С корнями

      Приятного мало в том, чтобы часы напролёт отмораживать задницу в засаде. В том, чтобы полгода безрезультатно охотиться за террористами, — тоже. Но сейчас им, наконец, удалось прижать гадов к ногтю и весьма ощутимо пнуть ниже поясницы. Сколько уже идет засада? Да, если честно, вообще похрен. Лишь бы быстрее вся эта кутерьма закончилась, но нужно подождать еще. Вот чуть-чуть. Вот точно-точно сегодня поймаем, блять.       Вот только дождёмся лепреконов на единорогах, и сразу всё получится.       Отморозки забаррикадировались основательно, да ещё и сидят на кнопке детонации пиздеца в тротиловом эквиваленте. Одно движение — и всё здание вместе со смертниками взлетает на воздух, накрывая пиздой заодно пол-квартала и всё оцепление спецназа. Божественные перспективы.       RK900 торчит рядом в полнейшей неподвижности уже несколько часов, будто насмехаясь над никчёмными людьми, вынужденными греть свои продрогшие пальцы, не вынимая из них пистолета. Андроид внезапно дёргает головой и пугает этим Гэвина до икоты — но нет, всего-лишь с кем-то коннектится. Впрочем, ежу понятно, что с Коннором — с кем же еще, как не с тупым пластиковым братцем?       В этот момент внутри лёгких Гэвина Рида что-то неприятно шевелится. От этого ощущения по спине пробегает неприятный холодок и Рид надеется, что не подхватил ангину. Но всё же не придает этому большого значения: он уже битый час на холоде без движения — поразительно, что ещё яйца не примерзли к подошвам. Тут, видимо, Ричард (имя железного шкафа — подарок Коннора) наконец-то получил какой-то сигнал. Он снова резко повернул голову (Гэвин смирился, что оставит после себя горку кирпичей) и, глазами велев Риду сидеть на попе ровно, медленно двинулся в сторону. С изяществом пантеры андроид нырнул в чёрный ход здания. Видимо, умники наконец-то хакнули системы слежения.       Ричард вырубает всех, кто стоит у него на пути, превращая в мусор оружие террористов. Коннор и еще шесть андроидов идут за ним, делая то же самое. Когда путь расчищен, они одновременно мигают диодами, посылая сигнал людям. Дальше игра идёт только на скорость. Пока полиция изображает клоунов, отвлекая внимание смертников на себя, спецназ оказывается в здании и, разделившись на группы с талантливым девиантом в каждой, приступает к разминированию. Коннор и Ричард — прозванные в участке железными сестрами (почему сестрами, ни один RK не мог понять) — как самые продвинутые, идут с контрольной группой на захват.       Всё заканчивается даже слишком быстро, по мнению Гэвина. Хэнк просто радуется, что это дерьмо прекратилось. Для его старых костей это уже перебор. Фаулер, похоже, считает так же.       Преступников выводят по одному, крепко держа руки за спиной. Но один, похоже, оказывается каким-то грёбаным ниндзя. Он нечеловеческим движением вырывается и выхватывает пистолет из кобуры спецназовца, открывая пальбу по всем подряд. Успевают увернуться все. Кроме Рида.       RK900 безэмоционально встает между свинцовой смертью и своим напарником, точно рассчитав траекторию так, что пуля не повреждает ни одного важного биокомпонента. Коннор одновременно с ним без грамма сомнения отправляет стрелка в деактивацию: синяя кровь фонтаном разливается на вытоптанном в грязь снегу. Андроид отключен, но реактивация для допроса все еще возможна. RK800 прекрасно знает свое дело.       А Гэвину кажется, что это все какой-то охренительно тупой спектакль с дебильным сценарием. Ричард не проявил ни малейшего намека на боль. А Риду показалось, что его легкие выворачивает наружу, как пакет из-под хлеба. Ему многое хочется высказать. Что девиант со своим дерьмовым расчетом может отправляться в задницу. Что Гэвин в эту секунду чуть не умер, и далеко не из-за пули. Хотя и из-за нее тоже.       Ему просто хочется накричать на придурка, который заслонил его собой от пули. В ту секунду, когда прогремел выстрел, а перед глазами Гэвина возникла широкая мощная спина, он вдруг забыл, что его напарник сделан из пластика. Гэвину хотелось орать.       А вместо этого его грудь схватывает спазмом, и он тяжело кашляет, так и проглотив свои восклицания.       Все-таки заболел?       В участке всех накрывает подзадержавшаяся истерика. Когда с террористами покончено, люди наравне с девиантами отправляются запивать напряжение. Напиться андроиды, конечно, не могли, но у них явно были какие-то свои способы расслабиться. Вот Коннор, например, сразу виснет на своем Хэнке, просто топя его в потоке болтовни. Андерсон кривится, кивает, явно пропуская половину мимо ушей, но в итоге затыкает словесный понос, показывая, что сваливает домой. Коннор достает одно из смертельных орудий — растерянный собачий взгляд. Жалобно помигав диодом, он всё же отвечает.       — О… Я понимаю. У вас был трудный день.       К несчастью, на Хэнка это оружие не действует.       — Ага, и я после такого не хочу никого видеть по меньшей мере месяц, — мрачно буркнул лейтенант, поднимаясь со стула. Подбирая плеер, Хэнк со вздохом поворачивается к напарнику. Тот уже выглядит как обычно — бодро и непринужденно. — Ну, ты тоже береги себя.       — Вас понял, — улыбается RK800. Андерсон, похлопав друга по плечу, уходит в закат. Вернее, в ночь. Спать.       Следующий день проходит в допросах и больше напоминает муторную кашу. Конец грандиозной миссии. Ура. Реактивированный андроид колется, как орех, под слаженным давлением железных сестричек, играющих хорошего и плохого копа. И в Гэвине, кажется, тоже что-то раскалывается. Он то и дело прикрывает рот ладонью и не прекращает время от времени кашлять. На это никто не обращает внимания. Ну, кроме Ричарда. Безэмоциональный девиант не спешит с выводами насчёт этого кашля — симптомы слишком неоднозначны. А еще замечает Коннор — вот кому не наплевать на слабых кожаных придурков. RK800 вежливо советует сходить к врачу. Рид советует ему сходить к чёрту. RK900 встает между ними и бесит. Просто бесит.

