окне (которое нужно было бы заштукатурить, но все не доходили руки) и стояла, как вкопанная, провожая глазами человека, который жил в том общежитии. Все вышло как-то случайно, совершенно спонтанно: Кайла разговаривала по телефону с мамой и имела привычку высовываться почти на половину корпуса из оконной рамы, чтобы вдохнуть свежий воздух с улицы. Она зачем-то подняла руку, потягиваясь, и в здании напротив парень, стоявший на балкончике, помахал ей как бы в ответ. Это немного сбило девушку с толку, и потому, когда она уже закончила разговор, но все еще не слезла с подоконника, сидела и смотрела на того самого молодого человека. Он стоял, облокотившись о перила, и тоже глядел в ее сторону, так нагло и беззастенчиво. Девушка не могла толком рассмотреть ни лица, ни фигуры, ведь их разделяла футбольная площадка студгородка, на которой вечно шумели до глубокой ночи. Но с того времени она периодически стала замечать того самого паренька. Иногда, когда он тоже видел ее, опять зачем-то махал в качестве приветствия, и она, как дурочка, отвечала ему тем же. Порой она подсматривала в комнату, вот как сейчас — тайком, и пыталась рассмотреть, что же там происходило. А там были гулянки, компании, просто посиделки или же (довольно редко) отчаянная зубрежка перед экзаменом или тестом. Девушек она ни разу еще не встречала, разве что мимолетно и во время очередной тусовки. Сама же Кайла и понятия не имела, что за ней следили также, абсолютно точно уже запомнив ее график. Следили, когда она приходила с учебы; когда садилась с книгой или телефоном на подоконник и так опасно могла иногда свесить ноги на улицу; когда ругалась с родителями по телефону, а потом иногда начинала плакать, подставляя лицо свежему ветерку, чтобы скорее успокоиться. Следили и хотели узнать больше. Следили и хотели встретиться. Но не знали, как. Девушка по привычке стала вглядываться в 2 темных силуэта. Два? Как так? Кто к нему пришел? Длинные ножки и тонкая талия, до которой спускались распущенные волосы дали понять, что парень, за которым Кайла наблюдала столько времени, наконец привел к себе кого-то. Ну что же, ладно. Это должно было случиться когда-нибудь, разве нет? Не в ее правилах было встревать в чужую личную жизнь, а потому впервые за столь долгое время она зашторила окно, даже не пытаясь подсматривать. Да, пора бы и ей кого-нибудь завести, а то от одиночества скоро на луну будет выть…

***

Она ехала в метро. После универа совсем не осталось сил. Хотелось просто завалиться в комнату и лечь спать. Готовка, уборка, прогулки, личная жизнь — пусть все катится куда подальше. Она устала. Устала от себя, от рутины, от дурацкого характера, который все портит. Кайла выдохнула и, находясь в самом углу вагона, повернула голову влево, чтобы рассмотреть людей в соседнем. Час пик, все возвращались с работы и учебы, куча народу. А она любила их рассматривать, любила угадывать, кто чем занимается, любила наблюдать за отношениями между парами и компаниями. Глаза бегали от куртки к кожаному пиджаку, от юбки к брюкам, от ботинок к лакированным туфлям. Наконец, взгляд остановился на парне, который стоял у закрытой двери, прислонившись к ней спиной, несмотря на предупреждение на стекле. Девушка никогда не видела этого лица, но ей почему-то показалось, что она его знает. Стала всматриваться и запоминать каждую деталь, сама не зная, зачем, и застопорилась на руках. Да, точно, они ведь принадлежат парню с соседней общаги. Это он, разве нет? Теперь и силуэт подходит, и рост, и даже телосложение. Кайла стала жадно всматриваться, пытаясь запечатлеть в памяти этот образ. Она и не заметила сразу, как через пару остановок парень начал протискиваться к выходу. Это не была их, конечная, станция. Куда же он направлялся? Девушка нервно сглотнула и тоже начала буквально проталкивать пассажиров, чтобы освободить себе путь. Она выйдет и наконец познакомится с ним! Не важно, под каким предлогом, но обязательно заговорит, потому что хотела этого уже давно. Но толпа стиснула ее, все толкались и с негодованием топтались, зацепляя сумки и рюкзаки. Кайла вышла, но парня уже потеряла из виду. Ладно, значит, не судьба. Зато успела хорошенько его рассмотреть. Он был красивым, правда красивым. Не такой, на кого вешались все девчонки, но тот, чьей девушкой стать почла бы за честь любая. А на следующий день ситуация повторилась. Только теперь они были в соседних вагонах, выехав утром на учебу. Девушка уже хотела на следующей же остановке перейти к нему, но тут ее заметили одногруппники. Подошли, начали что-то расспрашивать. Не уйдет же она теперь непонятно к кому! Тем более, что он ее тоже еще не знает. Кайла с сожалением взглянула на парня так, чтобы другие не заметили. Как ни странно, но сегодня он тоже не оборачивался, а просто стоял один, слушал музыку и что-то читал. Иногда забавно морщил нос, отчего веснушки на щеках было видно сильнее. Обида клокотала внутри, но девушка пыталась не показывать этого. В конце концов, никто не виноват. Но, все же просто интересно, а на плечах и ладошках у него тоже есть веснушки? Вчера она их не заметила. И когда уже в который раз обернулась к соседнему вагону, начехав на то, что могут подумать и заметить ее друзья, глазами нашла того парня. Он вышел к двери, через секунду оказался на остановке, где, очевидно, находился его университет. И вдруг остановился, спиной к девушке и ее одногруппникам. А потом зачем-то обернулся, будто наконец почувствовал прожигающий взгляд Кайлы. Парень узнал ее сразу, ему не нужно было рассматривать долго золотистые волосы, которые она так часто собирала в пучок, круглое личико с карими глазами и немного приземистую, но оттого более милую фигурку. Он усмехнулся такой неудачной удаче, ведь если бы не ребята рядом с ней, он бы подошел, точно узнал бы ее имя и позвал бы гулять. Но это казалось немного странно, даже нахально (тем более с лишними свидетелями), да и у него сегодня модуль, на который лучше бы не опаздывать. А потому Марк просто поднял руку вверх и помахал, опять в улыбке сморщив нос. Кайла затаила дыхание, пытаясь остановить этот момент. Она все еще была «вовлечена» в разговор и потому ответила легкой улыбкой, которую ну никак не могла сдержать. Правая ладошка, которая лежала на ручке сумки, что свисала с плеча, непроизвольно разжала пальцы и едва выпрямила их в знак приветствия. Двери закрылись, вагон метро двинулся дальше, оставляя на перроне машущего парня, который стоял и опять не знал, что делать — смеяться или плакать.

