I will help you

Питер знал, что рано или поздно кто-нибудь узнает о его болезни. Было страшно, парень ужасно боялся того, что его будут осуждать, говорить что это неправильно, ведь в глазах других всё так просто - просто взять и поесть. Потом, когда Наташа с Вандой осторожно вошли в комнату и произнесли тихое "мы обо всем знаем", а о чем знают уточнять не стали, Паркер сам понял, это теперь объясняло и те странные взгляды Романофф, и то, почему в эти дни голодовки его никто не тревожил. У парня больше не осталось надежды. Было разумно, что если знает хоть кто-то из Мстителей, то знает и Тони, так как по сути именно он отвечал за мальчишку и рассказать о состоянии младшего было бы просто "обязанностью" каждого из них. Конечно, он теперь душевнобольной неуравновешенный недо-супергерой, ко всему прочему еще и сирота. Зачем он им всем такой нужен? Зачем он такой нужен Тони? Правильно, незачем. И Питер уже даже почти перестал мысленно продумывать план побега (включая прыжок с 40 этажа), когда Нат подошла и аккуратно обняла его. Поддерживая, как бы говоря "не бойся, мы тебя не осудим и никогда не бросим". И стало легче, немного, хотя нет, стало значительно легче. Его не осуждают. И, вроде бы, хотят просто помочь. -Мы не сможем тебе помочь, если не расскажешь что произошло и не поделишься с нами своими чувствами и ощущениями. И, предвещая твой вопрос, нет, никто кроме нас не знает. Мы правда очень хотим тебе помочь, - аккуратно прошептала девушка. И Паркер сдался. Выдал все, что мучило его. Со слезами на глазах рассказывал о смерти любимой тёти, с которой он так и не попрощался, о кошмарах Войны, что преследуют его по ночам и о влюбленности, безнадежной влюбленности в шикарного Тони Старка. Только потом он осознает, что сболтнул лишнего. Страх сковывает, опять. А ведь было так хорошо, он мог не думать о страхе, просто говорить, говорить, говорить..... -Успокойся, Питти, ни одна из нас не скажет ему. Мы умеем хранить секреты и ты прекрасно это знаешь. - Ванда, не без доли ласки, потрепала его по голове. -Но....вы не удивлены. Вы как будто бы знали это, - кажется, слова Максимофф его немного успокоили, ну, хотя бы руки перестали настолько сильно трястись. -Да, мы правда знали об этом. Пит, прости конечно, но ты совсем не умеешь скрывать свои чувства, - Наташа тихо рассмеялась: -То, что ты неравнодушен к Старку не заметил только сам Старк. Ну и несколько умственно отсталых идиотов, которые дальше своего носа ничего не видят. Парень покраснел. Он всегда старался скрывать свои чувства к наставнику, и делал это достаточно хорошо, ну....по крайней мере ему так казалось. -Но рассказать о болезни мы ему обязаны, прости, - Романофф сразу стала серьезней. "Болезнь" - они называли это только так. Слишком опасно было при Питере говорить слово "анорексия", подросток и сам это понимал. Но рассказывать Старку не хотелось. Абсолютно. -НЕТ! - Паркер не прокричал это, просто произнёс. Крепко и твердо. Но на фоне предыдущего шёпота протест показался оглушительно громким. - Я....не хочу чтобы он знал, Тони......то есть мистер Старк и так много для меня сделал, я не хочу обременять его этим. Питер врал. Много и неумело. Ему было стыдно, за болезнь, за то что обманывает людей которые хотят ему помочь, просто за себя самого было очень стыдно. Наташа видела и понимала. Ей даже не надо было смотреть на Ванду, чтобы увидеть подтверждение своих слов. Без телепатии и суперспособностей. И ей безумно хотелось вытащить подростка из всего этого дерьма. -Никто не отправит тебя лечиться. Никто не будет осуждать. Мы.....просто составим тебе определенный список питания. Начнем с малого. И постепенно будем увеличивать количество еды. Вернем тебе аппетит. Просто позволь рассказать Тони, он очень волнуется за тебя. Паркер обнимает девушку крепче и произносит тихое осторожное "ладно", все еще не до конца уверенный в своем выборе. А Ванда просто сидит и умиляется, попутно фоткая на телефон данную картину.

***

И конечно же Питер не узнает про то, что после разговора с Питером, девушки не пошли оповещать Старка. Они пошли надирать зад трем старперам, по чьей вине теперь все, кроме Наташи, Ванды, Тони и Пита, едят на полтора часа позже. Что ж, наказание должно быть суровым. А рассказать все Тони они обязательно успеют.