А что если так?

Гарри пребывал в замешательстве, которое пребывало шоком. Что-то внутри него ему подсказывало, что к этому моменту вела его жизнь, судьба или другие не ведомые ему ранее силы. Вот перед ним стоит могущественное создание, но кротко склоняющее свою голову перед ним, мальчишкой не ведающем о магии от своего рождения. - Я так понимаю, именно ты откроешь мне о всем происходящем? – брюнет устремил свой взгляд прямиком в большие глаза Вишпу с надеждой. - Идемте за мной, молодой повелитель, - дракон отпрянул от руки мальчика и уступил ему дорогу внутрь пещеры. Как только Гарри переступил её границу то за ними последовал Вишпу, а уже после Урракс, Беллерион и иные пребывающие у пещеры драконы. - Ваше появление было предрешено в мгновение вашей смерти, юный повелитель. В тот день … - начал свое повествование Вишпу, но тут Гарри остановился и его взгляд был целиком прикован к дракону. - Моей смерти, о чем это ты? - Вы так не терпеливы, молодой повелитель, но это всегда было вам присуще. Ваши ноги уже бывали на этих землях, вы дышали нашим воздухом и творили великую магию. Идемте далее, - дракон легко усмехнулся, и это было так схоже с человеческой привычкой показывать свои чувства. Он более не хотел говорить, а лишь поторопил Гарри своей лапой в спину двигаться дальше. Сначала пещера была обычной, словно простое путешествие сквозь гору. Только, чем глубже они входили, тем больше на стенах появлялись странные письмена, которые сохранились и продолжали разрушаться. Внутри ожидали такие же громадные и древние драконы, что склоняли свои головы перед мальчишкой. Пещера все расширялась пока вообще не показалась громадная площадь с некоторым подобием фонтана по центру, но там ничего не было. За площадью были ступени, что вели вверх к огромной стеле с покореженными изображениями. Перед нею что-то явно было, но осталось только основание. Гарри двигался вперед, ощущая, как веет приятный и такой знакомый ветер, который он в душе уже называл родным и принимал его. Драконы безмолвно, медленно следовали за мальчиком и ощущалось, что они все пребывали в трепетном состоянии, а молодые особи этого вида были в полнейшем замешательстве, но даже те ощущали особенность момента. Когда они поднялись и приблизились к стеле, то Гарри понял, что она даже выше самого Вишпу. В центре имелось углубления, и брюнет понял, что именно туда стоило поместить глаз Госпожи. Стоило ему подойти совсем близко как артефакт стал источать голубоватое свечение, а сам зеленоглазый начал левитировать над землей не по своему желанию и приближаться к месту, где должен был быть помещен артефакт. Чем ближе он становился, тем свет становился сильнее и превращаться с голубоватого в белый. Достав его из своей сумки, Гарри сравнил его с звездой, сияющей в своих руках. Свет согревал, окружал и преобладал, но совершенно не ослеплял юношу, тогда как все окружающие уже скрыли свой взор склонив головы и даже укрыли их одним крылом, столь ослепительно сильным для них он был. Юноша поднял камень и одним движением поместил его внутрь выемки подготовленной для него. Тогда свет стал еще сильнее, все утопало в нем. Перед Гарри, на одни миг, промелькнуло семь теней первых прародителей, несущих в себе магию. После этого свет целиком стух и от камня стала медленно распостраннятся симметрическая волна, которая преображала стелу, стены и всё святилище целиком. Письмена, изображения, все наливалось красками и приобретало такой вид, словно было только-только создано. Когда волна коснулась пола, то у стелы образовался каменный трон, горящий зеленым пламенем. Опускаясь далее она преображала даже драконов, делая тех моложе, но и почему-то меньше. Достигнув подножия, а потом и фонтана, она продолжала свое преображение. В этот момент из фонтана вырвался мощный луч света подобный зарождению новой звезды и устремился к не большому отверстию в потолке ведущему из горы. Сам фонтан стал наполняться водой и источать свечение, которое переливалось всеми цветами радуги. Волна пошла дальше, казалось она даже покидала границы святилища и распространялась по всему острову, но ограничилась ли она только им, не было ведомо никому из стоящих внутри. Мальчика стало опускать вниз, но не на землю, а прямиком на трон, усаживая его туда. Все драконы, так, как и в момент встречи ранее вновь склонили свою голову с почтением и повиновением. - Хвала черному владыке, что вновь вернулся к нам, - произнес Вишпу помолодевшим голосом и все драконы в одно мгновение и в полном единодушии издали такой рык радости, что не только стены святилища содрогались, но все горы и равнины Авалона ощутили его. Вместе с этим разлетелось и приветствие, которое было принесено единственному созданию, имеющему право называться монархом Авалона, его королем и повелителем. - Вот это вы, ваше величество, - Вишпу устремил свою когтистую лапу и указал на силуэт человека, который был изображен в самом центре стелы. Гарри склонился за трон, чтоб увидеть это и совсем не понимал почему это там изображен, как говорит дракон, он во взрослом обличии. - В первую эпоху, будучи великим прародителем, именно вы склонили других создать Авалон, предчувствуя судьбу других мест появления жизни и магии. Вы нанесли сильнейший удар по врагу жизни, проявив самое великое качество жертвенной любви к своим собратьям. Этой силой вы сразили нашего врага тогда, - Вишпу медленно говорил о временах великой битвы ознаменовавшей конец одной эпохи и начало другой. На стеле именно это и выражалось в изображениях. Создание всего, Иггдрасиль, зарождение жизни, времени и магии, появление живых созданий и создание величайшего врага из тьмы. Великое сражение и желанная победа всего сущего над несущим. Все это вместе с словами дракона проносилось перед