Коfe

Томас выскочил в коридор и направился в сторону столовой. Сангстер до этого в столовую почти не заглядывал, так как не ел ничего, но ради Дилана сегодня он это сделает. Всмысле, стырит чего-нибудь съесного. Том дернул за ручку двери и чуть не отломал ее. Дверь открылась. Надо же, какая хлипкая конструкция, раз сюда можно попасть и без ключа… Парень осторожно заглянул внутрь. Никого. Тишина и резкие запахи кухни. Томас поморщился, его начало мутить. Пересилив себя, он взял тарелку и стал набирать еды: нашел свежую черешню, пару яблок, две мандаринки… Все не помещалось, поэтому пришлось придерживать руками. Том заметил краем глаза закрытую упаковку шоколадных печенек. Без них уходить нельзя и он кое-как взял ее в зубы. Вроде все. Кофе заварить не получится, ибо тогда придется тырить еще и чайник. Да и остынет оно, когда Дилан проснется, а Томас хотел дать ему выспаться как следует. Томас бесшумно выбрался в коридор, оглядываясь по сторонам. Никого. Тихонько закрыл ногой дверь, ручка отвалилась. Поднимать сейчас было ее неудобно, ибо обе руки были заняты фруктами, да и зубы тоже. Сангстер решил оставить все так как есть и быстро пошел по коридору в свою палату, но за поворотом ччуть не наткнулся на дежурного врача, но вовремя успел заскочить в служебное помещение, чуть не выронив все яблоки. Прислушался, задержал дыхание. Врач прошел мимо, видимо, оставив Томаса незамеченным. Парень выдохнул, а затем все-таки уронил несколько фруктов. — Черт! — выругался Том, роняя и упаковку печенек на пол. Все валилось из рук и из тарелок, сколько не собирай. Парень стал складывать все на стиральную машину, что стояла рядом (служебное помещение было что-то вроде ванной комнаты для персонала, тут же была душевая, шкаф с чистой одеждой и постельным для больных, туалет и стиральная машина для формы), а потом заметил чистую стопку с одеждой и наспех взял одну вещь, которой оказалась смирительная рубашка, на нее поставил тарелку и сложил все фрукты туда, а затем неестественно длинными рукавами завязал узел, чтобы ничего не вывалилось. Упаковку печенек в рот, «мешок» с едой в руки и Томас выглянул за дверь. Никого, шагов по близости не слышно. Томас тихо вышел и через несколько минут, дойдя до своей палаты, уже закрыл за собою дверь изнутри, снова на замок. Не хотелось, чтобы кто-то застукал в палате постороннего, тем более, когда Дилан так сладко спит… Сангсер тихо поставил вещи на тумбочку, развязал рукава и принялся складывать часть еды в свободный ящик тумбочки, а часть оставил на тарелке. Печеньки тоже прятать не стал. Самому есть не хотелось, но по крайней мере здесь не было таких резких запахов еды, как на кухне. Покончив с этим, Томас аккуратно забрался в кровать рядом с Диланом и обнял его, стараясь не будить. О’Брайен так мило спит, открыв рот. Крепко, как медведь зимой. Челка снова растрепалась. Сопит. Томас закрыл глаза и уснул рядом. Дилан повернулся к нему лицом и обнял его за талию, прижав к себе родное теплое тело. Так было гораздо лучше и спокойнее. Проснулся он буквально через час, где-то в половину десятого. Парень посмотрел на Томаса и нежно улыбнулся. Он выглядил так мило и беззащитно, поэтому брюнет лишь сильнее прижал его к себе и нежно поцеловал в висок. — У тебя скоро процедуры, милый, вставай, — сладко прошептал он ему на ушко и уткнулся носом ему в щеку. Рукой Дилан нежно провел по его спине, поглаживая ее. — Угу… — Томас потерся носом о волосы Дилана