Солнце в пасмурном городе

      В день матча Катя и Лука почти не видятся – только мельком пересекаются в столовой или в номере, причем у Луки возникает впечатление, что Катя намеренно его избегает.       Время тянется невыносимо медленно – казалось, утро было много веков назад, а сейчас всего лишь три часа дня. До начала матча еще шесть часов.       Ближе к вечеру напряжение потихоньку отпускает, оставляя вместо себя некую обреченность. Теперь уже будь что будет, все, что можно уже сделано – последняя тренировка проведена, последний раз обсуждена вместе с командой тактика и стратегия игры, сказано тренером последнее напутствие. До начала матча три часа.       Когда приходит время отправляться на стадион, Лука намеренно задерживается в номере, надеясь все-таки увидеться с Катей наедине. Они виделись, конечно, всего час назад в столовой – Лука настойчиво просил Катю поехать на стадион вместе с ними, но она отказалась, сказав, что доберется сама.       И теперь Лука, уже полностью собравшийся, мерит шагами комнату, надеясь, что Катя все-таки зайдет в номер. Он вспоминает, как когда-то перед матчем с Аргентиной Катя пожелала ему удачи, а он в ответ поцеловал ее, и пообещал посвятить ей забитый гол.       Теперь пожелания победы от нее ожидать не приходится, а уж посвящать ей гол было бы вообще сродни чистому издевательству.       Наконец, когда в дверь уже начинает барабанить Ракитич, Лука покидает номер.       Возле отеля, садясь в автобус, Лука последний раз оглядывается, и все-таки замечает Катю. Она стоит неподалеку от дверей отеля, опираясь плечом на мраморную колонну. В опущенной руке дымит сигарета, на Кате надета неизменная красная футболка российской сборной, на плечи накинут такой же шарф, а на правой щеке нарисован российский флаг – она в полной боевой экипировке, даром, что простая болельщица, а не футболист.       «С таким рвением и патриотизмом ей надо было стать спортсменкой и защищать честь своей страны на соревнованиях, - внезапно совсем не к месту проносится мысль.       Лицо Кати серьезно и собрано, она стоит, не шевелясь и не спуская глаз с Луки.       Он едва заметно кивает ей, и она, чуть помедлив, отвечает тем же.       В этот момент Лука как никогда ощущает разделяющую их пропасть.       Занимая свое место в журналистском секторе, Катя ловит себя на мысли, что сегодня она почти уверена в победе своей сборной. Процентов на девяносто точно.       Она видела все их игры, также она видела почти все игры хорватов – неплохо разбираясь в футболе, Катя понимает, что шанс на победу просто огромный. Она уверена в этой победе.       Мысли о том, что в случае победы России Лука и остальные хорваты уедут, она загоняет поглубже в подсознание.       Из-за уверенности почти нет волнения – только предвкушение матча.       Но напряжение все же присутствует, оно огромное, и сквозит во всем – в лицах людей, заполняющих стадион, в голосах, в разговорах…       Катя открывает было сумку, чтобы достать блокнот и ручку, но тут же понимает, что вряд ли будет в состоянии хоть что-то конспектировать для статьи. Она не будет и глаз сводить с поля…       До начала матча остается совсем чуть-чуть.       В подтрибунном помещении тоже атмосфера накалена до предела – ни одной улыбки, ни смеха, ни громкого возгласа. Команды выстраиваются параллельно друг другу, готовясь выйти на поле, ни одного взгляда на соперника – только вперед.       Напряжение запредельное.       Когда начинает звучать вступление песни, под которую команды выходят на поле, Катя думает, что вот уж над чем организаторы чемпионата хорошо поработали, так это над выбором музыки. Более подходящей песни нельзя было и придумать, первые аккорды похожи на звук гулко стучащих сердец и просто превосходно подчеркивают царящую на стадионе атмосферу.       Команды появляются на поле, болельщики громко приветствуют своих героев, Катя кричит вместе со всеми, не сводя глаз с одетой в красное сборной России.       Вдруг, с какой-то необъяснимой кристальной ясностью сознания, Катя понимает, что это четвертьфинал. Впервые, сборная России в четвертьфинале чемпионата мира.       Без малого полуфинал. Без полутора часов там.       Каждый шаг теперь – вечность. Каждый шаг теперь – в историю. В новую историю футбола, в которой российская сборная – не предмет для всеобщих насмешек, а сильная, профессиональная команда, которая уверенно держится на поле, каким бы ни был ее соперник.       