Чужой Папочка

      Когда все официальные разбирательства по усыновлению Сокджина завершились Ким Сорин (мать Намджуна) предложила им купить отдельную квартиру ближе к центру. Она не раз замечала, как младшему сыну тяжело просыпаться раньше, чтобы успеть на работу. Да и к тому же они уже самостоятельные и она понимает, что ни о какой личной жизни и речи быть не может когда у вас за стеной мама.       Джин чувствовал себя нормально и стал ходить к психологу раз в неделю. После последнего приступа прошло три месяца. Квартиру, в которой проживал Сокджин, продали и парни были вынуждены делить одну комнату.       Сорин замечала, что мальчики стали меньше контактировать друг с другом. Это стало ещё одной причиной для переезда. Парни уже взрослые и смогут обеспечить себя, да и она не перестанет помогать им.       Возможно, они чувствуют, что обязаны её поддерживать после смерти Рика. Но прошло уже достаточно времени. К тому же они смогут видеться на выходных.       Оба Кима дали своё согласие. Хотя Джун не совсем понимал, зачем это нужно, но не смел, ослушаться решения матери.       Вещи перевезли в выходной Намджуна. Теперь клиника находилась прямо под боком и ему даже не нужно брать машину.       Смена обстановки шла на пользу Джину. Его заметил известный фотограф и предложил работать моделью. Теперь и у него появилась работа. Намджун пару раз в ссоре упрекал его, что он старше, но не работает, забыв, что ему пришлось пережить. Теперь они оба приносили доход семье Ким.       Их отношения с каждым днём сходили на нет. Джин работал днями, а Намджун часто выходил в ночные смены. Даже когда они вместе были дома, каждый находился в своей комнате.       Старший из братьев продолжал избегать любые контакты. Но это не мешало ему наблюдать за братом. Который стал часто пропадать неизвестно где и ходить с друзьями в злачные места. Он ничего не рассказывал матери, надеясь, что он одумается и перестанет гробить свою жизнь, но тот никак не переставал гробить своё здоровье. Джин никак не мог понять причину такого поведения.       В тот день у него было плохое предчувствие, такое же, как в ночь аварии унёсшей за собой жизни дорогих ему людей.       Он пытался выбрать что-то скромнее, но его гардероб не позволял. Джин остановился на чёрной рубашке с полупрозрачным верхом, чёрных брюках с завышенной посадкой и пиджаке. Возможно, нужно было одолжить вещи, у брата, но так его могли быстрее узнать.       Весь вечер младший провёл в компании друзей. Они только и делали, что пили и разговаривали, причём слишком громко. Как он понял у кого-то из сидящих за столом был день рожденье. Он даже понял у кого, когда его брат выкрикнул на всё помещение странное поздравление. Джин ничего не понял кроме имени.       Позже к ним присоединились представительницы прекрасного пола. Обстановка за столом оживилась. Они были знакомы и без стеснения разместились кто рядом с парнями, а кто вообще на их коленях. Одна такая особа сидела прямо на его брате.       У Джина сердце сжималось, глядя на них. Эта девушка весь вечер не отходила от его Намджуна который был не против. Он рассказывал девушке что-то на ушко на что она, смущаясь, похлопывала его по груди.       Это был как удар ножом в сердце. Хотя он самостоятельно держал брата дальше от себя исходя из лучших побуждений, но видеть, как он улыбается, кому другому было слишком больно. Он хотел уйти, но переживал, как брат доберётся в таком состоянии домой. Заказав себе какой-то напиток, продолжал следить. Джин надеялся, что у брата проснётся хоть какая-то совесть, и он пойдёт домой.       Его чутьё не подвело. Намджун распрощался с приятелями и ушёл к выходу. Джина не могло ни радовать тот факт, что он ушёл один.       Парень еле держался на ногах от выпитого. Джин следил, находясь на приличном расстоянии, чтобы если тот совсем потеряет координацию не допустить падения. Его бы не заметили, даже если бы он шёл прямо за спиной.       Намджун шёл в сторону магазина. Сокджин догадывался, с какой целью и не стал заходить за ним решив дождаться на улице.       Намджун не видел машину, которая неслась на него с приличной скоростью. Водитель был занят разговором по телефону и не видел, что едет прямо на человека. – Намджун, – громко закричал Джин. Брат обернулся назад. Водитель увидел его и начал тормозить, но машина не остановилась сразу. Джин не мог пошевелиться, глядя как машина, становится всё ближе к брату.       