Придурок, что влюбился в голос

Артур лежал на диване, подперев рукой голову. Глаза сами собой закрывались. И он делал вид, что внимательно слушает каждое слово сестры, которая совершенно была занята своей болтовнёй, не замечая хмурого лица блондина. Моргана трещала без умолку о некоем Мерлине. Артур выловил из огромного количества слов это имя лишь из-за того, что оно было произнесено не менее тысячи раз. Ему было совершенно не интересно. Артур мечтал потратить свой выходной на восстановление после тяжёлой недели. Но его сестра не давала ему уснуть вот уже три часа к ряду! Её голос стал чуточку тише, и в нём загорелось предвкушение. — Сегодня Мерлин поёт в «Камелоте», — произнесла девушка. — Ты пойдёшь со мной. — Что? — переспросил сонный Артур и тут же начал мотать головой из стороны в сторону, мол, ни за что на свете. — Ты пойдёшь. И точка, Артур, — строго сказала Моргана. — Или я всем расскажу, что ты смотришь гей-порно. — Это неправда, — возмутился парень. — Да? Тогда я проверю историю браузера, — она потянулась к ноутбуку Артура, что лежал на столике перед диваном. Пендрагон отбросил сон прочь, вскочил с дивана и убежал в другой конец комнаты вместе с ноутбуком раньше, чем до него успела бы добраться Моргана. — Хорошо, я пойду с тобой. Только дай мне поспать. — Так бы сразу, — самодовольно прокомментировала брюнетка. — Там будет выпивка? — спросил Артур. — Конечно! Но самое главное — там будет Мерлин! — Такое чувство, что ты влюбилась, — пробурчал блондин. — В его голос невозможно не влюбиться, — убеждённо ответила Моргана. «Глупости, — решил Артур. — Какой придурок умудрится влюбиться в голос?»

***

Артур критично оглядел себя в зеркало и решил переодеться ещё раз. Если уж идти куда-то, то надо выглядеть на все сто, считал Пендрагон. Однотонная рубашка малинового цвета, по его мнению, шла к тёмно-синим джинсам больше, чем предыдущая чёрная. Вымытые пшеничные волосы были растрёпаны, и парень аккуратно их расчесал. Вид был и вправду шикарен. Артур не страдал от излишней скромности и поэтому довольно ухмыльнулся, глядя на своё отражение. Моргана приехала совсем скоро. Она тоже надела простую, но элегантную одежду. Не слишком длинное зелёное платье, подчёркивающее красоту её глаз, похожего оттенка туфли и пара украшений, сделанных, кажется, из горного хрусталя. Просто, но со вкусом, решил блондин, в кои-то веки увидев сестру в нормальной (по его меркам) одежде. Никаких вырезов на всю спину, никакой юбки безумной длины, тянущейся за девушкой на километр, каблуков с Эйфелеву башню (и в форме перевёрнутой Эйфелевой башни тоже), даже не было «сверх-модного» пояса из собачей шерсти, инкрустированного какими-то драгоценными камнями (какой придурок это придумал?). Кажется, на этом мероприятии она не собиралась перетягивать всё внимание на себя, а желала быть лишь наблюдателем. «Камелот» оказался небольшим кафе, каких много в Лондоне. До него было сложно добраться, ибо дорога петляла из стороны в сторону в узком пространстве между домами. Пендрагон бы никогда здесь не побывал, если б Моргана не вытащила его сюда. Как только они вошли внутрь, Артур понял, что это место вполне ему нравится. Было относительно тихо, на фоне играла очень даже спокойная музыка. У стен стояли многочисленные столики, симпатично сервированные. И здесь была настоящая сцена! — Я к барной стойке, — отсалютовал сестре Артур. — Только не налегай! — Конечно, — пообещал блондин. Девушка заняла столик, который она предусмотрительно заказала заранее. Чтобы быть ближе к сцене.