Звучат гимны, и Катя отрывается от своих патриотичных мыслей. Как бы она не старалась смотреть только на российских игроков, взгляд неумолимо переползает на стоящих справа от них одиннадцать футболистов в черном.       Она вглядывается в такие знакомые, ставшие уже привычными, лица и вдруг с горечью понимает, что с этим чемпионатом мира лично для нее что-то пошло не так с самого начала. С того самого момента, как около месяца назад она переступила порог санатория «Лесная рапсодия».       Сейчас они – соперники, противники, им надо желать поражения, и чувства к ним испытывать соответствующие… И она, Катя, должна знать о них только то, что они – национальная сборная Хорватии.       Она не должна знать, как заразительно порой смеется Иван Ракитич, как похабно шутит Домагой Вида, как остроумно отвечает ему Марио Манджукич, и Даниел Субашич закатывает глаза на каждую сказанную им пошлость. И как целуется Лука Модрич, она тоже не должна знать, и как он стонет, когда…       Хватит.       Катя обрывает поток своих мыслей, раздраженно встряхивая головой. Не сейчас. Здесь не место этим воспоминаниям.       Она задерживает взгляд на лице Луки, со своего места в журналистском секторе она видит его очень хорошо, как и всех остальных. Лука перехватывает ее взгляд, но и виду не подает. Вглядевшись в его напряженное, бледное лицо, полуприкрытые глаза, наморщенный лоб, перетянутый черной резинкой для волос, Катя понимает, что это уже не ее Лука. Здесь и сейчас он не принадлежит ни ей, ни даже самому себе – он принадлежит только футболу, зеленому газону под ногами, своей команде и своей стране.       Резко отвернувшись, Катя подхватывает последние строки российского гимна.       Несмотря на все, что было у них с Лукой, сейчас она тоже принадлежит своей стране, и огромному организму под названием «болельщики сборной России».       Матч начинается жестко, уверенно, но в отличие от игры с Испанией, сборная России больше не собирается отсиживаться в обороне. Они идут в наступление практически с первых секунд, на второй минуте Головин делает передачу с правого края к штрафной, Дзюба передает дальше на Черышева, но его удар накрывает Вида.       Трибуны разочарованно охают – многие поверили, что сейчас будет гол.       Катя запускает пальцы в волосы, взлохмачивая их. Сердце колотится как бешеное.       Спустя еще несколько минут возникает опасная ситуации у наших ворот – Ребич входит в штрафную, переигрывает Кудряшова, и пробивает, но Акинфееву удается дотянуться до мяча, и перевести на угловой.       Вздох облегчения.       Хоть и идет всего десятая минута, становится понятно – команды равны по силам. Наши прессингуют, у хорватов не получается разыгрывать мяч в нашей штрафной, и они нет-нет, да допускают российских игроков в свою штрафную.       Напряжение растет.       Спустя какое-то время, хорваты временно оставляют попытки прорваться к воротам Акинфеева и неспешно катают мяч в центре поля, усыпляя внимание соперников. Что ж, хороший ход.       Только себя не усыпите.       Еще десять минут проходят относительно спокойно, без ярких моментов.       Когда на тридцатой минуте в борьбе за мяч Дзюба всем весом сбивает с ног Модрича, Катя испуганно охает и вскакивает на ноги. Футбол футболом, но реального зла Катя, конечно же, никому из хорватов не желает, поэтому напряженно смотрит на Луку, лежащего на газоне, искренне надеясь, что у него нет никакой серьезной травмы.       Но, слава Богу, Лука поднимается на ноги, и кивает Дзюбе, показывая, что он в порядке. Катя падает назад на сиденье.       Игра продолжается, мяч переходит от одного игрока к другому в центре поля, оказывается у Дзюбы, потом у Черышева, который находясь далеко от штрафной хорватов, с силой пробивает в сторону ворот, мяч пролетает высоко над головой Субашича, вышедшего из вратарской зоны и… оказывается в воротах! Гоооол!!!       Трибуны просто беснуются, крики оглушают, чувство возможной победы опьяняет, и Катя, прыгая на месте, буквально растворяется в этой атмосфере. Она находит взглядом Луку, который во время гола оказался ближе всех к своим воротам. Сейчас он оборачивается, расстроенно проводя рукой по лицу, видно, что он порядком обескуражен и Катя, неожиданно для себя, злорадно ухмыляется.       А как ты думал? Это тебе не ерунда какая-нибудь, это наша сборная!       Лука вдруг поднимает голову, глядя на трибуны, безошибочно отыскивая Катю. А она так и стоит, победно вскинув руки, и злорадная ухмылка на лице становится еще шире.       Лука отворачивается, Кате кажется, что на его лице на доли секунд мелькает обида.       