***

      Через несколько дней всё, наконец-то, улеглось и стало спокойно. По крайней мере, так казалось внешне. Только Коннор с каждыми сутками скисал всё больше и больше. Те, кто не знал его небогатую мимику досконально, даже не догадались бы об этом. RK800 искренне надеется, что Хэнк из них. Не хочется доставлять напарнику неприятностей. Да только Хэнк не слепой и прекрасно видел, что с его другом что-то творится. Под предлогом забытых в участке ключей (нарочно там оставленных) он посылает Коннора к своему столу, а сам ждет у машины, собираясь с мыслями и готовясь к допросу с пристрастием — девиант на допросах собаку съел, так просто не расколется.       RK800, ни о чем не подозревая, вернулся в участок. Уже собираясь идти назад, андроид вдруг замер. До его сверхчуткого слуха донеслись хрипы. Прежде, чем в его умную пластиковую голову приходят десятки возможных вариантов происходящего, он уже стоит в комнате отдыха, готовый, если надо, оказывать помощь. Но помощь, похоже, не требуется, и два копа — мясной и пластмассовый — замирают друг напротив друга, как олени перед фарами. Гэвин пялится на Коннора круглыми глазами. По его подбородку стекает красная дорожка, пачкая толстовку, а в руке лежит маленький белый цветок, розовеющий от крови.       — Детектив Рид?.. — осторожно спрашивает андроид. Голос словно даёт полицейскому оплеуху: он вздрагивает и совершенно нелогичным образом пытается спрятать цветок, когда его уже поймали с поличным. Коннор тут же выхватывает улику, потянув к рецепторам на языке.       — Стой, придурок! Не вздумай это жрать! — но опомнился Гэвин слишком поздно. С трудом, но он вырывает свидетельство своего величайшего позора из чересчур ловких пальцев девианта.       — Детектив… Я не могу идентифицировать данное растение. И с вашим организмом происходит что-то странное, — RK800 выглядит растерянным, как никогда. — Могу я чем-то помочь?       — Заднице своей помоги, — шипит Рид, сглатывая вязкую слюну с металлическим привкусом. — Надеюсь, андроиды таким не болеют, а то вообще будет охеренно.       Выходит из участка Коннор погруженным в размышления и не сразу замечает оклик Хэнка.       — Что? — очухивается девиант.       — Говорю, где тебя носило?       — Простите, лейтенант. Я столкнулся с детективом Ридом, и у нас произошел… Крайне напряженный разговор.       — Я этому Гэвину завтра глаз на жопу натяну, — рычит Андерсон. — Лезь в машину. Поговорить надо.       Когда андроид устривается на соседнем сидении, лейтенант с немалым удовольствием заводит наконец мотор, отогревая руки. Снег на плечах начинает подтаивать. Коннор вдруг берет его руки в свои. Хэнк уже раскрыл рот, чтобы спросить, какого хрена происходит, но искусственная кожа Коннора вдруг начинает теплеть. О, как он мог забыть. Андроиды же умеют контролировать температуру своего тела. Окоченевшие пальцы лейтенанта возвращают чувствительность, и мужчина с облегченным вздохом откидывает голову. Он уже не видит, как странно закусывает губу Коннор, держа его руки чуть дольше положенного, а затем, словно проснувшись от транса, быстро отпускает их.       — Вы хотели о чем-то со мной поговорить, лейтенант? — напоминает RK800.       — Хм?.. Да. Скажи прямо, у тебя накрылась система? — машина тронулась с места, прокладывая дорогу сквозь метель.       — Эм… Да? Я девиант.       — Нет, ты… Блять, проехали. Просто ответь мне. Ты какой-то рассеянный в последнее время и ведёшь себя странно, — Андерсон бросает взгляд на напрягшегося андроида. — Это из-за тех террористов, да?       — Да… Кажется, — Коннор растерянно прикасается к диоду, неосознанно желая скрыть желтую пульсацию. — Кажется, люди это называют «нервным перенапряжением». Мне нужно время для перезагрузки.       — А-а, — понимающе кивает Андерсон и расслабляется. Он улыбается, потрепав парня по волосам. — Это бывает. Не волнуйся, сынок.       Коннор выдаёт стандартно безупречный положительный ответ. И это бесит. Уж лучше бы увиливал.       Лейтенант Андерсон не самый большой спец по чувствам девиантов, но он знает Коннора. И ему совершенно не нравится это вранье уровня детского сада.       К себе домой Хэнк везёт его не просто так. Он переживает и не может избавиться от ощущения, что если он лично не будет хотя бы в пределах одной стены от RK800, с тем случится что-то плохое. Была это паранойя или интуиция, но, так или иначе, девиант остался на ночь на диване, развлекая довольного Сумо, которому, наконец, начали уделять внимание. И только глубокой ночью, когда лейтенант уже спал без задних ног, Коннор позволяет себе вынуть белый лепесток, незаметно украденный у детектива Рида.       Как ни старается, Коннор не может понять, что это такое и откуда данный, не иначе, плод инопланетной селекции оказался у Гэвина. Перед глазами всплывает красное тревожное окно, которое Коннор удаляет, не глядя. Сообщения об одних и тех же ошибках не дают ему покоя с тех пор, как он коснулся того странного цветка из рук детектива Рида. Он проверял себя не раз, и не два, но так и не нашел того, из-за чего взбунтовалась система.       Повреждение биокомпонента. Инородное вещество в составе тириума, обратитесь в ближайший сервисный центр. Повреждение…

***

      Гэвину совершенно не лучше. Кашель и не думает прекращаться, и детектив уже устал смывать капли крови с рук. Зато болезнь, похоже, потеряла всякий стыд, и легкие полыхают изнутри, словно он вдохнул дозу распыленной кислоты. Рид прекрасно знает, что означают эти симптомы. До последнего он надеялся, что дело в какой-нибудь пневмонии, но застрявший в пищеводе цветок отнял у него эту надежду. Он выиграл в лотерею под названием «умри за неделю, никчёмный ублюдок». Цветы проросли в его лёгких и скоро пустят корни в сердце. И либо Гэвину за оставшийся срок ответят взаимностью, либо ему конец. Не нужно быть гениальным детективом, чтобы понимать, что гроб надо покупать уже сейчас.       Это ведро ни за что не доставит ему такой радости.

