Дыши

Обычный летний день. Один из тех, когда легкое удушье и тепло благоволят делать неполезную фигню. Идеальный, чтобы организовать семейный пикник в парке, перекусив сочным грилем, а заодно повысить свои шансы заболеть раком или добить сердечно-сосудистую систему. Именно этим занимался шериф в компании своих коллег по работе. Цербер, лучисто улыбаясь и поддерживая разговор, послушно сторожил мужчину, чтобы тот не вернулся пораньше домой. Чтобы не увидел, что делают с его сыном. Или, по мнению многих, с тем, что от подростка осталось. Изначально это похоже на очень хреновенький фильм об экзорцистах с малым бюджетом. Стайлзу, честно, даже обидно, что на него судьба не могла потратиться с эффектами получше. Да и Дитон мог бы хоть раз сделать что-то более впечатляющее, чем просто начертить защитный круг и сыпать своими зельями-травами на голову. В самом деле, в этот раз подросток ожидал чего-то получше. Почти надеялся. - Я проголодался. Стилински с прищуром смотрит, как кучка сверхестественных друзей заметно напрягается от этой фразы, а некоторые впечатлительные, - омойбог, отправьте этого ребенка-Лиама домой, - даже взрыкивают. Парень же, устало стряхивая с макушки пепел каких-то травушек с подмешанными перемолотыми костями, поднимается на ноги и ожидающе смотрит на Дитона. Стайлз знает, что Дитон знает, что… В общем, хрена с два тупые травы удержат его в кругу, но авторитет друида не хочется портить. У стайки стражей Бэйкон так много разочарований случилось в последнее время. Изрядно потрепанные детишки без присмотра старших. - Вы мне даже позавтракать не дали. Может кто-то сумеет разогреть пиццу и налить пару стаканчиков молока? Уж извините, от негативных эмоций и боли у меня изжога, - поддразнивает лениво Стайлз, на что Лидия только неодобрительно поджимает губы. Скотти, доброе наивное сердце, вместе с задницо-ящером Джексоном обмениваются невеселыми взглядами. Дерек даже бровью не ведет, и это грустно. День прожит зря. Описать нынешнюю ситуацию было не легко, а точнее – каждый либо падал в крайности, либо делал всё по прошлому опыту одержимости сына шерифа. Алан забил на своих собачек-кошечек, потому как в душе был помешанным на животинке покрупнее. Например, на древних лисах, один из которых вроде как снова облюбовал тушку бледноватого подростка. Дерек, а с ним Макколл и Джексон действовали по старой схеме: унюхали, поймали, связали, а уж думать будут другие. Функции типа «2 в 1» в таких случаях не предусмотрены. Впрочем, ребята свою задачу выполнили – спасли город от нового наваждения. Жаль, что от них самих никто не спасет мирных жителей. Стайлз не смотрел почти никому в глаза с тех пор, как это началось. Не кошмары и потеря контроля над собой, нет. Он стал сильнее, начал видеть и ощущать то, что не дано даже другим существам в городе, опередил их на несколько шагов, в итоге оставшись одиночкой. Но едва ли найдется правило без исключений, без такого приятного душе «почти». Лидия держалась в стороне ото всех, и только Стилински, так сказать, с другой стороны аутсайдеров это замечал. Она не верила, но переубеждать других не собиралась. Да что там, она приезжала только иногда, словно проверяя, не сломали ли глупые детишки свою игрушку. Они вправду были глупыми, потому что пиццу и молоко Стайлзу никто так и не принес. Нельзя было сказать, что Стайлз ненавидел своих др… Приятелей по несчастью. Напротив, чувство вины за прошлые деяния Ногицунэ призраком гуляло среди толпы, обретая силуэты потерь. Работники больницы, кричащие родители и дети, убитые возлюбленные… Сидя в кругу, парень изводил себя больше, чем когда-то Лис издевался над ним. Парень почти желал быть по-настоящему одержимым, чтобы эти взгляды, эта отстраненность на расстоянии вытянутой руки адресовалась не ему. Легко обвинить того, кто оказался недостаточно силен, чтобы