Но ей наплевать. Атмосфера матча и ревущего стадиона, забитого гола и вполне возможной победы просто-напросто затуманивают разум.       Однако праздник на трибунах продолжается недолго – проходит всего десять минут, как возникает опасный момент у наших ворот. Манджукич с мячом, уверенно ведет, почти поравнявшись с линией ворот отдает пас назад, прямо в кучу подоспевших хорватов, и оттуда Крамарич выбивает головой четко в ворота. Акинфеев бросается наперерез мячу, пытается поймать его руками, отбить грудью, но увы – мяч, как заговоренный, проскальзывает мимо и на полной скорости влетает прямо в сетку.       Один-один.       Трибуны расстроенно воют, Катя снова запускает пальцы в волосы, со злостью глядя, как хорваты обнимают Крамарича, поздравляя с забитым мячом.       Ну ничего, просто опять равный счет и все с начала. Мы еще отыграемся.       На трибунах начинают скандировать «Рос-си-я!», поддерживая свою команду, чтобы те ни в коем случае не унывали после пропущенного мяча. Катя присоединятся к крикам. Да, легкой победы ждать не придется.       Так заканчивается первый тайм.       Катя, как и многие болельщики, уверена, что во втором тайме все решится – Россия забьет еще один гол, может, ближе к концу, хорваты не успеют отыграться и полуфинал у нас в кармане.       Но нет – за второй тайм ни одна команда не забивает ни одного мяча. Борьба на поле идет просто сумасшедшая, хорваты раз за разом пытаются прорваться к воротам, но не могут взломать нашу оборону. - С этим матчем все ясно, давайте уже серию пенальти! – кричит кто-то из болельщиков неподалеку от Кати, и многие смеются.       Это на самом деле так – команды явно равны по силам, по мастерству, и, кажется, тут уже действительно нужна серия пенальти.       Но как бы то ни было, впереди еще дополнительное время. Два раза по пятнадцать минут, и никто не знает, что может случится на поле за это время.       Впервые с начала матча Катя чувствует страх. Она нервно кусает губы, хрустит пальцами, то встает на ноги, то снова садится на сиденье. Нестерпимо хочется курить, и она прикидывает, успеет ли за короткий перерыв выбраться со стадиона, покурить, и вернуться назад.       Начинается первый овертайм.       Внешне все также – наглухо закрытая оборона российской сборной, они изредка прорываются с мячом в штрафную хорватов, но безрезультатно.       Чувствуется усталость и напряжение обеих команд, но все возможные замены уже сделаны, и доигрывать придется таким составом.       Головин в штрафной площади падает, его сбил с ног кто-то из хорватов. Возникает надежда на то, что судья назначит пенальти, а это была бы потрясающая возможность вырваться вперед, но нет.       Через некоторое время хорваты зарабатывают угловой, Модрич подает с угла, мяч летит в группу игроков, цепляется за кого-то из наших, отскакивает на Виду, и тот, то ли головой, то ли плечом, несильно посылает мяч в сторону ворот.       Медленно мяч пролетает вратарскую зону и неспешно закатывается прямо в угол ворот.       Акинфеев даже не успел среагировать, даже не дернулся в сторону мяча, только проводил его растерянным взглядом…       Трибуны пораженно молчат.       Катя в ужасе прикрывает лицо ладонями.       Два-один. До конца матча всего двадцать минут. Дело принимает дурной оборот.       На другом конце поля хорваты обнимаются, Вида, почему-то без футболки, счастливо валяется по газону. - Вот суки, - сквозь зубы цедит Катя, неприязненно глядя на них.       В душе поднимается волна злости вперемешку с почти-ненавистью, если еще в начале матча Катя испытывала к ним какие-то теплые дружеские чувства, сейчас от них ничего не осталось.       Только холодная, слепая ярость.       Игра продолжается, российские футболисты отчаянно пытаются отыграться, вновь сравнять счет, но тщетно. Ободренные хорваты будто получили прилив сил, и носятся по полю намного быстрее.       «Отыграемся, отыграемся, отыграемся, - как молитву шепчет Катя, сложив руки у лица и раскачиваясь вперед-назад на сиденье. – Еще двадцать минут, целых двадцать минут, давайте, ну, Россия, вперед!»       Трибуны снова начинают скандировать, но как-то вяло, видно, что последний гол выбил из колеи не только игроков, но и болельщиков.       Минуты неумолимо идут и идут, заканчивается первый овертайм, начинается второй. Сто пятая минута, сто седьмая, сто десятая…       На табло по-прежнему два-один, до конца матча всего десять минут, на трибунах начинается легкая паника.       