и лишь сильнее засопел, — Еще полчаса… — Они и будут через полчаса, надо вставааать, Томми, — Дилан провел пальцем по его талии и резко защекотал. — Дилан, что ты делаешь! П-прекрати!!! — извиваясь сквозь смех пытался остановить его Томас, закрываясь руками, и в конце концов свалился с кровати. — Ой, боже, прости, — Дилан встал с кровати и помог подняться ему. — Колобочек ты мой, — парень усадил его на кровать и сам сел на колени напротив него. Брюнет взял его за руки и улыбнулся. — Я принес поесть, — смущенно улыбнулся Томас, указывая носом на тарелку, которая стояла на тумбочке, а затем опустил глаза на руки Дилана. Сильные, все покрыты венами, будто когти котенка. — Спасибо. Тебе тоже надо поесть, а то исхудал, теперь на спичку похож, — он аккуратно провел рукой по его абсолютно плоскому животу, почувствовав ребра. — Не хочу, — отмахнулся Томас и перехватил его руку, — Щекотно! — А я сказал, что ты будешь, — Дилан взял мандарин и почистил его. Он наполовину взял в рот дольку и потянулся ко рту Томаса. — Неее, сначала убери мандаринку! — Томас уперся руками в грудь Дилана и попытался его оттолкнуть. Дилан помотал головой и смотрел в его глаза. Он ждал, когда тот откусит половинку. — Нет, Дил, и не проси! Я не могу смотреть на еду… — продолжал упираться Томас и попытался высвободить колени из-под пятой точки О’Брайена. — Тогда… никакого секса, пока не поешь нормально, — Дилан ухмыльнулся и сел на стул напротив, поглотив дольку. — Ты же первым и сдашься! — заявил Томас, но все же посмотрел на тарелку с едой. От одной мысли, что что-то из этого придется проглотить становилось дурно. — И никаких поцелуев. Все. Ты под любовным арестом, малыш, — Дилан подмигнул ему — Что? Что за хрень? — Томас недовольно нахмурился, — Любовный арест — это когда с точностью да наоборот, — парень сложил руки на груди. — Окей, антилюбовный арест, так лучше? — брюнет вопросительно вскинул брови, на его лице красовалась довольна ухмылочка. — Ненавижу тебя, — Томас отвернулся, пытаясь спрятать улыбку. Минуту он помолчал, а потом встал с кровати и стал одеваться, — Ты прав, я не протяну с тобой в одной комнате еще 20 минут, так что пойду на осмотр прямо сейчас и буду слоняться по коридорам… может быть принесу тебе еще и кофе, но я не ручаюсь, что оно будет вкусным. — Бубубу, да ты же моя вредная принцесска, — он обхватил его талию и повалил на свои колени, а затем наклонился к губам и застыл. Брюнет усмехнулся и отстранился. — Дилан, ну что ты делаешь, зачем дразнишь! — Томас недовольно надул губы, — не буду дольше таскать для тебя печеньки! — Это ты меня дразнишь своими сладкими губками, — он все же задумался и мимолетно чмокнул его. — Более этого не будет. Томас показал ему язык и поджал губы. — Нет, нет и нет. Не делай такое выражение лица, Томми, — Дилан закатил глаза. Томас засмеялся и спрыгнул с колен, — Люблю тебя, Дил, — напоследок сказал он и скрылся за дверью. Парень вздохнул и закатил глаза. Он не знал, как долго его парень будет на процедурах, поэтому брюнет взял печеньку в рот, телефон в руки и залип. Томас вернулся довольно быстро. Ну, не считая того, что ему и правда 20 минут пришлось торчать под дверью процедурной. Осмотр закончился, его снова заставили дышать через спирометр, как делали раз в неделю, а после померили температуру (в норме) и вес, а затем ему дали таблеток и отпустили. Томас и правда сильно похудел. Даже Дилан это заметил. Но сейчас парень просто уже не