Он не помнил, как оказался около него и как они избежали столкновения. Когда он пришёл в себя. Машины уже не было. Намджун прижимал его к себе, хотя это он сейчас должен его успокаивать. – Мне не хватало тебя, – тихо прошептал Джун, чтобы не испугать брата. Джин поднял голову, глядя в глаза Намджуна. На него смотрели вполне себе трезвые глаза. – Алкоголь помогал заменить тебя, но его действие слишком быстро заканчивалось, – еле слышно добавил Нам. Ему не хотелось отпускать руки, если он сейчас отпустит, вдруг это всё окажется не правдой. – Я думал, что ты ненавидишь меня после... – осёкся Джин. Намджун всё понял и не стал мучить Хёна, впившись без лишних слов требовательным поцелуем. Сокджин растерялся. Он чувствовал слабый привкус алкоголя на губах брата. Почувствовав, что старший ответил, Намджун углубил поцелуй.       Парни целовались, не обращая ни на кого внимание. Улица принадлежала, им двоим. Джин первым отстранился, когда ему стало не хватать воздуха. Он опомнился, вырвавшись из объятий. Намджун стоял, глядя на него, и ничего не понимал. – Я знаю, что ты Намджун, - спокойным тоном проговорил Джин, заставляя напрячься брата, – но ты стал больше походить на Джошуа. Он тоже пил и употреблял наркотики. В ту ночь они забирали его с участка. Братец как обычно ввязался во что-то. Пожалуйста, не становись таким же, ради меня, – глядя в глаза, умолял Сокджин. Намджун заметил, как блестели его глаза. Ему не хотелось бы, чтобы он плакал из-за его выходок. – Пошли домой, – протянув руку, предложил младший, игнорируя слова Джина. У старшего дёрнулись губы. Он, молча, подал руку.       Намджун пошёл в душ, а Джин приготовил суп от похмелья с ростками бобов.       Он стоял спиной к проходу и не слышал, как Нам подкрался к нему. Он только ощутил руки, обнявшие его со спины. Джин вывернулся в объятьях, мазнув губами по лицу. Намджун больше не мог терпеть. Схватив старшего за руку потащил за следом за собой не оставив выбора в свою комнату. – А как же суп? – удивился Джин, когда они вошли в комнату. Ему не терпелось ощутить губы. Он сам подставлял шею, как бы намекая брату.       Джун наконец-то нормально разглядел наряд брата, от которого пришёл в ярость. Сокджин не успевает пискнуть, как оказывается прижатым к кровати брата. – Ещё раз увижу тебя в этой рубашке, так просто не отделаешься, – угрожающе прошептал Намджун. Джин перестал дышать от таких действий брата.       Лёжа под своим сводным братом, он понимает, что ему нравится, как Джун мажет своими губами по его скуле, медленно переходя к пухлым губам. Он продолжает целовать его медленно со всей нежностью, которая накопилась за это время, проникая своими языком в рот не сопротивляющегося брата.       Губы Намджуна прикоснулись к уху, легонько поцеловав, спустились к мочке, чуть прихватив зубами. Ощущение губ и рук брата обволакивали возбуждением.       Джун выдохнул. Напряжение, отягощающее его все это время, спало будто оковы. Он наконец-то мог воплотить свои желания в реальность.       Джин дуреет от поцелуев. Сокджин стонет не сдерживаясь. Он сам тянется, цепляясь пальцами за сильные плечи, прижимается близко и дышит в губы сорвано.       Джун не спешит расстёгивать рубашку, издеваясь над старшим за то, что так долго не подпускал к себе. Задрав рубашку, ведет с нажимом по разгорячённой коже, которая от прикосновений покрывается мурашками.       Сокджин отзывается на каждое прикосновение рук, желая запомнить все до мельчайших деталей.       Намджун расстегивает пуговицы на рубашке брата, которая не прикрывала ни чего, пальцы плохо слушаются, от чего последние пуговицы просто слетают на пол, тихо позвякивая и укатываясь в дальний угол комнаты. Ему все равно не нравилось, что он носит такое. Пальцы тут же ложатся на грудную клетку, мягко играясь с сосками, обводят их ореолы.       Сокджин прогибается в спине навстречу ласкам, а пухлые губы напрашиваются на поцелуй. Младший проводит языком сначала по верхней губе, осторожно прикусывая ее, затем переходя к нижней.       Эти сладостные пытки сводят Джина с ума, приводя к пику наслаждения. Он громко стонет от прикосновений холодных пальцев к разгоряченной коже, рефлекторно втягивая живот, когда Джун проводит языком от подбородка до впадинки между ключицами, целует кадык, оставляя засос.       Младший пробирается рукой под резинку трусов и дразнящее обводит головку пальцем, слегка прикасаясь, после обхватывая плотным кольцом так, что Сокджин больно цепляется пальцами в плечи оставляя следы. Он тоже хочет прикоснуться к брату. Дыхание давно сбилось, становится ещё жарче, перед глазами плывут белые круги. Джин хрипло стонет, когда Джун ускоряет движения рукой.       