Сто тринадцатая минута…       Катя ни жива, ни мертва, сердце колотится как бешеное, ногти впиваются в ладони, кажется, она иногда забывает дышать и моргать, не отрывая взгляда от происходящего на поле. Не в силах усидеть на месте, вскакивает было на ноги, но дрожащие колени подкашиваются, и она падает назад на сиденье.       Сто четырнадцатая минута…       С каждой секундой у сборной России все меньше и меньше шансов на полуфинал. На противоположной стороне трибун хорватские болельщики орут, уже предвкушая победу своей команды…       Катя закрывает лицо руками. Неужели все?       Но тут…       Алан Дзагоев подает штрафной, Марио Фернандес выпрыгивает выше всех, головой переправляя мяч в сторону ворот, Субашич не успевает среагировать, иии… мяч залетает точно в угол ворот! - ДАААА!!!       Болельщики вскакивают единой стеной, их рев слышен наверняка далеко за пределами стадиона. Катя от полноты чувств запрыгивает с ногами на свое сиденье, счастливо крича и победно потрясая кулаками в воздухе.       И откуда только силы взялись – еще минуту назад и просто на ноги встать не могла.       На поле происходит примерно то же самое – российские футболисты празднуют свой гол, больше всех отрывается счастливый Марио Фернандес…       А хорваты перебрасываются озабоченными взглядами, кажется, они уже не рассчитывали, что соперники смогут отыграться.       Катя снова видит расстроенное лицо Луки, он удрученно качает головой, идя по полю, потом бросает короткий взгляд на журналистский сектор. Катя даже не пытается скрыть счастливую улыбку, не злорадствует больше, нет, просто искренне радуется.       Кажется, все что между ними было, идет прахом именно в этот момент…       Оставшиеся пять минут матча ободренные игроки российской сборной играют просто невероятно, жестко прессингуют хорватов, надеясь все-таки вырвать свою победу до конца овертайма.       Но нет, звучит финальный свисток, а счет по-прежнему два-два.       Впереди серия пенальти.       Трибуны ревут, начиная скандировать фамилию игрока, на плечи которого теперь ложится ответственность за всю команду, за весь матч, за уже такой близкий полуфинал…       Катя обманчиво испытывает чувство облегчения – уж Акинфеев-то вытащит, она уверена. Не может не вытащить.        Святая левая нога всего российского футбола…       Игроки обеих команд собираются на поле в два больших круга, что-то бурно обсуждая. Катя видит, как отчаянно жестикулируя, громко говорит что-то Далич в кругу хорватов, потом указывает по очереди на нескольких игроков.       В круге сборной России почему-то громко говорит, почти кричит, и эмоционально жестикулирует Дзюба, а не тренер. Черчесов молчит, только кивает, соглашаясь со словами своего нападающего.       Судья дает свисток, заканчивая перерыв; Акинфеев и Модрич подходят к нему. Тот объясняет им что-то, дважды кидает монетку, определяя, в каких воротах будет происходить борьба и какая команда будет начинать.       Трибуны продолжают кричать нараспев фамилию Акинфеева, болельщики верят в него, зная, что герой матча с Испанией просто не может облажаться.       Катя встает со своего места, приблизившись к ограждению сектора и вцепившись руками в перила. Позади было два с лишним часа напряжения, переживаний и страха, вследствие чего она чувствовала себя абсолютно вымотанной.       Но оставалось совсем немного, все решится за каких-то десять минут.       Кате чудится, что все ее мысли, чувства, эмоции и желания превратились в тонкую, невероятно сильно натянутую струну где-то внутри, и эта струна едва ощутимо подрагивает, рискуя порваться в любой момент.       В голове на удивление пусто, не осталось мыслей и чувств, только одно дикое, слепое желание победить.       Тем временем Субашич и Акинфеев вместе с судьей направляются к воротам. Остальные игроки обеих команд выстраиваются в центральном круге в две линии неподалеку друг от друга. Что наши, что хорваты, крепко обнимаются.       Катя находит взглядом невысокую фигуру Луки, который стоит, стиснув руками плечи Ракитича и Манджукича. На сектор для журналистов он больше не оглядывается.       Право ударить первыми в этот раз выпадает нашим, и первым выходит Федор Смолов. Ждет, пока ему принесут мяч, долго готовится к удару, и… бьет прямо в руки Субашичу.       По трибунам проносится разочарованный вздох. Федя, ну как так-то…       Плохо, очень плохо начинается эта серия пенальти.       Теперь Хорватия. Брозович против Акинфеева, коротко разбегается, бьет, Игорь угадывает направление, но слишком рано бросается вниз. Мяч пролетает над его головой прямо в ворота.       Хорваты шумно не радуются, хоть у них и есть удар в запасе, они понимают, что это только начало.       