мог впихивать в себя еду, от одного вида некоторых продуктов его мутило. — Томмиии, как будто неделю не видел, — Дилан встал и обнял парня. — Ну как ты? Все хорошо? — он заглянул в его кофейные глаза и улыбнулся. В них нельзя было смотреть без улыбки на лице, ведь они были просто потрясающими. — Врачи говорят дыхание в норме. Если так пойдет и дальше то меня скоро выпишут, — с улыбкой ответил Томас, — Измерили температуру и… — Сангстер замялся, -…вес. — Ох, я не удивлюсь, если ты весишь на десять-пятнадцать килограмм меньше, чем надо. Тебе серьезно нужно подумать о здоровье и о питании, у тебя же анорексия скоро будет, — Дилан взволнованно смотрел на него. Его явно пугала эта ситуация и он безумно волновался за здоровье Томаса. — Дилан, меня воротит от еды… Я просто не могу ее в себя впихивать. И все не так уж плохо… всего на 11 кг… — Томас отвел глаза. Черт, Дилан волнуется. Так не хочется, чтобы он это делал, — Что мне сделать, чтобы ты перестал волноваться? — Черт, Томас, это не «всего»! Это действительно проблема. Я так не могу, мне надо… надо сделать что-то. Приготовить для тебя любимое блюдо? И знаешь, я ведь правда не буду с тобой ничего делать, — наверное, это была уже паника. — В смысле «не будешь со мной ничего делать»? — Томас вопросительно поднял брови, — Ты про антилюбовный арест? Да брось. Не паникуй, у меня всего лишь нет аппетита. И не надо ничего готовить, я все равно не буду есть. — Почему ты так беспечно относишься к этому? Ты должен думать и заботиться о себе. Ты же хочешь жить со мной? Выйти замуж? Уехать куда-нибудь в горы с видом на море, построить там свой дом, ощущать каждое утро запах пихт, кофе и того самого моря. Неужели ты не хочешь всего этого? — Дилан смотрел в его глаза с жуткой тоской и волнением. — Да, тебе тяжело, но надо пытаться исправить это. Мы вместе все исправим, я буду рядом, клянусь. Томас смотрел на него, не в силах сказать и слова. «Я буду рядом». Сердце сжалось. Сангстер хотел всего этого всей душой. Хотел быть всегда рядом с Диланом, делать для него кофе, целовать по утрам, лежа в одной постели. Это было слишком идеальное будущее. Что если снова что-нибудь сорвется? Томас закусил губу и сел на кровать, опустив голову. Дилан дал ему клятву! А значит и Томас должен сделать все возможное, чтобы все получилось. — Хорошо. Я попробую поесть. — Спасибо, — он взял его за тонкие руки и нежно поцеловал аккуратные холодные пальцы. — Я люблю тебя, очень сильно. — Я тоже тебя люблю, — Томас взял с тумбочки упаковку печенек и открыл ее. Запахло шоколадом. Томас поморщился. — Может, что-то другое хочешь? Я могу в магазин сбегать, — он посмотрел, как тот поморщился, отчего Дилану самому не захотелось есть это печенье. — Нет, все нормально. Просто запах резкий. Шоколадом пахнет, — Томас взял одну печеньку и откусил, а затем медленно прожевал и проглотил. Живот моментально скрутило. — Как насчет поцелуя после каждого кусочка? Может, будет не так противно, мм? — Дилан присел рядом и взял его за руку, переплетая их пальцы. — Не противно. Все нормально, — Томас доел остаток печенья, а затем потянулся за очишенной мандаринкой. На удивление, еда придавала сил, хоть пока есть и было трудно. — Ну смотри мне. Я горжусь тобой, — он положил голову на его плечо и закрыл глаза. Томас доел мандаринку целиком, а затем съел еще две печеньки. На большее пока не хватало объема желудка (или он так сжался из-за «диеты»?). — Не могу больше. Спасибо, что… заставил