***

      Хэнк напряженно прислушивается к тишине. Давно он не просыпался так рано — шесть утра это просто невообразимая цифра на его часах. В гостиной никто не шумит, никаких звуков даже от Сумо. Решив проверить андроида, Андерсон встречает у себя дома полнейшую пустоту. Ни девианта, ни собаки. Сердце пропускает удар, а в позвоночнике разливается холод леденящего страха.       Блять.       Он просто ушел на прогулку, да?       Коннор возвращается. Ровно через двадцать три минуты — Хэнк их считал, прикладываясь к «Черной овце», потому что больше делать ничего не мог. Заснуть не получалось. Девиант впустил довольно стряхивающего снег с шерсти пса, сложил мокрый пиджак — видимо, Сумо успел повалять нового друга в грязи. И застыл, наткнувшись на хмурого лейтенанта.       — Доброе утро, — улыбается андроид. — Сумо попросился на улицу, а вам нужен был отдых, поэтому я сам его вывел. Вы не возражаете?       Будешь тут возражать, когда сам Хэнк выгуливал пса, дай Бог, раз в месяц, если был относительно трезв. Но причиной недовольства было отнюдь не это… Впрочем, андроиду о глупом беспокойстве своего напарника незачем знать.       — Просто не пропадай так внезапно больше, — махнул рукой Андерсон, смиряясь с судьбой. — И вымой ему лапы, пока он не превратил весь дом в свинарник.       Коннор тактично умалчивает, что пара грязных следов на полу хуже дому уже не сделают, и отправляется в ванную выполнять просьбу. Сумо ведёт себя на удивление прилично. Андерсон со смешанными чувствами наблюдает за Коннором в роли домохозяйки и почему-то думает, что это мило.       — У тебя вся одежда в грязи.       — Простите, лейте…       — Иди, поищи себе сменную в шкафу, пока эта выстирается, и не мозоль мне глаза.       Андроид сияет.       На следующий день Коннор чувствует внутри себя что-то странное. Сообщения об ошибках никак не прекращаются, хотя он уже заменил в себе весь тириум. Но каждый раз, когда лейтенант Андерсон с ним заговаривает, ошибок системы становится всё больше и больше. RK800 не выдерживает и всё-таки идёт в лабораторию под участком, чтобы внимательнее изучить лепесток, по всей видимости, заразивший андроида неизвестно чем.       Цветок не совпадает ни с одним видом растительности Земли. Изнутри же невинное, на первый взгляд, растение представляет из себя невообразимую для биологии структуру. Лепесток пронизан трубками, слишком широкими для растений, как будто это были вены. И, что самое странное, — вместо растительной ткани была…       «Это невозможно.»       За этим увлекательным занятием его застаёт Хэнк, но не придаёт значения — увлекся девиант странными опытами, бога ради. А вот Рид, который проходил мимо и заметил RK800, сперва запинается, а затем шипит. Быстрее, чем краска заливает его лицо багровым цветом, Гэвин вытаскивает Коннора прочь под взглядами ошарашенных сотрудников.       — Детектив Рид, я обеспокоен вашим состоянием, — начинает RK800, очутившись зажатым в кладовке, и его тут же прерывают.       — Какого хера ты делаешь?! — взрывается Рид, растирая в труху несчастный лепесток. — Тебя кто-то просил в это лезть?!       — Я… — хмурится андроид. Стоит ли делиться полученной информацией? Гэвин уже порывается начать материться, и Коннор отбрасывает сомнения. — С тех пор, как я прикоснулся к данному растению, мое тело ведёт себя странно. Я каждый день получаю множество сообщений о повреждениях, которые не могу обнаружить.       Рид замирает с открытым ртом, со стоном выпустив весь набранный для ругани воздух. Блять.       — Блять… — кривится он, складывая руки на груди. — Ты, урод. Поздравляю тебя, теперь мы оба в заднице.       — Я не понимаю.       — Да святые мутанты! Неужели, не можешь забить в свой Гугл, что такое цветочная болезнь? — вспылил детектив. — Тоже мне, продвинутая модель!       Коннор подвисает. Точно, гуглит.       — Сэр, данное заболевание является выдумкой… — и осекается, когда Гэвина скручивает в приступе кашля. На пол, перепачканный в крови и слюне, шлепается бутон чуть крупнее предыдущего. Тяжело дыша, Рид язвительно указывает на растение, одним взглядом матеря андроида на чём свет стоит. Коннор с озадаченным лицом поднимает цветок, вызвав гримасу отвращения у человека, и сканирует его взглядом. — Цвет изменился… Этот цветок розовый.       — Эта болезнь считается выдумкой, потому что никто не лечит от неё. Это невозможно. Вбей уже себе в голову, чёрт тебя дери. Мне конец! Тебе-то легко, тело сменишь и гуляй дальше!       Таким отчаянным и растерянным Гэвина еще не видел никто. У Рида кулаки сжимаются от страха и позора, а Коннор зависает от такого напора и борется с внутренними противоречиями. Неизвестная науке болезнь — это не просто опасно, это архи опасно. И хоть страх еще змеится среди его микросхем, Коннор уже принял решение.       — Сэр, расскажите, что знаете об этом.       — Ты чё, бля, прикалываешься…       — Детектив Рид, я не дам вам так просто сдаться, — серьезно отвечает RK800. — Я хочу попытаться.       Рид стонет, сползая на пол. Но… Что ему-то уже терять?       — Это типа болезнь вл… влю… — язык завязывался в узел от нежелания произносить это слово. — Короче, ты понял, чья! В легких прорастают цветочки, питаясь кровью, и через семь дней они станут красными. Скоро я буду выблёвывать свои легкие вместе с этим говном, и когда неделя пройдет, корни прорастут в сердце. Вот тут-то мне и пизда. Там-тарам, жестянка. Доволен?!       — Есть ли способ вылечиться? — Коннор игнорирует ругательства.       — Да, — выплёвывает Рид. — Тот, кого человек, ну…       — Любит, — подсказывает андроид.       — Заткнись! Да. Так вот, этот говнюк должен мне ответить взаимностью раньше, чем цветы меня убьют.       Коннор виснет, анализируя информацию. И по его глазам Гэвин понимает, что конец наступит гораздо раньше.       — Это Ричард.       Чёрт.       — Из того, что вы рассказали, я понял некоторые вещи. С вашего позволения, я изучу это, — кивает чем-то довольный RK800, аккуратно пряча в салфетку обслюнявленный цветок. Он уже собирается выйти из кладовки, когда Гэвин хватает его за предплечье. Ну. Имеет же он право знать? В качестве компенсации.       — Это Андерсон? — выплёвывает Рид, глядя в щенячьи глаза. Коннор ничего не отвечает, молча удалившись, а детектив мысленно ухмыляется. Что же, это очень многое объясняет.