Наши – так вообще мрачнее тучи.       Дальше Алан Дзагоев. Бьет быстро, точно, забивает, переиграв Субашича.       Трибуны кричат, хотя пока что поводов для радости мало, просто выпускают на волю эмоции.       Черед Хорватии. Ковачич выходит уверенно, Акинфеев стоит в воротах, не двигаясь с места. Ковачич бьет в правый нижний угол, и каким-то чудом Игорь угадывает направление, бросаясь туда, вытягивает руки и… тащит этот удар!!! - ДААА!!!       Трибуны буквально взрываются, вот он, наш Игорь Акинфеев, вот он герой… Вернулся в свою колею и теперь-то уж точно все пойдет по плану…       В которой раз становится ясно, что команды равны по силам, жаль, что нельзя пройти в полуфинал вместе. Это здорово облегчило бы жизнь, только вот англичане были бы против…       Снова Россия, Марио Фернандес. Ставит мяч на отметку, далеко отходит, разбегается, изо всех сил бьет по мячу… и промахивается мимо ворот.       Да твою же мать…       С трибун доносится откровенная нецензурная брань, и даже Катя в сердцах выкрикивает: «Косой придурок!».       Потом, на пресс-конференции, скажут, что перенервничал, поторопился, ошибся, но легче-то от этого уже не станет…       Когда Катя видит, кто именно из хорватов будет бить следующим, ее сердце болезненно сжимается. Лука идет к одиннадцатиметровой отметке сосредоточенно, не оглядываясь по сторонам. Лицо его серьезно и собрано, на нем написано только одно желание – победить.       Волосы Луки уже не стягивает резинка, они свободно падают на лоб, и Катя не к месту вспоминает, какие мягкие они на ощупь.       Почему все именно так? Почему судьба-злодейка уготовила двум влюбленным именно такую участь, разведя их по разные стороны баррикад?       Катя в отчаянии хватается за волосы. Она не хочет видеть того, что происходит на поле, но не может отвести взгляда.       Глупо надеяться, что Модрич промахнется или ошибется – он профессионал, и этого у него не отнимешь. Он бьет четко и точно, и Кате кажется, что этот гол влетел не только в ворота сборной России, но и прямиком в ее сердце – настолько больно становится, когда, отскочив от руки Акинфеева, мяч ударяется о сетку.       Лука радуется забитому мячу, искренне, неприкрыто, а Катя не сводит с него тяжелого взгляда.       С ужасом она осознает, что шансов у сборной России ничтожно мало. Остается всего по два удара у каждой команды, а у хорватов два очка в запасе, в то время как у России только одно.       Дальше снова очередь России, Игнашевич забивает уверенно, красиво разведя по разным углам ворот мяч и Субашича.       Трибуны кричат, надежда еще теплится.       Против Акинфеева выходит Вида.       Катя, кусая губы, наблюдает, как он ставит мяч на отметку. В голове проносятся какие-то обрывки разговоров с ним, звучит смех, она вспоминает, как буквально несколько дней назад Домагой сидел рядом с ней на скамейке во дворе санатория, она плакала на его плече, а он утешал ее, советуя наплевать на Далича…       Это было в другой жизни. А в этой жизни Вида забивает, переиграв Акинфеева точно также, как только что Сергей Игнашевич – Субашича.       Теперь вариантов для сборной России нет – только забивать этот удар и брать следующий.       Далер Кузяев отлично справляется с первой частью плана – он забивает, и теперь вся надежда только на одного человека. На вратаря в синей форме, которого Катя не так давно мысленно называла замкнутым, неулыбчивым и даже напыщенным.       Да будь ты хоть скотиной последней, только возьми этот удар.       Если Акинфеев вытащит, то счет сравняется, и дальше – до промаха. Если же не вытащит…       Нет, он сможет. Сможет, и все тут.       Катя чувствует, что вот она – кульминация. Момент истины. Сейчас или никогда.       На трибунах повисает тишина. Еще минуту назад болельщики скандировали фамилию Акинфеева, но сейчас – тишина. Нервы напряжены до предела. Зажги спичку – и все вспыхнет.       Сложно передать словами все эмоции, которые Катя испытывает. И страх, и надежда, и волнение, и какая-то отстраненность, будто это все – просто страшный сон, и надо всего лишь проснуться.       Но это не сон, и не другое измерение, более чем реальный Ракитич на поле отправляется к мячу.       Катя некстати вспоминает, что из всех хорватов он – первый, кто заговорил с ней когда-то в столовой санатория, он отнесся к ней неожиданно дружелюбно, чего она совсем не ожидала. Вспоминает, как вовремя их «побега» из санатория Ивана чуть было не узнал таксист, и ей, Кате пришлось спешно отвлекать его внимание… Вспоминает как смешно смутился и покраснел Иван, застав Катю в постели Луки…       Стиснув кулаки, Катя вглядывается в происходящее на поле. Ракитич ставит мяч, разбегается…       Иван…       Удар.       