поесть, — Томас понимал, что это было нужно. И был очень благодарен своему парню, за то, что он его спасает. — Не благодари, ты это делаешь для себя, — он улыбнулся и, не открывая глаз, поцеловал его в щеку. Сангстер улыбнулся. — Дилааан, ты обещааал! — Ну ладно, — открыв глаза, брюнет взял его за талию и чуть притянул к себе ближе. Вторая рука легла на щеку Сангстера и скинула мешающие пшеничные волосы. Дилан нежно коснулся своими губами его губ. Они были сладкие и отдавали легкой кислинкой мандарина; очень вкусные и хотелось укусить их, что, собственно, О’Брайен и сделал, тем самым углубив этот нежный поцелуй и сделав его более страстным и чувственным. — Дилан, я люблю тебя, — слегка покачиваясь, шепнул в губы О’Брайена Томас и снова стал страстно их целовать, запустив руки в волосы парня. Дилан нежно укусил его за язык и стал посасывать его, обхватывая губами верхнюю губу блондина. Черт, как же это заводило, но сейчас не время. Брюнет отстранился и коснулся своим лбом его лба. — Ты чего? — Томас оторвался и c тревогой посмотрел в его глаза, тяжело дыша, — Передумал? Что-то не так? Тебе плохо? — Нельзя тебе слишком часто испытывать возбуждение. У тебя только дыхание пришло в норму, — Дилан погладил его по волосам, смотря в глаза, которые находились в паре миллиметров. Томас закатил глаза и упал головой ему в плечо. — Обида, Дилан, — потом парень задумался, и решил, что О’Брайен все-таки прав насчет этого. Надо дождаться выписки, а уж потом, дома, делать все, что захочется, — Ну ладно. — У нас еще есть время. Мы молодые, ну, по крайней мере ты, полные сил и так далее. Короче, все будет нормально, — он обнял его за талию и улыбнулся. — Ладно, но только теперь я точно не вынесу с тобой в одной комнате, закрытой, кстати, цеееелый день, — Томас виновато пожал руками, — Что будешь с этим делать? — Ну, я могу открыть дверь и уйти. Это как вариант, — он пожал плечами и посмотрел в сторону двери. Томас опять недовольно нахмурился. — Не заставляй ставить тебе ультиматумы. Я не хочу, чтобы ты уходил! Я снова не буду есть, если ты так поступишь, — пригрозил парень. — А ну успокойся, иначе это сделаю я… это что, смирительная рубашка? Что она тут делает? — парень посмотрел на стул, на котором висела эта самая рубашка. — Какого черта? — Я… кхм… Это не то… что ты подумал, я… Просто завернул в нее фрукты, когда они вываливались из рук… — парень покраснел, — Это даже не мое, взял ее в служебном помещении… — Томас поджал губы, когда понял, что сказал лишнего. — Ты украл это? — прямо спросил Дилан, приподняв одну бровь. — Взял… да, — Томас виновато опустил голову и поджал плечи. Ну все, теперь Дилан точно рассердится, — Пожалуйста, не злись, я… так получилось… Дилан вздохнул и погладил его по плечу. — Все нормально. Помнишь, я тебе говорил, что ручку украл? Эээй, ну ты чего сжался весь? — брюнет крепко обнял его. — Я совсем не злюсь. — Дил, я… — парень задумался. Если уж рассказывать правду, так уж всю, — Я еще и еду украл. И до этого в школе воровал, книжки в магазинах, иногда еду, в школе еще ручки всякие из пеналов таскал… — голос дрожал, к горлу будто ком подступил. — Ах, вот оно что… так у тебя клептомания. И чего ты разнервничался? Ты же не деньги украл, никому вреда не причинил, так что… я не считаю это чем-то ужасным, Томми, — Дилан зарылся носом в его макушку, закрыв глаза. Томас немного расслабился, когда почувствовал его теплое дыхание. — Прости меня Дил…