Первый поцелуй

In the dark And I’m right on the middle mark I’m just in the tier of everything That rides below the surface And I watch from a distance seventeen And I’m short of the other's dreams Of being golden and on top It’s not what you painted in my head

      Раньше Плисецкий мечтал отдать свой первый поцелуй Виктору Никифорову. Теперь, когда этот чмошник уехал в Японию к своему возлюбленному поросенку, Юре ничего не оставалось, кроме, как спрятать свои желания глубоко внутри и идти дальше.       Раньше Плисецкий видел во снах, как Виктор вжимает его податливое тело в стену, аккуратно беря его за подбородок и нежно касаясь светло-розовых девственных губ. Как Никифоров стягивает с парня футболку, покрывает всё его тело поцелуями и еле-ощутимыми укусами, оставляет багровые засосы на бледной шее, выпирающих ключицах, тонких запястьях и спускается всё ниже.       Вообще, Плисецкий не мастер эротических фантазий, а тем более с мужчинами. Юра, не то что никогда и ни с кем не был в кровати, он не целовался даже. Никогда не смотрел порно, закрывшись в своей комнате, не листал журналы с обнаженными женщинами, ведь если где-то засветится то, что он покупает, то поползут ненужные слухи, да и времени у фигуриста на это особо не было.        А что теперь? Теперь, этот благородный бисексуал (Виктор) собирается переходить в парное катание со своей вечно ноющей жирной свиньёй, которая не то что кататься, ходить нормально не может, а Юрий сидит где-то в России и пытается жить, как будто ничего не было.        Несколько дней после возвращения из Японии, Юрию вообще не хотелось идти на каток, но все же ответственность и желание выиграть взяло верх, да и Яков грозился надавать люлей, если тот не придет на тренировку.       До самого финала Гран-при, в голову Юры лезла только одна мысль — закончить свою жизнь лезвием ножа и наконец, перестать страдать. Но после противоречивой борьбы с собой, он решил, что страдать должен не он, а Виктор. Это дало Плисецкому мотивацию для того, что бы взять золото. Темой его программы стала Ревность. Каждый раз, откатывая её, юноша думал о том, как размажет свинячью рожу Кацуки по асфальту.        С каждым днём становилось всё сложнее и сложнее, и морально, и физически. Для снятия морального напряжения Юра ломал пластиковые ложки в столовой, которая находилась рядом с Ледовым Дворцом. Когда он последний раз был там, то по телевизору показывали выступление Юри и сломанных ложек порядком прибавилось. Но для снятия физического напряжения никакие ложки не могли помочь, и он начал пачками глотать таблетки, а точнее успокоительные, которые не давали особого эффекта.       Казалось бы, хуже уже некуда, а о лучшем можно не мечтать, но все изменилось с появлением железных ложек и загадочной тёмной лошадки из Казахстана.