***

Артур присел на стул. Бармена не было. Рядом сидел какой-то парень. Чёрные взлохмаченные волосы представляли собой ещё то зрелище. Артур мысленно посмеялся над неряшливостью парня. Чёрная одежда незнакомца контрастировала с светлой кожей. А ярко-алые губы улыбались. Просто так, будто это их обычное состояние. — Где чёртов бармен? — возмутился негромко Артур. Парень справа бросил на него взгляд и тут же вернулся к своему коктейлю. Пендрагон бросил свой взгляд на часы. Было восемь часов вечера. — Эм, а ты не знаешь, во сколько выступает этот певчонок? — спросил блондин у незнакомца в чёрном. — Ты про Мерлина? — спросил тот, распознав недовольство в голосе Артура, прикидывающего в уме, когда же он сможет вернуться домой. — Не знаю. Он обычно выступает тогда, когда его готовы слушать. — То есть когда захочет спеть он, — усмехнулся парень. — Самомнение то ещё. — Возможно, — спокойно ответил брюнет, пожав плечами. Бармен наконец-то вернулся, и Артур заказал себе стаканчик виски со льдом. Ему полегчало. Бармен тем временем разговаривал с парнем по соседству с Артуром. Кажется, они были знакомы целую вечность. Пендрагон невольно прислушался. — Спасибо ещё раз за этот вечер. — Да брось, Гвейн, мне самому нравится, — счастливо ответил парень. Артур сделал вывод, что они пара. Очень страстная пара, обсуждающая свою личную жизнь на публике. — Нет, правда, Мерлин, твои выступления делают выручку моему кафе! Артур чуть не выплюнул алкоголь изо рта. Мерлин. Выступления. Его тон, когда он говорил с… Мерлином. Чёрт. Он округлил глаза и встретился взглядом с Мерлином. Тот подмигнул (!) ему и стал подниматься. — Кажется, теперь все готовы меня слушать, — он пошёл к сцене. Артур, вернув себе самообладание, допил алкоголь и нашёл Моргану. Как назло, они сидели в первом ряду. Свет будто стал ещё более приглушённым. Мягкий мрак окутал сцену, обтекая худощавую фигуру певца. Резко все шумы стихли. Не постепенно, а разом. И от этого контраста Артур почувствовал себя непривычно странно, незащищённым. Каждый обратил взгляд к сцене, где фигура в чёрном поправляла микрофон. Источники света вокруг затухли. Остался лишь приглушённый прожектор. Атмосфера таинственности, ожидания чего-то сверхнеобычного, но и сверхпрекрасного устоялась в зале. Все отложили еду и напитки. Моргана сложила руки на столе и внимательно следила за происходящим. Она не издавала ни звука. Артур хотел уже отпустить шутку насчёт этого, но сестра будто почувствовала и посмотрела на него строгим взглядом ещё до того, как он успел придумать колкость. Мерлин прижал микрофон ближе к себе; заиграла тихая музыка. Он выдохнул в микрофон, и Артур почувствовал, как от этого звука что-то сжимается в животе, а табун предвкушающих мурашек пробегает по всему его телу. Несколько вздохов прокатилось по залу. Сглотнув, Пендрагон посмотрел на Мерлина, и тот, кажется посмотрел на него. В полутьме Артур едва ли мог утверждать это с уверенностью. Фигура певца была собрана, его стан, очерченный лучом света, будто бы создаваемым магическим способом, был подобен скале. Острой, но могучей. Проигрыш подошёл к концу. Артуру уже не терпелось услышать, как поёт Мерлин. Блондин машинально теребил рукава рубашки, напряжённо вглядываясь в аристократичный профиль парня. Начал петь тот тихо, нежно. Но постепенно его голос становился сильнее, громче, затемняя собой всё вокруг. Каждое слово, каждый звук зрители ловили с огромным желанием, даже жадностью. Руки Мерлина крепко охватывали рукоятку микрофона, и только сейчас Артур заметил их музыкальную изящность, хрупкость. Голос Мерлина становился эмоциональнее. Он переживал всё то, о чём пел, принимал это близко к сердцу и передавал свои впечатления слушателям. Maybe I have been here before. Может, здесь я и бывал, I know this room, I've walked this floor. По этой комнате шагал, I used to live alone before I knew you. Но без тебя не знал судьбу другую. I've seen your flag on the marble arch, Твоим победам нет числа, Love is not a victory march, Но не любовь тебя спасла, It's a cold and it's a broken Hallelujah. Она разбита в звуках «Аллилуйя»! Это определённо можно было сравнить с наркотическим опьянением. Артур хотел большего и большего. Он хотел слушать этот голос весь вечер, всю жизнь. Одёрнуть себя не получалось, к тому же Мерлин, будто прочитав его мысли, сменил интонацию. Вокал набирал силу, свою могучую пленительную магию, и Пендрагон совершенно точно больше не мог сопротивляться и мысленно ругать сестру за этот вечер, ибо тот совершенно точно является лучшим в его жизни. Maybe there's a God above, Может, Бог вверху и есть, And all I ever learned from love Но о любви я понял здесь, Was how to shoot at someone who outdrew you. Что нет пути назад, когда люблю я. And it's not a cry you can hear at night, Любовь — не просто крик в ночи, It's not somebody who's seen the light. Не греют всех её лучи, It's a cold and it's a broken Hallelujah. В её осколках только «Аллилуйя!» Блондин не заметил, как под конец песни тихо стал повторять слова. Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, (Hallelujah…) Аллилуйя [4x] Когда песня закончилась, и свет включился, Артур прикрыл глаза. Последние звуки всё ещё были с ним, в его голове. Зал разразился аплодисментами(и всхлипами, что не сразу понял Артур). И блондин, с трудом вернув власть над своим телом, своими ватными руками последовал примеру других, да так усердно, что почувствовал боль. Моргана в открытую ревела, пытаясь салфетками стереть слёзы и не размазать по лицу свой макияж. Мерлин откланялся, искренне улыбаясь. Пожелал всем хорошего вечера и помахал рукой. — Ну что, Артур, я же говорила, что он великолепен, — самодовольству Морганы не было предела. — Кажется, впервые в жизни я с тобой согласен, — Артур оглянулся по сторонам в поисках Мерлина. Тот обнимал Гвейна и что-то ему говорил. Артур нахмурился против воли. В следующий миг брюнет уже направлялся к служебному выходу. Пендрагон, не думая особо, побежал за ним. Моргана, справившись с удивлением, строго посмотрела на Гвейна, заявившего, что Артуру туда нельзя. Бармен и по совместительству хозяин этого заведения позорно стушевался. Впрочем, вид Морганы с зарёванными глазами и потёкшей тушью... Никто бы не стал обвинять Гвейна в трусости.