защитить себя в который раз. Дитон оказался неплохим интригантом, и к концу дня Стайлз почти сгорал заживо. «Почти», потому что кожа не покрывалась волдырями, не лопала и не стекала горелыми лоскутами с мышц, внутренности не лопали, выпуская свое содержание на ковер, кости не обгорали до хруста и трещин. Ничего подобного не было в реальности, но в голове Стайлза это повторялось раз за разом. Его выкручивали и сжигали, возвращали обратно на исходную. Веселые состязания клуба анонимных садистов. Одна минута и 27 секунд на то, чтобы дышать. Стайлз любит дышать, он познает дзен на каждом жадном вдохе. Он фанат глубокого, запредельно жадного дыхания. Он подсел на то, как его тушка эстетически красиво по ощущениям фильтрует воздух, как распирает изнутри новой порцией этой «наркоты», как немного темнит в глазах на выдохе. Пустота невыносима, и нужно вдыхать ещё. Парень тащится от того, как сушит рот от каждого вдоха, как жжет воспаленные ноздри. Снова ему дали вечность и ещё немного на то, чтобы переродиться подобно Фениксу. Только сейчас подросток сумел в полной мере осознать убогую участь этой птицы, пока корчился на ковре в собственном доме. А ведь они ни разу не делали вечеринку в его доме все вместе, не собирались, чтобы отпраздновать какую-то глупость, повеселиться и, в конце-концов, даже напиться до состояния овощей или фруктов. Можно ли было засчитать совместные издевательства за игру с акцентом на командную работу? Весело, Стайлз же снова был аутсайдером. Комплексы и страхи в висках плясали дурную чечетку, а Дитон своими танцами и бормотанием точно задавал ритм. Хренов битбоксер и выпендрежник. Гори, гори ясно, чтобы от этого дерьма и следа не осталось. Дыши, потому что никто больше не надерет задницы этим придуркам, которые держат тебя за руки и ноги. Гори, ты же так слаб, что лучше не рисковать другой раз. Дыши, потому что идите вы все нахрен. Отец задерживается с ночевкой у коллег, а Стайлз немного задерживается в этом теле. Мир внезапно кажется ужасно плоским и пустым, как грудь какой-то малолетки. Изрядно подгнивший мирок. Кажется, Стайлз выдохнул это куда-то в темноту комнаты одними губами. Ощущения разбитыми осколками стекла впивались в мозг, добавляя к общему хреновому состоянию ещё и чувствительность. Парень с трудом перекатился на бок, глухо кашляя. Кто-то беспардонно приподнял ему голову, игнорируя всё же настоящие ожоги от зелий на шее, и заставил пить. Как же так, а дышать? Словно малое дитя, Стилински не мог определиться, как должна работать его глотка и органы дыхания в этот момент, давясь и водой, и воздухом одновременно. - Мазохист. Зачем ты делаешь это? – его спросили с таким укором, что подросток даже распахнул глаза. Сначала – темнота, пока из смазанных очертаний не выступил силуэт. Случайная проезжающая на улице машина фарами подсветила прищуренные глаза с морщинками в уголках, нахмуренный лоб и тонко сжатые губы. Глаза были голубыми – Стайлз не видел, а точно знал это. - Так зачем, Стайлз? – спросил мужчина и легко надавил когтями на шею, мягко почесывая не поврежденные места. Подросток внезапно понял, что дышать под звук чужого голоса определенно приятнее, чем под бормотание Алана. Питер - ещё один призрак или галлюцинация после ритуалов? Плоский морок такого же плоского мира или тот, кто… Дышит? Мужчина не дождался ответа в ту ночь, оставив в воспаленных мозгах мальчишки зерно сомнения и догадок. Лишь новые дни болезненных ритуалов, к удивлению Стайлза, принесли ясность происходящему. Теперь было ясно, что жизнь, черт возьми, шла дальше, что они не останутся вечно молодыми закадычными друзьями все вместе. Иногда нужно отпустить, а иногда – уйти самому. Смешно, но лишь изрядно уставший на вид мужчина, тот самый маньяк и психопат с непристойными вырезами футболок, заставляет Стайлза снова учиться дышать.