То, о чем не рассказывают

Вечер. Где-то за окном шумит ветер, подгоняя снежинки виться вокруг тусклых уличных огней. Я задернула шторку и пошла в ванную, впрочем как и планировала... Вода была горячей, стекала мелкими каплями по спине и заставляла вдуматься в эти ощущения. Она всегда так спокойна, если ее не тревожить чьим-то вмешательством. Просидев там некоторое время, я успела понять многое в своей жизни... и запутаться в других поступках, зависящих уже не от меня. Перекрыв воду, я постаралась выбраться из ванной, держась за край, чтобы не упасть. Схватила свой любимый салатовый халатик, расправила крылышко и вышла. Крики телевизора тут же обрушились на заостренные ушки. Кажется сегодня будет какой-то мистический триллер, - подумалось мне, когда я увидела спинку своего чантика. Волосы распущены, сидит немного ссутулившись - это всегда вызывало улыбку, особенно если хочется подкрасться и пощекотать его. Он так классно смеется! С заметно приподнятым настроением, я присела к нему на диванчик, благо он не обращал на меня внимания, запустила ему под кофточку руки и коснулась поцелуем щеки. Чантик замурлыкал, как самый верный котенок, потерся о макушку своим подбородком и снова отвернулся. Вскоре я заметила, что включен DVD и он просто пролистывает названия фильмов из категории фентези. Странно было то, что этим занимался именно он, а не я. Чаще всего выбор предоставлялся мне... может что-то интересное откопалось в интернете? Фыркнув на всю картину происходящего, я приподняла концы его рубашки и обнажила красивую спину. Сама же обвила его розовыми ножками и снова вернула свое внимание такой мужественной осанке. Наверное слишком часто я так делала, потому что Алмазик лишь слегка вздрогнул от прикосновения моих коготков к его коже. Я все еще не могла сообразить, что же так привлекло его в настройках DVD... потеряв всякую уверенность в своих действиях, я жалобно мурлыкнула и лизнула кожу. - Сейчас... - с придыханием сказал парень и уже не был таким спокойным. Тем временем у меня разыгралось желание его подразнить. Довольно часто оно давало о себе знать... Я запустила коготочки поглубже в нежную кожу, в такую мягкую и горячую, провела несколько полос, от которых чантик выгнулся дугой и вздохнул. Я засмеялась и чуть отодвинулась в сторонку, но не тут-то было. Мои ножки схватили его руки, провели снизу вверх и оставили в том же положении, прижимая к телу. - Эй! - недовольно сказала я и попробовала вырваться из плена - ай нет, слишком сильно меня зажали. Тихонько побив крылом по его ладоням, я расслабилась и просто легла на спину, стараясь не делать резких движений, чтобы хватка хотя бы ослабилась. Подождав несколько мгновений, у меня появилось слабое раздражение, из-за провала моего плана. Руки так и держали ножки, а их обладатель был будто где-то далеко - в своих мыслях или еще где. В конце концов, на меня опустился Алмазик, прижимая меня к диванчику своею спиной. Неловким было такое положение, но тяжелый вздох чантика заставлял умолкнуть и просто лежать в тишине. Мне казалось, что он надолго погружен в себя и отвлекать его не стоит... иначе можно разрушить какую-нибудь гениальную историю, так и не получившую возможность очутиться на бумаге. - Ты тут? - тихо прошептала я, на что получила лишь тихое тарахтение в ответ. Он перевернулся и теперь положение показалось мне слишком уж интимным, для простого отдыха. А хотя, как только мы не извращались, вплоть до ночевки голышом под теплым одеялом! Чантик потерся носиком о мой живот, отчего я засмеялась. Видеть это было настолько милым, что улыбка грозила продержаться до утра. А пока... а пока мне хотелось поиграть с его длинными темными волосами, так хорошо знакомыми и мягкими. Я потянулась к выбившейся прядке и повертела ее вокруг пальчиков, обматывая локон вокруг ноготка и придавая ему форму забавной кудряшки. Алмазик улыбнулся и прислонился щекой чуть выше пупка, сбивая тишину своим ровным дыханием. Слушать его можно было бесконечно, действительно бесконечно... наверное потому, что люди в разной степени узнают друг друга, а когда кто-то вот так мирно дышит рядом с тобой, это означает полное доверие. Я захватила побольше волос и попробовала сплести из них косичку, но Алмазик отодвинулся, лизнув розовую кожу на животике. Я запрещала ему так делать, он знал почему, и такое поведение сегодня - настораживало. Да, много прошло времени с нашей первой встречи, и ему хотелось узнать что-то новое, почувствовать. Пожалуй последний шаг, к которому мы, казалось никогда не придем. Когда я задумываюсь над этим... то обостряется чувство вины... которое мешает нашим отношениям. Я начинаю грустить и понимать, что только издеваюсь над ним, показывая свое безразличие к такому близкому контакту. С другой стороны, было бы интересно просто сдаться и будь как будет. Я действительно об этом подумала? Расслабившись, я ничего не сказала чантику и, может быть потому он и продолжил выводить рисунок по моей коже, распахивая без того легкий халат. Тело подвело меня, потому что я вздрогнула, когда язычок поднялся выше. Мне хотелось