Гол.       ...а я ведь тебя другом считала.       Натянутая внутри струна рвется с оглушающим звоном, и Кате кажется, что она падает вниз с огромной высоты. Летит, летит, и все никак не может разбиться…       Происходящее не укладывается в голове, мозг отказывается принимать данность, и, как в замедленной съемке, Катя видит, как срываются с места хорватские футболисты, победно вскидывая руки… Как Игорь Акинфеев обессиленно опускается на газон, а игроки российской сборной отворачиваются, пряча лица в ладонях…       Мы проиграли.       Осознание ужасного бьет обухом по голове, Катя пошатывается, едва устояв на ногах, вцепившись руками в ограждение. В глазах темнеет, в ушах набатом стучит кровь, шум стадиона отодвигается куда-то вдаль…       Нет, нет, держи себя в руках. Не хватало еще грохнуться в обморок посреди толпы.       Усилием воли Катя возвращает себя в сознание. Глубоко дышит, пытаясь хоть немного успокоиться. Все, вроде отпустило.       Она тупо разглядывает хорватскую кучу-малу, повалившуюся недалеко от вратарской зоны. Смотрит на Акинфеева, потерянно сидящего в своих воротах, которые он не смог сегодня защитить. На Федора Смолова, упавшего на колени в центральном круге, на Артема Дзюбу, подозрительно вытирающего глаза… На Черчесова, лицо которого мрачнее тучи.       На российских болельщиков, многие из которых, не скрывая слез, плачут навзрыд.       Потом снова переводит взгляд на кучу беснующихся от счастья хорватов, из-под самого низа которой виднеется такая знакомая русая макушка.       Неясная мысль, зародившаяся в подсознании примерно с конца первого тайма, теперь обретает четкость.       Катя еще раз обводит глазами поле, осознание проигрыша наваливается все сильнее, и останавливает взгляд на Луке, точнее, той его части, которая видна из-под тел других хорватских игроков. - Ненавижу, - тихо, но четко говорит она, и, собрав все силы, отцепляется от перил.       Повернувшись спиной к полю, она начинает пробираться к выходу из сектора, постоянно кого-то толкая и цепляя.       Ей наплевать, главное ее желание – уйти как можно быстрее и как можно дальше отсюда.       Лука думает, что сейчас задохнется. От неимоверного напряжения, от обрушившейся радости победы, от десятка тел, навалившихся сверху… Его буквально разрывает от счастья, от осознания того, что его команда прошла в полуфинал чемпионата мира…       Но на фоне этих мыслей есть и другая, которая ввинчивается в мозг, причиняя дискомфорт.       Катя…       Лука пытается повернуть голову, выбраться из-под обезумивших от победы игроков своей команды, но тщетно. Собрав все силы, он резко, даже грубо, отпихивает от себя Манджукича, и, перевернувшись, опирается локтями о газон, вскидывая голову. Находит глазами журналистский сектор и все, что успевает увидеть – это растрепанные рыжие волосы и удаляющуюся спину в красной футболке.       Катя уходит, расталкивая толпящихся в проходе болельщиков, уходит быстро, и не оглядываясь…       В мозгу, опьяненном остаточными эмоциями и радостью победы, рождается только одна мысль, которая сейчас кажется единственно верной. - Да и черт с ней! – тихо, но яростно шепчет Лука, отворачиваясь.       Несколько секунд спустя он уже на ногах, обнимается со своими товарищами по команде, празднуя такую трудную, но честную победу…       О Кате он больше не вспоминает.       Уже намного позже, Катя узнает, что на послематчевой пресс-конференции, на которую она не пошла, Сергей Игнашевич объявит о завершении им карьеры футболиста, и Александр Самедов скажет о своем уходе из сборной, а Артем Дзюба не сможет сдержать слез перед камерами, отвечая на вопрос о своем поражении…       Но это все будет не скоро, а сейчас, покинув стадион быстрым шагом и оказавшись на улице, Катя срывается на бег. Бежит, куда глаза глядят, совершенно не зная города, по улицам и аллеям, а ветер сушит яростные слезы на ее щеках…       Лишь выдохшись окончательно, когда сердце колотится где-то в горле, она переходит на шаг. Совершенно не понимает, где оказалась, но оглянувшись назад, замечает, что стадиона отсюда не видать, и не слышно его шума.       Вот только события, там произошедшие, остаются с ней.       Проиграли. Мы – проиграли. Сборная России – проиграла.       Заметив крыльцо круглосуточного магазинчика, Катя направляется туда. Нестерпимо хочется пить, горло нещадно саднит после криков на стадионе и незапланированной пробежки.       