I'll love you for a thousand years (сборник драбблов)

AU, в которой фраза «я не люблю тебя» может убить человека, если это твой соулмейт.       «Я не люблю тебя» — это все, что должен сказать Тони. Если он скажет, то его миссия будет закончена. Это будет конец. Конец всему, что творилось в последние два года, конец всей этой бутафории с геройством за чужую команду, конец самой антигосударственной группировки Стива Роджерса.       Но Тони сам запутался, в какой момент эта бутафория перестала быть таковой на все 100 процентов. В какой момент он стал по-настоящему верить в Стива Роджерса и его чертовы принципы, идеалы и стремления? В какой момент этот выскочка перестал раздражать его своей мальчишеской уверенностью в том, что он знает, что есть черное, а что есть белое? В какой момент дежурное «Как ты?» стало искренним и далеко не риторическим? Тони не знал.       Он смотрел на Стива, на углу экрана перед глазами шел звонок, напоминающий о том, что он чертов законопослушный гражданин, который принадлежит Россу вместе со всеми потрохами, и не мог заставить себя предпринять какие-либо действия.       «Не сейчас. Он только что благополучно спас целый район от глупых проделок дочери Черепа», — убеждал себя Тони, отводя взгляд и переводя звонок в фоновый режим.       — Пошли скорее, пока сюда не прибыла полиция. Я не хочу с ними драться, — подбежал к нему Стив и привычно обхватил броню Железного Человека за плечи.       — Как скажешь, Капитан, — отозвался Тони и тут же оторвался от земли, поднимая себя и Стива над домами и пускаясь в сторону их тайного убежища.       Конечно, он понимал, что привязанность к цели может повлечь за собой определенные проблемы. Но после того, как Стив принял его заносчивый характер, после того как они сотни раз сражались за мир, прикрывая спины друг друга, после того как Стив сказал «я люблю тебя», привязанность окутала Тони как небо тучами в грозовой день. Он просто не мог ей противиться, смотря в эти глаза и не веря в то, что это происходит. «Я избавлюсь от этого, когда придет время», — думал он, обнимая Стива и отвечая на их первый поцелуй.       Тони запутался. Он все еще видел в Стиве того, кто когда-то давно не принял закон об обязательной регистрации супергероев. Они тогда еще не были знакомы, а Тони был вольной птицей. После закона пришлось принимать сторону. Это не оглашалось широко, и Стив каким-то чудом не узнал о его выборе, что дало Россу возможность внедрить Тони в Сопротивление. Тони понимал, что это правильно, что закон принят не просто так, он действительно сначала хотел отстранить Стива, но теперь… Все, что делал Стив тоже было правильным. Он также защищал людей, также боролся против зла, и Тони думал, что сокрушит его в тот момент, когда Стив сделает что-то плохое. Когда его действия подтвердят, что закон — это правильно.       — Мне кажется, ты мой соулмейт, — признался однажды Стив и тут же смущенно прикрыл лицо рукой. Совершенно счастливое и влюбленное лицо, как успел заметить Тони.       — Только давай не будем это проверять? — хмыкнул он, приподнимаясь и наклоняясь сверху на кровати с белыми простынями.       Стив убрал руку и несколько секунд молча рассматривал его лицо с улыбкой. Затем он провел рукой по волосам Тони и наклонил его голову к себе.       — Хорошо, — шепнул он в губы Тони прежде чем поцеловать.       Стив не пытался бороться против правительства, не старался свергнуть закон. Он адаптировался и просто хотел продолжать свое дело и чтобы его при этом никто не трогал. Тони считал своим долгом помогать ему в этом. Почему-то казалось, что своим присутствием он привносит частичку законности в эту неправомерную геройскую деятельность. Конечно, он докладывал о каждом шаге Россу и каждый раз выслушивал тонны упреков на тему невыполнения собственным обязанностей, но все они разбивались об то, что только Тони мог сокрушить Стива. Только Железный Человек мог выстоять против Капитана Америка. И Тони отвечал: «Еще рано».       