остановить его, в который раз, но что-то подстрекало меня подождать и посмотреть что будет дальше... может все закончится каким-то неловким движением или грустной улыбкой на его губах. Ведь он меня понимает... пожалуй лучше всех понимает. На меня взглянули его карие глаза, будто давно искав встречи с моими, и уже сейчас они показались мне грустными. Мне не нравилось когда он грустит, это как магия, из-за которой свет во всем мире тускнеет и тьма присваивает себе еще частичку чего-то хорошего. Я потянулось рукою к нему, в покое оставив заплетенную косичку, дотронулась до его щеки, такой горячей и заметно возмужавшей за эти три года. Ожесточилось ли его лицо? Я не знаю... может быть. Но каким бы это изменение не было, мне оно виделось прекрасным, впрочем как и весь он. Моя ладонь подхватила подбородок, потянув к себе лицо чантика, заметно удивленного, и я коснулась его мягких губ. Провела язычком по внешней стороне, тем самым приоткрыв их, мурлыкнула, как было всегда и на чем заканчивалось. Только вот теперь заканчивать не хотелось, почему-то не хотелось. Поцелуй углубился, сбивая темп дыхания и уже требуя чего-то другого. А потому я снова коснулась ладонями его рубашки, отрывая его губы от своих и стягивая надоедливую одежду прочь. Как сорвавшаяся с цепи страсть, к моему удивлению действующей в союзе с нежностью, мой халат был распахнут и сброшен, в кучу не только моих вещей. Действия казались какими-то иными, непривычными и даже глаза Алмаза выражали сомнение. - Ты не уверен, - сказала я и остановилась. - Не уверен, что это не сон... Только и услышала я в ответ и это было самым лучшим оправданием, которое я когда либо слышала. Полностью представив свое тело его взгляду, я всматривалась в лицо, стараясь понять даже самую тайную его эмоцию. Глаза будто обволакивали своим шоколадным оттенком, и от этого прочитать что-то было нереально. Навсегда я осталась пленницей этих глаз. Руки, поначалу неуверенно движущиеся вдоль меня, будто захватывали мою территорию себе, прикасаясь более властно к животу, груди и шее. Чантик явно научился делать эти запрещенные приемы, прожив столько времени рядом со мной, отчего я даже ощущая некоторую гордость от его усилий. Горячие губы буквально впились в розовую кожу, оставив след этой страсти на моей шейке, продолжая и дальше впитывать в себя вкус моей кожи. Я увлекала его к себе, не желая отпускать не на секунду, хотя этот момент растягивался уже до невозможности долго. Я не помню, под воздействием ли своей воли, я оказалась сверху, прижимаясь к нему слишком сильно, удовлетворяясь даже простым ощущением. Мои губы двигались вдоль тела родного чантика, покусывая каждый сантиметр нежной кожи и зализывая эти крошечные укусы, наслаждаясь сорванным дыханием и сдерживающими стонами. Продолжая подниматься выше, я остановилась в области шеи и провела длинную полосу ноготком, оставляя всего лишь маленький след, уже по которому прониклись поцелуи, ради которых люди когда-то убивали. Алмазик дышал так часто, что мне даже показалось, что я перестаралась с такими играми. Его глаза были закрыты и я ничего не могла прочитать по его телу, кроме заметного напряжения у моего живота. - Открой глаза, - попросила я, прикоснувшись губами к его ушку. Чантик послушался и теперь карие огоньки светились в неярком свете, помогая мне принять нужное решение. Я опустилась чуть ниже, помогая ему соединиться с собственным телом и внезапное ощущение этой целостности заставило вскрикнуть обоих. Дыхание уже вконец вышло из под контроля, полностью нарушив тишину, заставляя дышать тяжелее. Мы купались в этом прикосновении влажного после душа тела и горячей энергии, которую долго держали взаперти. Движения были неловкими, так как по-прежнему оставалась неуверенность в принятом решении... может это было заметно, и потому Алмазик перехватил инициативу, поднявшись ко мне и прижав ладони к бедрам, тоже мне помогая. Настроив ритм, на более быстрый и резкий, чантик приник губами к шее, покрывая ее поцелуями и выдыхая горячий воздух. Я прижала руки к его волосам, умоляя не останавливаться, держала крылом за спину, прижимая к себе каждый дюйм наших тел. Движение становилось сильнее, ловчее и в конце концов оба уже приспособились, подбадривая друг друга стонами наслаждения и взаимными объятиями их ласк. Ощущение блаженства уже подбиралось к горлу, угрожая вырваться громким воплем, пока чантик не остановится в таком же порыве. Что-то давало сил заклинателю, а потому ощущение единения казалось бесконечным, обволакивая внутрь себя. Все тело заполнилось чистой энергией, постепенно отдающей пульсацией в каждую клеточку тела. Будто где-то взорвался вулкан, который наполнит тебя приятной болью, в награду за все произошедшее. С одновременным вздохом, губы снова нашли друг друга, осыпая поцелуями вспотевшую кожу. Опустившись на диван, я провела ладонью по лицу Алмазика, убирая с его лица темные прядки. Глаза блестели, сверкали слишком ярко, будто бы ослепляя меня своим светом. Прикоснувшись носиком к его шее, я тихо замурлыкала, ловя эхом ответный от него звук.