Катя покупает себе три банки пива, и, отыскав неподалеку безлюдную аллею, усаживается на скамейку.       Первую банку выпивает почти залпом. Закуривает, выдыхая дым в темное небо.       Осознание наваливается в третий раз, нещадно ломая сознание и терзая душу.       Сборная России проиграла. Вылетела с чемпионата. И виновата в этом хорватская команда. - Сссуки, - цедит Катя, вспоминая одетых в черное хорватов. На глаза вновь наворачиваются слезы, и, пользуясь тем, что на этой пустынной аллее ее никто не увидит, Катя разражается громкими рыданиями, уронив голову на руки.       Празднование победы затягивается до глубокой ночи, хорваты отрываются по полной, ведь это первый за всю историю их сборной выход в полуфинал чемпионата мира.       Лука празднует вместе со всеми, но спустя пару часов первоначальная эйфория от победы проходит, уступая место другим мыслям и чувствам. Лука понимает, что ему не хватает Кати, ведь за этот месяц он так привык к ее почти постоянному присутствию рядом.       Он поминутно оглядывается на дверь общей комнаты, подсознательно ожидая, что сейчас она откроется и войдет Катя. Конечно, она будет расстроена, но он сможет ее утешить, и убедить, что у российской сборной еще все впереди.       Но дверь не открывается, и Катя не приходит.       Лука пытается ей звонить, но она сбрасывает звонки.       Он начинает чувствовать себя неуютно, ощущение победы теперь оставляет за собой какое-то горькое послевкусие, и, сославшись на усталость, он сбегает с шумной вечеринки.       Поднимаясь в номер, Лука смутно надеется, что Катя там, но нет. Комната пуста.       В душу закрадывается беспокойство. Он оглядывает комнату, взглядом цепляясь за Катины вещи – джинсы, небрежно наброшенные на спинку кресла, полуразобранная сумка на полу у шкафа, на комоде – косметичка, расческа, заколка, еще какие-то мелочи.       Она должна вернуться. Ей больше некуда пойти в этом незнакомом городе.       Лука уже жалеет о словах, так безрассудно брошенных там, на поле. Хорошо, что Катя их не слышала…       Тяжело опустившись на край кровати, Лука понимает, что все, что ему осталось – это ждать.       Все тело ноет после двух с лишним часов, проведенных на поле, голова кружится от алкоголя, хотя он выпил совсем чуть-чуть. Глаза начинают слипаться…       Проходит около получаса, Лука отчаянно борется со сном, но уже почти засыпает, когда дверь номера тихо открывается.       Он рывком подскакивает на кровати, оборачиваясь. В дверном проеме стоит Катя.       Не говоря ни слова, она проходит в комнату и застывает посередине. - Катя, - хрипло произносит Лука, - я волновался за тебя. Где ты была?       Катя медленно поворачивает голову в его сторону, смотрит на него так, будто в первый раз видит. - Где надо, там и была, - неожиданно грубо отвечает она низким, сиплым голосом.       Лука пропускает мимо ушей явную грубость, он понимает, в каком сейчас состоянии Катя. Встав с кровати, он осторожно подходит к ней, разглядывая ее вблизи.       Волосы Кати растрепались еще сильнее и торчат в разные стороны, глаза припухшие, красные, российский флаг на щеке уже почти стерся, в нескольких местах его перечеркивают светлые полосы…       Но страшнее всего – взгляд – пустой, остановившийся.       Лука испытывает острую жалость к ней, протянув руку, он касается ее плеча, пытаясь обнять, успокоить, но Катя неожиданно отшатывается. - Не трогай меня. - Что случилось? – машинально спрашивает он, хотя и так уже все понимает. - Что случилось? – неожиданно громко переспрашивает Катя, и высоко, истерично смеется. – Ты еще спрашиваешь, что случилось? Россия проиграла! Вылетела с чемпионата! И все это из-за вас! Из-за тебя…       Лука тяжело вздохнул, отходя на шаг назад. Он предполагал, что так будет. Но все же до последнего надеялся, что Катя сможет не смешивать футбол и личное.       Не смогла. - Катя, послушай, - осторожно начал он, - но ты ведь понимаешь, что моей вины в этом нет… - Как это нет? – вскинулась Катя. – Они же вам проиграли! - Но это футбол! Это игра! В любом случае, кто-то должен был проиграть, а кто-то выиграть!       Катя отрешенно смотрела на Луку, кажется, она вообще едва слышала, что он говорит.       Пользуясь ее молчанием, Лука продолжил: - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, ты расстроена, но ты ведь знаешь, что это пройдет? У сборной России все еще впереди, они вышли на новый уровень после этого чемпионата, они еще не раз будут радовать своих болельщиков головокружительными победами… - Какая разница, что будет потом? – перебила его Катя. – Сегодня, здесь, на этом чемпионате мира – все кончено для нашей сборной. И виноваты в этом вы!       