***

— Мерлин, Мерлин! — позвал Артур. — Стой! Парень повернулся к нему, вскинув бровь и ожидая, пока тот что-то скажет, но он молчал. Звёздная ночь окружала их. Ощущалась умиротворённость. — Эм, извини, ты что-то хотел сказать? — поинтересовался брюнет. — Да, то есть нет, то есть, вообще-то да, — путанно начал Артур, мысленно говоря себе: «Боги, что я ему скажу? Выходи за меня замуж? Чёрт, это же дебилизм, так нормальные люди не делают». Мерлин усмехнулся, наблюдая за новым знакомым. — Твой голос совершенно невероятен, мне… очень понравилось. Твоё выступление было невообразимым. И песня так подходит тебе. — Мне часто такое говорят, — спокойно сказал Мерлин, и плечи Пендрагона вдруг поникли: он не удивился, но и не обрадовался. — Но не такие скептики, как ты, — ухмыльнулся Мерлин, и тут в его голосе явно читалось довольство собой. Артур даже хотел возмутиться, но почему-то не стал. — А можно автограф? — попросил он. — Если у меня найдётся ручка, то… — Артуру показалось, что глаза парня сверкнули на миг. Тот достал из кармана ручку. Артур похлопал себя по карманам, думая, где бы Мерлину оставить подпись. Из бумаги были только деньги, и он сунул парню пятьдесят фунтов. Тот без лишних вопросов подписал. Артур был счастлив. Он сам не полностью понимал себя и своё состояние, но это совершенно точно подозрительно напоминало счастье или даже скорее сумасшествие, безумие, неосознаваемое безумцем и от того воспринимаемое им совершенно иначе. — Я через неделю выступаю в одном из клубов, — добавил Мерлин, и Артур загорелся желанием следовать за брюнетом, куда бы тот ни шёл, в том числе и на тот концерт. — Могу дать адрес. Пендрагон судорожно закивал, и парень приблизился к нему, ухватив за руку. От этого прикосновения Артура обожгло, как не может обжечь ни одна из звёзд, раскалённых даже до тридцати тысяч градусов. Мерлин вывел своей рукой ему адрес на запястье и, кивнув, ушёл. Невесомое прикосновение будто сохранилось на руке Артура. Он смотрел вслед парню ещё какое-то время, совершенно позабыв о сестре, что ждала его.

***

Спустя несколько лет и огромное количество концертов Артур, прижимая парня к себе, с гордостью рассказывал, что он единственный из придурков, влюбившихся в голос Мерлина, смог влюбить его в себя. Мерлин счастливо похихикивал на это заявление, всё же соглашаясь с ним. Особенно с частью про придурка (не мог же он не пошутить).