Намджун отстраняется, чтобы избавиться от мешающих вещей. Снимает свои джинсы, вместе с боксерами. Намджун смотрит на распластавшегося по всей кровати брата. Только от одного его вида можно кончить.       Вернувшись на кровать Джун прошелся пальцами по ногам старшего, разведя их в стороны для удобства. Его пальцы прошлись от щиколотки вверх по колену, затем к бедру сменяя руку губами. Он целовал чувствительную кожу, подбираясь к заветному месту.       Сокджин закрыл лицо руками, не в силах унять бушующие эмоции. Нам кинул быстрый взгляд, ухмыльнулся и припал губами к возбужденному члену брата. Из уст Джина вырываются стоны наслаждения, он притягивает брата ближе к себе, зарываясь в коротких волосах.       Старший неосознанно подаётся бедрами вперед, прося Джуна, немного ускорится, но крепкие руки удерживают его, продолжая неторопливую муку. – Джун-а, где ты этому научился? У тебя же только девушки были, – Джин слабо контролировал себя. Это был его первый раз. Намджун ничего не ответив, продолжил ласкать брата одной рукой, а другой пытался дотянуться до тумбочки, в которой лежала смазка.       Выдавив немного жидкости на пальцы, он провёл по внутренней стороне бедра, промежности и остановился, не доходя к сжавшемуся колечку мышц. – Джун-а, пожалуйста, я больше не могу, – хнычет старший, изнывая от возбуждения. Намджун не спеша обводит колечко мышц, массируя круговыми движениями. Он дразнит Хёна, второй рукой сжимая упругую ягодицу, проталкивая внутрь палец.       Сокджин с силой сжимает плечи Намджуна и громко стонет, почти срываясь на крик, когда в нём оказываются уже два пальца, ласково массирующие стенки изнутри. Старший задыхается, хватаясь за изголовье кровати, закатывает глаза. Спустя некоторое время он привыкает, начиная получать удовольствие от горячих пальцев двигающихся внутри. Когда Джин сам начал насаживаться на пальцы , Нам понял, что пора.       Намджун начинает медленно входить, стараясь не сорваться на быстрые толчки. Когда Джин привыкает к заполненности, начинает двигаться, чем сносит последние капли сознания и себе и брату.       Джун пытается приглушить громкие стоны поцелуями, но сам протяжно стонет, толкаясь внутрь желанного тела, замирая всего на несколько мгновений, он делает резкие выпады бедрами, подбирая ритм и нужный угол проникновения.       Младший только в мечтах мог представить, что Джин будет лежать в его объятиях, сходить с ума от любви так же как и он, поддаваться бедрами вперед и цепляться руками за плечи, стонать его имя и целовать, задыхаясь.       Сокджин выгибается в спине, чувствуя, как его тело охватывает дрожь до самых кончиков пальцев. Его разгоряченной кожи прикасается язык Намджуна, слизывающего капельки пота, а размашистые толчки выбивают пошлые стоны.       Поцелуи младшего повсюду: на шее, ключицах, груди. Сбитое дыхание и растекающееся внизу живота наслаждение. Сокджин смотрит прямо в затуманенные глаза брата.       Старший чувствует нарастающий жар в паху, от чего мышцы сводит судорогой, посылая волны предоргазменных спазмов. Он не выдерживает, кончая с именем Намджуна на губах. Все тело охватывает приятная слабость, эйфория растекается по каждой клеточке.       Намджуну хватает пары толчков, он кончает, изливаясь в столь любимое тело, до синяков сжимая бёдра разморенного Джина.       Джун заваливается на свою половину притягивая не сопротивляющегося Сокджина к себе. Оба парня лишены сил. Намджун прекрасно знает, что нужно сходить в ванную, но лежать так слишком хорошо. – Теперь мама будет довольна, – неожиданно заговорил Джин. Джун думал, что он давно уснул и сам начал засыпать, – скажу ей, что мы помирились. То она каждый день спрашивала, волнуется, – зевнув сонным голосом, произнёс Джин. Намджун не совсем понимал, о чём говорит брат. – А мне не звонит, – возмутился Намджун. В его голове возник гениальный план, – давай из твоей комнаты сделаем кабинет? – А это ты хорошо придумал, но где я буду спать, жить? – поинтересовался Джин, развернувшись лицом к брату. – Твои вещи ко мне перетащим. Всё равно спать вместе будем, – заявил Нам. – А мама? Ты хочешь, чтобы она заметила? – Мне кажется, она знает. Стала бы она покупать нам одну квартиру, если бы не знала о нас? – Давай спать? Тебе завтра не идти в клинику, а у меня съёмки, – недовольно пробурчал Джин, отвернувшись лицом к стене. Намджун закинул руку на талию Хёна, удобно пристроившись рядом. Джин заснул с улыбкой на губах.