Лука молчал. Он должен был с самого начала понять, что так будет. Он хорошо помнил разговор с Катей несколько недель назад, на пустом тренировочном поле. Она тогда рассуждала о несправедливости футбола, о том, что футболисты играют то в одной команде, то в разных, то против друг друга, то наоборот.       Он тогда сразу понял, что Катя относится к тем футбольным болельщикам, которые ставят футбол превыше вообще всего. В том числе, и личных отношений. Для нее нет никаких полумер, а только четкое разграничение: играешь против наших – значит, враг. Выиграл у наших – значит, враг навсегда.       Правда, в тот момент Лука и предположить не мог, что сборной Хорватии придется сыграть против России.       И теперь, после того, как Россия проиграла Хорватии, Катя стояла тут, напротив, и, кажется, ненавидела его.       Понимая, что сейчас, когда она в таком состоянии, все равно конструктивного диалога не построить, Лука осторожно сказал: - Катя… Давай не будем ругаться. Давай ты сейчас просто ляжешь спать, а утром тебе уже будет легче, вот увидишь! Тогда, на трезвую голову, и поговорим обо всем.       Катя долго, казалось, целую вечность смотрела на него. Потом медленно покачала головой.       Лука почувствовал, что начинает злиться. На Катю – за то, что ведет себя, как упрямый ребенок, на себя – за то, что из-за нее не может радоваться своей победе. На чемпионат мира, который сейчас просто рушил все, что было между ними, и на сборную России, которая будучи всегда аутсайдером, именно сейчас решила прорваться вперед.       Но следующие слова Кати его просто убили. - Я не могу больше быть с тобой, - произнесла она, и в голосе ее слышалась невероятная чудовищная боль.       Лука вскочил с кровати, на которую только было присел. Он многого ожидал, но не этого. Злость, копившаяся в душе на протяжении всего этого абсурдного разговора, прорвалась наружу. - Да что ж ты как ребенок себя ведешь! – крикнул он. – Как ты не понимаешь, что жизнь не делится на черное и белое, на врагов и друзей, на плохое и хорошее! Все состоит из полумер! Да, несколько часов назад, там, на стадионе мы были против друг друга, но сейчас все закончилось, матч закончился! Неужели ты не понимаешь, что нельзя переносить футбольные эмоции на личную жизнь? - Футбол – вся моя жизнь, - глухо ответила Катя, не глядя на него. - Значит, у тебя просто не было нормальной жизни! – зло бросил Лука. – Личной жизни, видимо, тоже. Иначе ты бы никогда не ставила увлечение футболом превыше всего остального. Тем более, что ты – простая болельщица…       Катя подняла голову, и посмотрела на Луку. В глазах ее стояли слезы. - Ты не понимаешь меня, - прошептала она. - А ты – меня, - огрызнулся Лука.       Катя печально улыбнулась. - Я не смогу больше быть с тобой, - повторила она. - Из-за того, что моя команда выиграла у России? – с сарказмом уточнил Лука.       Катя кивнула, не сводя с него пустого, потерянного взгляда. - Тогда уходи! – выкрикнул Лука, его уже трясло от бессильной злости. – Или чего ты хочешь добиться? Чтобы я извинился за то, что мы выиграли? Я не буду этого делать, потому что ни в чем не виноват перед тобой! Я играл честно, моя команда - тоже. Если ты этого не понимаешь, то… - он развел руками, - нам больше не о чем говорить.       В комнате повисла звенящая тишина.       А потом Катя как вихрь сорвалась с места, подхватила с пола дорожную сумку, и стала запихивать в нее свои вещи, разбросанные по комнате.       Лука наблюдал за ней молча, где-то в глубине сознания билась мысль, что так не должно быть, но злость затмевала собой все. - Что, правда уйдешь? – ядовито поинтересовался он, глядя как Катя извлекает из-под кровати свою скомканную рубашку, и, не разворачивая, забрасывает ее в сумку. – Выходит, все, что между нами было за этот месяц, для тебя ничего не значило? - Это было ошибкой, - буркнула Катя, вскидывая сумку на плечо. – Если бы я знала, что России придется играть против Хорватии, я бы и порога вашей базы не переступила! - Ненормальная, - покачал головой Лука, отворачиваясь к окну. – Вот уж точно, на всю голову отбитая фанатичка!       За спиной громко хлопнула дверь номера.       И, несмотря на то, что в душе кипели злость и обида, Лука почувствовал, как в один миг в комнате стало пусто и тоскливо.       Сердце защемило от ощущения утраты.       Но было уже поздно.