глазами у Гарри как на стеле, так и в более красочных тонах. - Но как, ведь Амитис избрал меня, а ты говоришь о подобии перерождения или, воскрешения? – вновь непонимающий взгляд юноши устремился к повествователю, а сердце в груди его так билось, словно сейчас выпрыгнет из него. - Когда вы победили безвремие, то получили огромную силу не сравнимую со всеми живущими тогда. Тогда вам открылись тысячи тысяч возможных ветвей происходящего в далеком будущем, и вы увидели появление своего врага в не полной силе, но все также угрожающего всему сущему. В этот момент вы пришли к решению, что свяжете свою жизнь с ним, но так долго прожить вы не имели желания, да и оставлять себе столько мощи. Собрав всю силу, приобретенную у врага, вы сотворили великую магию укрывшую все материальное и нет, чтоб вернуться в новом обличии в нужное время. У всех вы стерли воспоминания о своем стремлении, чтоб не жили все одним ожиданием вашего возращения. Только своего друга Думату пожалели, уступив его просьбе и сохранили его память в том же виде. Это передавалось в нашем роду и даже если бы мы хотели, ваше заклинание не дало бы нам рассказать это кому-то еще, кроме как от одного старшего в роду к следующему главе. Правда, теперь я единственный из своего рода кто остался в живых, а потому и знал, что мне предначертано встретить вас и привести сюда. Из-за вашего заклятия сама магия забыла о своем брате, ведь так она величала вас в то время и искала кого-то, кто защитит ее детей от угрозы. Потому Амитис ощутил вас и принял за достойного не понимая, что это вы, а глаз Госпожи, артефакт служивший камнем магического посоха, уничтожившего безвремие обмануть нельзя было. Он издавал сияние, когда приближалось время вашего рождения, но запел только в момент возвращения в мир живых. Только вы, это и вы, но и не вы, - Гарри слушал все это с замиранием сердца, а возможно даже и дыхание. Только вот, вновь пошли странности, ну куда уж без них в святилище мифического Авалона? - Вишпу, ты сам себя слышишь или нет? Вот ты говоришь, что я вернулся, но я это не совсем я? – Гарри изогнул вопросительно бровь и посмотрел прямиком в глаза дракону. - Это все потому, что вы не имели желания воскреснуть или полностью переродиться. В вас течет ваша кровь, вы владеете своей древней силой, медленно приходят воспоминания древних эпох. Только душа ваша, повелитель, совершенно новая, чистая, незапятнанная прошлым. Мне сложно объяснить ваши замыслы, - дракон склонил голову, словно принося свои извинения перед юношей за то, что на этом его полезность могла ограничиться. - Кажется, я понимаю тебя Вишпу, - после некоторых минут молчания, обронил Гарри. Дракон тут же устремил свой взгляд на него в ожидании понимания. – Я читал о магии крови, видимо в ней сокрыта эта сила. В прошлой жизни, возможно, я призвал переродиться свои силы, память и стремления в потомке, который был идентичен мне по всем этим критериям. Странно, когда это я решился говорить о себе в первом и третьем лице одновременно, - Гарри устремил свой взор в потолок святилища с легкой улыбкой, а потом уже вновь вернул его к дракону. – Одним словом, я одновременно являюсь древним по своей памяти, силе и стремлениям получив это через свою кровь от предка, но в тоже время был зачат и рожден своими родителями и являюсь совершенно новой личностью. - Повелитель, ваши загадки были всегда странными для моего прародителя, Думату, а мне и совсем не понять ваших речей, - покивал из стороны в сторону головой Вишпу, хотя, на его лице проскользнуло понимание, а потом уже и улыбка. - Ты не льсти мне, древний хранитель моего наследия. Лучше принеси мне окаменевшее яйцо, которое твоя дракониха выносила, но не успела согреть магией для рождения наследника, - в какой-то момент мальчик вспомнил о возвращении Думату и мысль о яйце, да еще и окаменелом, пролетела в его голове. Откуда он знал такие подробности, Гарри себя не спрашивал. С этого момента, все странности и всплывающие знания в его голове, он с легкой подачи будет списывать на свою кровь и хитрого предка, оставившего такие подарочки своему наследнику. Вишпу непонимающе взглянул на своего юного и только приобретенного правителя (ведь Урракса принимал как короля только молодняк, а старики просто не посягали на его власть, так как не хотели этим тяготиться) с непониманием. Откуда ему известно о яйце и зачем оно понадобилось? Только противиться не было ни каких сил или желания, он тут же достал его из кармашка, который он когда-то магией вырезал между своих чешуек и носил его всегда с собой. Приняв его, Гарри достал бутыль с кровью Амитиса и капнул одну каплю на яйцо. Сначала ничего не происходило, но потом яйцо стало покрываться трещинами, а оттуда исходило багровое сияние. Как только окаменелость слетела с яйца, скорлупа стала трескаться следом и из яйца показалась голова маленького дракончика, который смотрел своими черными глазами на мир и вертел головой, а в них читалось узнавание и некоторая радость. - Я хочу откусить твою голову, старый пройдоха, - пропищало это умилительное создание, а его глаза сменились внутри себя радость на страшный гнев устремленный на Гарри. Вишпу пребывал в таком шоке, что яйцо его любимой жены дало потомство, что не смог должным образом среагировать на слова, брошенные этим новорожденным. Да и с каких пор только вылупившиеся стали говорить? В тоже время, это наглое создание полностью разнесло сковывающего его движения скорлупу и будучи перепачканным в слизь, стало перемещаться по рукам Гарри и пачкать его лицо слизью, а также слюной. Вместо обещанного откусывания головы, дракончик стал тереться и лизать лицо брюнета, а тот вдруг разразился заразительным хохотом. - Прекращай, Думату, ты же знаешь это не так и просто отмывать.