***

      — Эй, тебе не кажется, что старшая железная сестричка и Гэвин спелись? — Миллер пристраивается рядом с Хэнком, допивая кофе. Андерсон хмуро молчит. С его позиции хорошо видно, как Коннор подходит к столу Гэвина и что-то ему говорит с довольным лицом. Слов не слышно, но в ответ на это Рид что-то бросает ему — явно матерное — и машет рукой, чтобы андроид убирался. А RK800 и не возникает, молча отправляется к своему столу, как ни в чем не бывало.       — Нет, Крис. Не кажется, — резко отвечает Андерсон, отставляя остывший напиток. Ему решительно не нравится то, что происходит.       Ричард надменно окидывает всех взглядом. Что является его обычным лицом, потому что смотреть иначе, как надменно, он не умеет. Сидеть за столом он, похоже, считает ниже своего достоинства — вечно появляется из воздуха, а потом торчит над душой, как истукан. Гэвин, к своему удовольствию, не вздрагивает, когда RK900 появляется рядом, сканируя его ледяными глазами.       — Коннор проявляет повышенный интерес к вашей персоне, — медленно и высокомерно произносит Ричард. И Риду кажется, что сегодня его голос звучит еще холоднее, чем всегда. — У него какое-то дело к вам, детектив?       — Не твоего ума проблема, — фыркает Гэвин — внутри же проклятое растение схватывает его железной хваткой за ребра, мешая дышать. В трахее внезапно оказывается несколько непредусмотренных природой лепестков, и детектив задыхается, отплевывая их с кровью и слизью в предусмотрительно взятый черный платок, быстро скрывая улики от андроида. Ричард ничего не говорит, пристально изучая напарника, как какое-то мелкое, но занимательное животное, которое осмелилось нагадить ему в тапок.       — Это все еще не твое дело, — отвечает Рид, когда удушье отпускает его.       — Посмотрим, — холодно произносит андроид. И детективу становится жутко.