***

Она стояла на балкончике, как всегда проветривала голову, чтобы привести мысли в порядок. Было уже свежо, даже прохладно, так что лучше бы зайти обратно в комнату, чтобы не простудиться. Но девушка заметила на знакомом балкончике какое-то движение и стала всматриваться. Тот приветливый веснушчатый парень стоял и что-то показывал именно ей. Неужели? Неужели он тоже хочет с ней познакомиться? Неужели она его зацепила? Но чем? Гадать над этим было совершенно некогда, ибо парень настырно разыгрывал некую сценку перед окнами ее балкона, но Кайла все еще не понимала, боясь разозлить его и упустить. Но желание оказалось крепче, чем ей могло казаться. Темноволосая голова скрылась в мраке комнаты на какое-то время и, пока девушка с золотистыми кудрями еще не успела расстроиться, вынырнула обратно. В руках у парня был ватман (и откуда только он его притащил?), где была нарисована жирная стрелка вниз и футбольные ворота. И тут наконец до нее дошло, что это было реальным предложением встретиться там, внизу, на той бесконечной площадке, которая разделяла полугодовалое любопытство. Девушка моментально вскочила с подоконника и, оставаясь в домашней одежде, побежала вниз по лестнице. Наверное, даже дверь не закрыла, но соседки присмотрят — это такая ерунда! Зато она встретится с этой личностью, узнает его имя, и рассмотрит цвет глаз, и спросит о любимом мороженом, и будет слушать любимую музыку бесконечно долго вместе с ним. Со сбившимся дыханием Кайла измеряла взглядом футбольную площадку. Там была тьма народа, но все они не те. Карие глаза метнулись к балкону 8-го этажа — уже никого не было. Значит, он еще в пути. И, до бесконечности обрадованная такой мелочью, которая стала для нее просто главным событием года, она начала обходить по периметру территорию, пиная желтые листья и всматриваясь в каждого прохожего. 10 минут, 15, 20… знакомое лицо никак не появлялось. Может, это было шуткой? И он сейчас сидит там сверху и смеется заливисто вместе со своими дружками, пока она, как Хатико, вертится вокруг да около и ждет чуда. Но чудо так и не вышло из своего общежития. Это очень задело девушку, мечты которой рухнули быстрее, чем карточный домик. И, хотя жутко обиделась, все же украдкой подсматривала весь вечер в окно напротив, где так и не загорелся свет. Что ж, ладно! У нее тоже гордость есть, а эта шутка далеко зашла. Глубоко. По самую рукоятку.