Он не знал, когда наступит нужный момент, но был уверен в том, что справится со своими чувствами. Он сможет сделать то, что необходимо, иначе он не Железный Человек. В конце концов, он может просто записать свои слова на диктофон, а потом отправить к Стиву высокотехнологичную красно-золотую консервную банку, которая все это выскажет. А он даже не будет знать. Может быть они даже не соулмейты. Может быть это даже не подействует, и Стив мгновенно разнесет костюм Тони вдребезги своим щитом, мгновенно поняв, что к чему. Тони в этот момент будет уже далеко. И, наверное, это было бы лучшим вариантом. Потому что… Тони не знал, почему. Или знал, но не хотел понимать.       — «Я не люблю Тони Старка», — эти слова заставляют Тони замереть прямо в коридоре по дороге к кабинету госсекретаря Росса. — «Между нами ничего нет», — повторяет голос Стива, и Тони невольно сглатывает, чувствуя резь на сердце. В этот момент он понимает всю величину этого фарса, в который его втянул Росс. Он задается вопросом, было ли это планом с самого начала или произошло только от того, что он так долго тянул с выполнением задания.       — «Тони Старк ничего для меня не значит», — вновь повторяет явно записанный голос, и Тони, падая на колени, улавливает в нем нотки паники. Он знает, что Стив говорит это под давлением. Возможно, он старался защитить его, отрицая их связь. — «Я не люблю его».       Они соулмейты. Тони думает об этом с усмешкой, закашлявшись кровью. Стив был прав, они гребаные соулмейты. А это значит, что Россу очень не поздоровится, потому что, если он и поймал Капитана Америка, он не сможет долго удерживать его без Железного Человека.       Именно Тони был для Стива ошейником, якорем. Только Тони мог его останавливать. А что будет со стивовским нежеланием бороться против закона, когда он узнает, что тот убил его соулмейта?       Грудь снова словно прорезает пополам сильной болью.       Тони давится кровью и скручивается пополам на полу.       Он закрывает глаза и представляет Стива. Его смеющийся ласковый взгляд. Его молчаливую уверенность, передающуюся по воздуху. Его «Вместе», его «Я буду скучать, Тони», его «Я люблю тебя, Тони Старк».       «С такими мыслями и умереть не страшно», — думает Тони, расслабляясь и стараясь игнорировать боль. Ему хочется, чтобы это скорее закончилось, но, похоже, он оказался сильным соулмейтом, который умирал долго и мучительно. Некоторые не умирали вовсе, но навсегда оставались моральными и физическими калеками.       Но это было так больно…       — Тони!       Этот голос раздался в реальности.       Тони почти заставил себя распахнуть глаза. Он думал, что распахнул. Он мысленно видел, как Стив несется к нему, как протягивает руки, падает рядом на колени, обхватывает руками.       — Тони, я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю тебя, Тони Старк. Только тебя. Оставайся со мной. Пожалуйста. Тони. Тони, я люблю тебя, — заклинал Стива, стараясь перечеркнуть слова, которые прозвучали из колонок в коридоре.       Тони все же смог посмотреть на него. Он приоткрыл губы, чтобы сказать то, что собирался очень давно, но из горла вырвался кашель с каплями крови.       — Не говори ничего, Тони. Мы спасем тебя. Я люблю тебя. Ты нужен мне.       — Я люблю тебя, Стив, — все-таки выдает Тони, а затем растягивает губы в улыбке.       Он закрывает глаза и расслабляется на руках Стива.       Он выполнил свою миссию. Самую главную миссию, которую осознал только теперь. А потом были врачи, капельницы и Стив. Стив, который снова стал надоедливым мальчишкой, который постоянно бормотал где-то над ухом, что любит его, что Тони нужен ему, будто Тони сам этого не знал. Тони сжимал его руку и дышал. Дышал ради того, чтобы быть рядом. Потому что к черту бутафорию. Он слишком стар для этого дерьма. И слишком нужен Стиву, иначе кто еще вовремя унесет его с поля битвы?       Тони больше не чувствовал себя запутавшимся.