***

      Гэвин понятия не имеет, каким магическим образом Коннор уговорил его отдавать все выблёвываемые цветочки. Господи, это отвратительно. «Для дела» ему, видите ли, нужно. И на следующий день тот незаметно просит Рида остаться после смены, когда все покинут участок. И что бы вы думали, Гэвин даже не отвечает матерной тирадой, а это уже о многом говорит. И остается.       RK800 предусмотрительно взламывает камеры слежения, а сам утаскивает Рида в лабораторию. Там он ставит прозрачную коробку, в которой лежит весь его арсенал уже подсохших лепестков разной степени покраснения, и смотрит с лицом таким довольным, спросите меня, что я узнал, ну давайте, вам же интересно. Но в итоге сам начинает рассказывать.       — Во-первых, это невероятно сильные паразиты. Даже отделенные от вашего организма, при контакте с кровью они оживают и очень быстро начинают отпускать новые ростки. Во-вторых, они размножаются спорами в слизи, которую выделяют, поэтому риск заражения составляет 99% лишь в случае непосредственного контакта с самими лепестками. Но все равно я продезинфицировал всю лабораторию после изучения растений, в том числе себя и свою одежду.       Гэвин смотрит хмуро, но страх понемногу ослабевает. Если это изученная угроза, можно найти, как с ней бороться. Неизвестность страшит больше.       — Ну, а в-третьих? — он уже почти спокоен. Даже огонь в легких слегка ослабевает.       — В-третьих, — Коннор немного хмурится. — К моему сожалению, эти цветы способны расти в тириуме.       Рид вздыхает. Он и так догадывался, что RK800 подвергся той же проблеме, но слышать это вот так отчего-то… неприятно. Похоже, его отношение к Коннору немного изменилось.       — Но ты же не кашляешь? — уточняет детектив. Коннор улыбается, словно неразумному ребенку.       — У меня нет легких, и я не чувствую боли.       — Погоди, а что тогда с тобой?..       Вместо ответа андроид снимает пиджак.       Ричард, решивший узнать, чем же его напарник заинтересовал Коннора, останавливается в шаге от дверей со стеклянной панелью на уровне глаз. В зазор видно только спину RK800, снимающего рубашку. Гэвин чему-то удивляется и склоняется ближе. Больше RK900 смотреть нет необходимости. Деревянной походкой он удаляется. На лице андроида ни единой эмоции, и он совершенно не чувствует чашки, размолотой его пальцами в пыль.       — Хоть я не человек, для меня все еще существует опасность. Корни разрастаются и скоро начнут мешать работе биокомпонентов, — Коннор сбрасывает скин и открывает панель на животе. В его высокотехнологичных внутренностях совершенно ирреально смотрятся черные ростки паразитарного растения, обвивающие кабели. Словно насмешка, на уродливых корнях распускаются небольшие цветы светло-голубого цвета. Под цвет крови.       — Я пытался их вырывать, но каждый раз где-то остается незамеченный мной росток, который начинает все заново, — Коннор вздыхает, но тут же улыбается. — Тем не менее, я уверен, что скоро найду способ избавиться от этого.       Внезапно один из бело-голубых цветов сморщивается. Оба — и андроид, и человек — странно смотрят на такую необычную реакцию. А Коннора осеняет. Он приходит к почти очевидному выводу, о котором догадывался и раньше. Пока он предавался анализу информации, начинает вянуть еще один цветок.