***

Завевала жуткая метель, то тихонько кружа мелкие снежинки, то нещадно закидывая прохожих тоннами зимней соли, которая щипала щеки и заставляла щурить глаза. Кайла едва не рухнула на одном из поворотов по пути к общежитию, все же удержав равновесие, почти клюнув носом в гладкую поверхность. Она выпрямилась, вытянув руки, и пыталась успокоить волнение — вдох-выдох. Где-то впереди, метрах в 15 от нее упала очередная жертва нещадной погоды. Эта особа обула милые пушистые розовые угги и розовую большую вязаную шапку, которые так привлекали внимание своей милотой. К этой девчонке сразу же поспешил парень (несмотря на метель этот дурак был без головного убора), помог встать и они разговорились. Ну вот почему с ней самой такого никогда не происходило? Кайла не могла ответить на этот вопрос. И, уже приготовившись идти, заметила, как тот самый молодой человек начал оглядываться. У золотоволосой сперло дыхание. Там стоял он. Тот самый, который, не ведая, очень сильно обидел. Она даже не ожидала, что будет так плохо от того, что над ней посмеялся человек, за которым подсматривала полгода. А после того осеннего дня даже глаза в сторону его общаги не поворачивались. И вот, он снова стоит так близко и так далеко. От осознания этой мысли у Кайлы кольнуло слева в груди, но она не обратила на это внимания. Просто стояла, замерев, и не сдвигалась ни с места. На глаза почему-то навернулись слезы. Ну почему, почему она не могла оказаться в каких-то 15 метрах дальше? Тогда именно ей помогли бы встать, именно с ней наконец бы заговорили, именно с ней…и именно он. Парень же, которого невозможно было не узнать без шапки, на какое-то мгновение задержал свой взгляд на маленьком пингвиненке, который стоял с расставленными в стороны руками и раскрасневшимися щеками. Вид был таким несчастным и жалостливым, что безумно хотелось подойти и погладить по головке. Но Марк наткнулся на сестру своего соседа по комнате, которая этой осенью первой отвела в медпункт, а после вызвала скорую, когда у парня внезапно обострился аппендицит. С того самого октябрьского дня они и начали дружить, а вот милое и радужное личико девушки с 8го этажа больше никогда не показывалось в окошке. И до сих пор парень понятия не имел, как можно было бы связаться с той, которая так запала ему в душу, не прилагая при этом никаких усилий. Они стояли, смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, прежде чем девушка в розовой шапке потянула своего знакомого в сторону общежития. Это минимальное количество времени дало максимально все осознать. Кто-то понял, кто-то простил. И с легкой грустью на душе оба побрели не спеша, каждый в свою сторону. Когда Кайла разулась, сняла шарф и всю верхнюю одежду, смахнула замерзшим пальцем влагу на щеке (должно быть, от растаявшей в теплом помещении снежинки, никак иначе), она зашаркала тапочками к письменному столу. Сметя в сторону черно-белые рисунки с очень красивым молодым человеком, который так естественно морщил нос, улыбаясь, девушка достала маленький фонарик. Подошла к окну, содрала скотч и бумагу, которыми на зиму заклеивала оконные рамы, чтобы воздух не прошмыгнул в щель, и выглянула на улицу. В комнату сразу залетел снег, хотя вьюга немного утихомирилась. Было еще светло, потому внимательный зритель смог разглядеть силуэт на соседнем балкончике. Кайла включила фонарик и начала чертить им линию от уровня глаз до самой земли — до той же футбольной площадки. Через несколько мгновений появился тусклый свет от такого же крохотного устройства на телефоне, который повторил движение. «Значит, понял» — пронеслось в голове девушки, и она, наспех накинув пуховик и шарф, забыв про шапку, побежала еще стремительнее, чем в прошлый раз, перепрыгивая ступеньки и стараясь ничего дурного не держать в голове. Однако, оно напомнило о себе само. Причем резко и очень больно. «Перелом левой ноги» — так сообщили предположительный диагноз врачи скорой помощи, когда забрали Кайлу в вестибюле общежития. Злым роком можно было назвать нелепое стечение обстоятельств, но здесь уже было что-то потустороннее. Грустная и раздосадованная, девушка взяла временные костыли, которые ей с горем пополам выделила медсестра в приемной, тяжело выдохнула и собралась встать с лавки, где проторчала минут 20, пытаясь привести в порядок свои мысли. Неуклюже попыталась встать, привыкая к гипсу, выпрямила спину. Глаза сами собой поймали того, кого так долго когда-то вылавливали из толпы. Он стоял посреди вестибюля, запыхавшийся и с мокрыми волосами, и держал в руках небольшой пакетик. Парень сразу же подбежал к ней, разделив друг друга одним малюхоньким шагом, но ничего не сказал. Кайла рассмотрела принесенные (ей?) продукты — мандарины, творог, сырки, молоко и еще что-то в самих глубинках — и не могла не улыбнуться. Марк усмехнулся в ответ, все еще не сумев подобрать ни слова. — Как? — выдавила из себя девушка, блуждая взглядом по красивому лицу. — Вахтерша сказала, что случилось и в какую больницу тебя отвезли. Ну, а это, — он протянул наконец пакет, только для того, чтоб лучше рассмотреть, а не передавать в и без того занятые руки, — чтоб кальций в организм поступал. — Мм, понятно, — почти беззвучно сказала она. И тишина. Оба не могли понять, нужны ли слова или они были лишними. Наконец, когда золотоволосая устала стоять в одной позе и переставила ноги, парень оклемался, взял ее под руку, позволил облокотиться на себя и произнес: — Марк, - коротко представился парень — Кайла. Зайдешь ко мне? У меня чай вкусный. Только подожди какое-то время, я приберусь, — вспомнила девушка о своих рисунках, которые привели ее в смущение - его выдало разрумяненное лицо.