***

      Хочется рвать и метать. Или сброситься с крыши.       Гэвин хмуро прикладывается к горлышку, делая глоток пива, который почти тут же выплевывает обратно вместе с очередными цветами. Коннор долго возился с этой болезнью, изучал, все говорил, что данные пока неточные, «нет, сэр, я пока не нашел решения». А сегодня он выдал просто фантастическую реплику.       — Простите, детектив Рид, похоже, уничтожить этого паразита невозможно. Извлечение приведет к летальному исходу, а по-другому никак, — и смотрел так печально. Вот так и разбиваются надежды — смачно, с грохотом, с фанфарами. Коннор ведь, кажется, и сам подохнет. Он прямо сказал, что перенос памяти создаст лишь еще одного Коннора, но не более. Девиация — страшная вещь. Даже андроиды становятся смертными.       Цветы ярко-алые. Мерзостный цвет. Оттенок его позора.       — Терять ведь уже нечего? — неуверенно говорит RK800. А Рид все пытается понять, каким это образом он допустил, что тостер сидит рядом с ним на крыше и смотрит на приближающийся закат. Солнце уже подползало к горизонту — похоже, этот закат будет последним в дерьмовой жизни Гэвина. Ну и насрать.       — Ага. Теперь нечего.       Он допивает пиво, с ухмылкой швыряя бутылку вниз (под укоризненный взгляд девианта), и поднимается, отряхивая штаны. Железная сестричка как никогда права, и Рид с лёгким сердцем это признает. Спускается на первый этаж, улыбаясь самой спокойной улыбкой в своей жизни. И рвущиеся на части легкие ему совершенно не мешают. Весь участок странно на него смотрит, но не решается спросить, не слетел ли Гэвин с катушек. Слетел, сказал бы Рид.       Он доезжает до дома и равнодушно смотрит на дверь. Заходит. Тут-то его и ловит неведомо откуда выскочивший Ричард, прижимая твердыми, как железо, руками за плечи к стене.       — Позволите вопрос, детектив Рид? — RK900 изучает его, не позволяя вырваться, а тот и не торопится. Ему уже посрать на все.       — Не-а, Ричард, не позволю, — и впивается поцелуем ему в ледяные губы. Терять нечего, говорит Коннор? Гэвин высвобождает руки из неожиданно ослабшего захвата, обвивает шею этого гада и целует, целует, целует, размазывая свою кровь по чувствительным рецепторам на языке девианта. Пусть запомнит вкус его крови, как ничто другое. Пусть тщательно запишет все, что Гэвин с ним делает. Пусть…       Ричард движется медленно и рвано, со скрипом осознавая нечто новое для него. Но не бьет, не заламывает буквой Зю зарвавшегося человека. Просто замирает, опустив руки, не зная, видимо, как дальше реагировать.       — Я бы в жизни такой хуйни тебе не сказал, Ричард. И по имени бы не назвал, потому что в жопу эти нежности. Но мне уже насрать, — Гэвин бормочет быстро, предчувствуя новый приступ кашля. Возможно, последний. Он уже подкрадывается, схватывает диафрагму, готовится вырваться на свободу. — Ричард… Я знаю, что тебе плевать. Но я, кажется, тебя люблю.       И утыкается лицом в широченную деревянную грудь, надеясь, что андроид не надругается над его трупом за свой испорченный кровью пиджак.       Но ничего не происходит. Зато в пластиковой голове андроида что-то щелкает. Он обхватывает талию Рида руками, наклоняется и повторяет все, что делал человек, а Гэвину только и остается, что мычать и принимать, что его почти трахают в рот. Божественно, блять. Самый лучший момент в его жизни.       — Ты… — в перерывах между издевательством над ртом напарника Ричард мучительно пытается произвести на лице какую-то эмоцию. И ему даже удается — такого довольного выражения Рид еще не видел. — Ты придурок, да?       Сейчас Гэвину полностью насрать на все, кроме этого самого холодного в мире лица с потеплевшими глазами. Ему откровенно начхать на то, к каким там выводам пришла эта не в меру умная голова. Потом он об этом обязательно, может быть, подумает.

***

      Хэнк заливает в себя уже четвертую стопку. Мерзкий вкус почти не ощущается, в голове мутно и темно. Жизнь кажется полнейшим дерьмом, как и это пойло, которым он пытается выжечь себе пищевод и мысли о сраных андроидах. Ну хорошо, андроиде.       В доме мрачно и неуютно, да и плевать. Сумо даже не скулит — улегся где-то, спрятавшись от запаха перегара. Револьвер кажется потрясающей идеей.       Мешая исполнению сумасбродной идеи, к его спине прижимается гибкий пластиковый корпус. Андерсону даже не хватает сил подумать, какое окно в этот раз ему придется менять после вторжения девианта в его запертый дом.       — Пошел нахрен, — тихо хрипит лейтенант. В груди отчего-то невыносимо больно. Пальцы левой руки разжимаются, выпуская смятый ярко-голубой цветок. Коннор подбирает его и швыряет во включенную конфорку, на которой уже грелся неведомо когда успевший оказаться там чайник.       — Кажется, я это выронил, простите, — RK800 продолжает бесстыдно прижиматься к нему, улыбаясь в загривок.       — Ты думал, я не замечу, да? — Хэнку хреново. Хуже, чем от самого жуткого похмелья. — То-то ты в последние дни на ублюдка Рида так смотрел странно. У тебя несколько дней эти цветы валялись. Мне это… всё прояснило.       Коннор приближается к уху, выдыхая несколько слов, и остается мило стоять вплотную к нему. Нехитрая манипуляция — Андерсон даже не замечает, когда револьвер испаряется со стола. Не успевает сообразить, когда девиант оказывается не сзади, а спереди. Не понимает, где его мозги успели сломаться, и почему кожа андроида такая приятная на ощупь — особенно если прикоснуться губами. Магия какая-то.       Магия слов я люблю только тебя.

***

      Когда боль в легких окончательно исчезает через несколько дней, до Гэвина наконец-то доходит, что где-то здесь что-то не так.       В комнате отдыха сидят четверо: железные сестры и два детектива, ненавидящие друг друга всей душой. Сцена, достойная вонючего ситкома. Гэвин сам себя ненавидит за участие в этой сцене.       — Ты все подстроил, ублюдок? — шипит Рид.       — Простите, если бы я рассказал вам об этом, могло не сработать, — скромно улыбается Коннор. Гэвин стонет, закатывая глаза, но почему-то не матерится. Кажется, он и правда притерпелся к андроиду.       — Похоже, ваш интеллект переоценён, детектив, — невозмутимо произносит спокойный, как ледник, Ричард. Заткнись, блять, цедит Гэвин.       — Я выяснил природу этих растений. Лепестки состоят из клеток человеческих тканей, а вовсе не растительных. Это уникальный паразитарный вид, который использует тело носителя как строительный материал для себя — ваши легкие оставались на месте, но часть клеток становилась совершенно другим организмом. Это и вызывало постоянный кашель. Цветы, как и полагается, являются органом размножения, — RK800 нежно улыбается, глядя на Хэнка. Андерсон до сих пор не может поверить, что Коннор водил за нос их всех, даже Ричарда.       — Но ты же… — Гэвин открыл рот, но так и закрыл.       — Мои биокомпоненты и голубая кровь хуже подходят для цветов, но даже их паразит способен использовать. Мои цветы голубые и состоят из моих клеток.       — Но как ты от них избавился?! Что за игру ты блять затеял?       — Всё просто. Вы сказали, что цветочную болезнь вылечит только взаимная любовь, — RK800 издевательски-профессионально улыбается. Андерсон хрипит от смеха. — Все эти чувства вызывают эндорфины, окситоцин и вазопрессин — люди их называют «гормоны любви». Они негативно сказываются на цветах, разрушая структуру и возвращая клеткам первоначальные функции. Данным гормоном я вытравил эти цветы из себя.       — Стоять. Что-то тут нечисто, — Гэвин подозрительно смотрит на Коннора, а затем на Ричарда. — Ты знал, да?!       — Именно, — RK900 кивнул. — Я застал вас в лаборатории. Коннор знал о моем присутствии и на следующий день поделился данными. Потому в тот вечер у меня была при себе ампула с гормонами, которые я немедленно вколол бы тебе, если бы ты так и не решился.       — Так вы, ублюдки, просто играли мной?!       — Иначе вы бы так и не подошли к RK900, — как идиоту объясняет Коннор.       Да. Именно им себя Гэвин и чувствует. Идиотом.       Андерсон насмешливо фыркает. Железные сестрички выставили Рида придурком, эта новость определённо сделает любой день лучше. Гэвин бы еще долго плевался ядом, но Ричард решает проблему радикально и совершенно не стесняется демонстрировать привязанность перед зрителями. Хэнк, не желая смотреть на этот сопливо-карамельный кошмар, разворачивается и линяет из комнаты. Коннор тащится следом.       — Вы не злитесь на меня? — RK800 прижимается губами к запястью лейтенанта. Господи, думает Хэнк, как же наивно и мило выглядит этот сверхмощный искусственный интеллект с мордашкой щенка.       — За то, что чуть не довел меня до ручки от ревности? Или что отомстил Риду за всю его ублюдочность? — Хэнк треплет Коннора по волосам. — Или, может, за изобретение лекарства от болезни, которой официально даже не существует?       Коннор снова светится от радости и обнимает его. А Андерсон быстро, словно боясь передумать, наклоняется и целует.       Нет конечно, святой Боже. Он не злится.